На окнах обрывки некогда роскошных штор. Вместе с тонкими лучами солнца в помещение через разбитые окна со свистом проникает сквозняк. Всё кругом заросло грязью.

Призрак молчит, видимо, ожидая от меня просьб или вопросов. Точь-в-точь мой покойный дед по отцовской линии. Вот уж мастер на все руки был! Если что-то ломалось, его точно так же приходилось поуговаривать, задобрить, чтобы починил.

— О! — добавляю в голос как можно больше восторга. — С вашей стороны, господин…

— Карло, — подсказывает призрак. — Зовите меня мастер Карло!

— Мастер Карло, с вашей стороны дать мне дельный совет или подсказку было бы невероятной щедростью.

— Итак, — без жеманства и кокетства сразу переходит к делу призрак, — юная леди, вам нужна лестница… А длинных досок или палок для стоек нет…

— Нет… — вздыхаю я.

— Зато у вас есть много коротких палок и много длинных веревок, — говорит Карло, и мне кажется, я слышу, как он подмигивает.

Он всё больше становится похож на моего деда, который не спешил сразу решать проблему, а устраивал для нас, внуков, мозговой штурм с поиском путей решения. Конечно же, он с самого начала знал, как следует поступить, но давал нам возможность искать выход самостоятельно.

Дедушкина наука в жизни ох как пригодилась! Его уже давно нет со мной, а я точно так же заставляю себя остановиться и подумать, перечислив все исходные данные. Вот и сейчас решение вспыхивает лампочкой в голове.

— Веревочная лестница! — восклицаю я.

— Браво! — хвалит меня Карло.

У него даже интонация как у моего дедушки.

Следующие полчаса я вожусь с изготовлением веревочной лестницы. Боб выполняет простейшие задачи: делает ступени из прочных палок примерно одинаковой длины, нарезает на них желобки, чтобы веревка не скользила. Помогает стягивать узлы.

Я по указке Карло, который оказывается бывшим мастером из Драконариса, сплетаю веревки из полос ткани. Ладус здорово экономит время и силы. Но не спасает от боли в руках, мозолей и усталости.

Через полчаса веревочная лестница готова. Длинная и, надеюсь, прочная. Концы я утяжелила камнями. Осталось перекинуть свое изделие через карниз для штор.

Стою в самом низу, запрокинув голову и выискивая подходящее место. В руках держу сплетенную из веревки основу. Затем мечу утяжеленные концы вверх и… Недолет. Лестница падает на пол. Кидаю еще раз. И еще.

Тринадцатый раз удачный. Утяжеленные концы перелетают через карниз и падают вниз с другой стороны от шторы. Я прошу Боба держать их, сама беру в зубы нож и готовлюсь подняться по ступенькам из палок под самый потолок. Еще красную бандану повязать — и я Джек Воробей. Смекаете?

Лестница качается, но выдерживает. Боб невозмутимо прижимает своим весом оба конца внизу. Я с замирающим сердцем и трясущимися ногами медленно взбираюсь. Руки влажные от пота. Не хватает свалиться вниз с ножом в зубах. Тогда я буду не Джек Воробей, а другой киногерой с резаной улыбкой от уха до уха.

Добираюсь до карниза. Стараюсь не смотреть вниз, потому что от одной мысли о том, что я под самым потолком, голова идет кругом, а сердце пускается вскачь.

Шторы крепятся к штанге карниза не на кольцах, а на тканевых петлях. Мне же лучше! Подтягиваю постепенно ткань и разрезаю петли. Пара минут — и штора целиком оседает вниз. В солнечном свете у окна танцуют хлопья пыли.

На то чтобы снять все шторы с шести окон уходит прилично времени. Тело ноет, руки красные и горят. Дышу тяжело. Меня потряхивает от выброса адреналина.

Я с головы до ног покрыта пылью. Она забилась в нос и в рот. Прошу Боба принести воды и, пока жду его, рассматриваю полученную ткань.

Ткань была не серой, как я сначала подумала из-за слоя пыли, а темно-синей. Интересно… А что если…

— Госпожа Шнайдер! — обращаюсь я в пространство. — А можно ли перекрасить эту ткань в черный для мантии юного Тони?

Я не уверена, что портниха ответит. Но резкий склочный голосок все же разрезает тишину зала.

