— Это как? — с непониманием поднимаю брови.

— А так! Переделанного текстиля заказчица от меня не получила! И пусть мое имя смешали с грязью, растоптали и сверху еще попрыгали, но никто не посмеет сказать, что Шнайдер сшила плохие шторы! — портниха явно довольна таким оборотом.

— И этот заказ наверняка где-то хранится? — спрашивает внезапно Карло.

— И забрать его будет непросто, возможно, даже придется нарушить закон? — присоединяется к беседе Лекс.

— Мальчики! — сурово бросает Шнайдер. — Подслушивать нехорошо!

— Да тут хочешь не хочешь — и без подслушиваний всё услышишь, — парирует мастер Карло.

— А я помню эту историю, — добавляет профессор. — Та баронесса и со мной консультировалась. А я ей сказал, что ничем не могу помочь, ведь она никакой предоплаты вам не оставила... Да и ткань вы сами приобретали… Ох и ругалась она…

— Ну… Раз уж все знают, — начинает портниха, — слушайте, госпожа, что я придумала.

Я и оба призрака мужского пола моментально замолкаем.

— Этот гарнитур очень подойдет к вашему интерьеру, госпожа. Но добыть его будет трудновато. Во-первых, он тяжелый. Это ж несколько сотен метров ткани. Так что вам понадобится повозка.

— А во-вторых? — уточняю я.

— Хранится он в моем секретном тайнике в мастерской. Чтобы достать его, надо проникнуть туда и открыть тайник, — заговорщицки перечисляет Шнайдер.

— А что сейчас на месте вашей мастерской и кто в ней распоряжается? — уточняю, в голове уже роятся мысли.

— Этого я не знаю… — грустно отвечает портниха. — Детей у меня не было, муж умер ещё до меня… Было бы неплохо, если бы кто-то из моих учеников там обустроил свою мастерскую… Место там пропитано ладусом. Жаль, если пропадет зря.

— Спасибо, — искренне благодарю портниху и отправляюсь спать.

С утра мы с Фро направляемся в город. Краем глаза замечаю, что за нами следуют несколько стражников, приставленных Фламбергом. В душе растекается благодарность.

В Драконарисе первым делом навещаем Боба. Дворецкий Ричарда без промедления проводит нас к больному. Пока идём, мимо мелькают ковры, картины, инкрустированная мебель — сдержанная и очень изысканная роскошь.

Самого хозяина на месте нет, он занят государственными делами.

Входим в комнату к Бобу. И я вижу на кровати розовощекого крепыша. Вглядываюсь и не сразу узнаю моего слугу.

— Боб! Ты… великолепно выглядишь! — с удивлением восклицаю я. — Помолодел лет на десять. Постройнел.

— Госпожа Реджина! — радостно сверкает живыми глазами Боб. — Это все благодаря целителю господина Фламберга. Он всерьез за меня взялся!

Фро ставит на пуфик у кровати корзину с грибными пирожками и сцепляет перед собой руки, с умилением глядя на Боба. Тот улыбается, демонстрируя побелевшие зубы.

— Ну и, конечно, благодаря Фро… — с едва уловимое дрожью в голосе добавляет он. — И ее угощениям.

Кухарка заливается румянцем. Я понимаю, что тут все хорошо и без меня. Поэтому тихо ретируюсь, чтобы не мешать. Пусть эти двое воркуют.

Покидаю резиденцию Фламберга и иду к бывшей мастерской Сард Шнайдер. Это недалеко от уже знакомой мне лавки Лакло-Лонгноуза.

Солнце уже во всю заливает городские улицы, наполненные суетой и шумом.

Наконец я на месте. Подхожу к заветной двери, читаю вывеску и открываю рот от удивления.

Сард говорила, что у нее не было детей, но на вывеске витиеватыми буквами с изысканными петлями написано “Дочери Шнайдер”. Может, призрак что-то позабыла или перепутала? Хотя как можно забыть собственных дочерей?..

Толкаю стеклянную дверь, и внутри раздается озорной голос колокольчика. Вхожу в мастерскую.

Сразу понятно, что я по адресу. Тут пахнет тканью и деревом. По стенам стеллажи, забитые рулонами материи. У раскройного стола толпятся одетые в костюмы разной степени готовности манекены.