— Хм… Пожалуй, можно. Для этого надо будет раздобыть порошок железного камня. Но стоит он недешево. И еще понадобится кора дуба.

— Спасибо! — киваю и принимаюсь складывать куски материи.

Что за железный камень? Метеорит, что ли? Да вряд ли…

Появляется Боб с кружкой воды. Пью и продолжаю уборку. Сматываю развешанную по углам плотную паутину, похожую на марлю. Очищаю стены, до куда дотягивается привязанная к палке швабра от пыли и грязи.

Всю мебель из зала перетащили в холл еще до меня, так что из горизонтальных поверхностей здесь лишь каминная полка.

Сам камин щерит на меня черную от копоти пасть. Каминная полка заросла грязью. Мозаика из смальты, украшавшая стену над очагом, обвалилась. Теперь совсюду разбросаны разноцветные кубики.

К каминной стене прикрепить веревочную лестницу негде, поэтому оставляю ее до тех времен, пока не обзаведусь нормальной приставной. Очищаю полку над очагом, собираю с нее разноцветные кусочки мозаики.

Собираю из очага золу в ткань и завязываю узелок. Скребу стенки камина песком, затем золой из камина. Ладус и усердие делают свое дело. Камин больше не похож на черную пещеру, из которой сейчас полезут черти.

Переключаюсь на пол. Под покрывалом из пыли и жира отличный старинный паркет. Рисунок на древесине плотный и контрастный, стук по доске звонкий. Мне кажется, это дуб. Пока шурую метлой, а потом шваброй, Боб выбирает из сметенного мусора смальту.

Когда в окна льется красный закатный свет и просачивается вечерний холодный сквозняк, комната преображается.

Уже нет ощущения, что она находится в замке бесхозяйственного графа Дракулы. Теперь это просто старый зал, которому необходимы новые окна, облагороженные стены и восстановленная мозаика на камине. И, конечно же, приличный текстиль — шторы и мебельная обивка.

Вечер проводим, словно семья дачников на майских праздниках, — у костра в саду. Тони тараторит без умолку — из него потоком льются впечатления от профессора Лекса. Фро молча смотрит на него с теплотой и любовью. Боб блаженно щурится, как дворовый кот, которого взяли в дом.

А я размышляю. Под задорный голос Тони прекрасно думается.

Хлопаю глазами и начинаю различать смутные очертания предметов. Бледным пятном сияет лицо Фро. Блестят расширенные глаза Тони, который уже подскочил и сжимает в руках темный предмет.

Я пытаюсь разобрать, что кричат призраки, но их вопли слились в жуткую мешанину, от которой на голове шевелятся волосы.

И тут дверь в зал с грохотом распахивается, бьет по стене. Из комнаты выскакивает нечто большое, размером с барана, темное и на четырех ногах. Бесшумно проносится мимо, чиркнув по мне мохнатым боком и всколыхнув юбку и волосы.

Темная туша бросается к выходу, поднимается на задние лапы, передними трясет ручку, скребет по полотну. Затем нащупывает замок, поворачивает ключ и ныряет в ночь.

Призраки тут же прекращают бесноваться. Наступает тишина, в которой раздается лишь храп Боба.

— Тони, марш в кровать, а то простудишься! — командую я, а сама направляюсь по стынущему полу к двери и запираю ее.

— Г-г-госпожа, — восклицает Фро, голос у нее перепуганный. — Что это было?

Я иду к своему месту и по пути отвечаю:

— Видимо, сигнализация сработала…

— Так и есть, — слышится голос герцогини Лонгноуз, она противно хихикает.

— Как мы его напугали?! — профессор Лекс, судя по интонациям, доволен шалостью.

— И не только его… — бормочу себе под нос.

— Так в этом же и есть смысл сигнализации… — тихо произносит прямо в ухо мастер Карло. — Напугать бандитов, встряхнуть хозяина. И немного позабавиться…

— Но все же бежал он уморительно! — хохотнула Шнайдер. — Как отпрыгнул от камина… Как в дверь врезался… Как у входа суетился… Загляденье!

— Вы очень большие молодцы! — хвалю “призрачную” команду. — Но, наверное, было бы лучше его к камину вообще не подпускать. Да и к дому. Напугать еще на подходе.