Зависаю на секунду, любуясь этими работами. Пусть платья и не закончены, но сразу видна рука мастера. И кажется, не одного. Слишком по-разному выглядят наряды. Но их все объединяет вкус и мастерство исполнения.

— Здравствуйте! — щебечет выскакивающая откуда-то из-за гор ткани аккуратная брюнетка лет тридцати. — Чем могу быть полезна?

— Здравствуйте, — улыбаюсь и осматриваюсь. — Честно говоря, я пока изучаю портних из тёткиного списка, прицениваюсь.

Брюнетка с пониманием улыбается:

— Я рада, что наша мастерская попала в список вашей тётушки.

— Да в том-то и дело, что нет… — вздыхаю с показной грустью. — Признаться, я в некоторой растерянности. Тётка у меня старая, я не так давно приехала ухаживать за ней из другого города. Для меня тут всё в новинку.

— Рада встретить человека, повидавшего мир, — улыбка не сходит с лица брюнетки.

— Ну так вот. Тётка отправила меня приодеться по последней моде. Но сама она, кажется, давно не посещала портных… Некоторых мастеров из ее списка я уже не нашла. И тут, на месте вашей мастерской, в моем списке значится “Модный дом Сард Шнайдер”.

— Ваша тётушка действительно давненько не заглядывала сюда… — с грустной улыбкой (снова улыбкой!) склоняет голову набок брюнетка. — Госпожи Сард Шнайдер уже десять лет нет с нами…

— Она куда-то уехала? — озабоченно спрашиваю. — Тётушка отзывалась о ней, как о великой мастерице, способной выполнить любой заказ в кратчайшие сроки… Я смогу ее найти?

Улыбка брюнетки становится теплой и мягкой, во взгляде читается неприкрытая любовь.

— Боюсь, это невозможно. Госпожа Сард теперь с праотцами драконами.

— А-а-а… Поняла. Соболезную вашей утрате, — бормочу, изображая смущение. — Так теперь вы продолжаете дело вашей матушки?

— Матушки? — брови собеседницы удивленно взлетают вверх. — О нет! Госпожа Сард была моей наставницей. Я Агнешка, одна из ее учениц.

Я внутренне хвалю себя, что выбралась в город в своем старом розовом платье. Иначе весь мой фарс был бы дракону под хвост. Агнешка тем временем продолжает:

— Мы, ее ученицы, после смерти госпожи Шнайдер объединились и выкупили у города мастерскую. Она умерла, не оставив наследников. Но всегда относилась к нам, как к родным дочерям. Была строгой, но вложила в нас все свои знания. Поэтому мы решили, назвав нашу лавку таким образом, почтить ее память и отметить, что мы ей обязаны всем.

“И заодно нажиться на имени именитой патронессы”, — мелькает в голове. Но улыбка Агнешки, ее искренность в голосе и взгляде заставляют меня устыдиться собственных подозрений.

— Вот как? — говорю задумчиво. — И вы такие же мастерицы, как и ваша наставница?

— Мы стремимся к тому, чтобы достичь ее уровня! — с гордостью произносит Агнешка. — К сожалению, некоторые секреты она унесла с собой… Из нас четверых никто не в состоянии повторить ее золотую вышивку “глаз дракона” или заложить складку “крыло драконицы”. Мы бы научились, но образчики потеряны навсегда.

— Пожар? — с ужасом предполагаю я. Если так, то сгорел мой гарнитур.

— О нет! На мастерской мощная защита, — взмахивает рукой Агнешка. — Дело не в пожаре. А в производственной тайне. У госпожи Сард было несколько платьев с образцами секретных приемов. Но никто не знает, где они хранятся. За десять лет, прошедших со смерти наставницы, мы их так и не нашли.

Я задумываюсь. Портниха, видя это, начинает суетиться, предлагая мне посмотреть ткани или фасоны. Она думает, я сомневаюсь в ее мастерстве. Но дома у меня лежит синее платье ее работы, восхитительно изысканное, идеальное.

На самом деле я раздумываю, как поступить. Я-то знаю, где хранятся эти образцы. Там же, где и мой гарнитур. И я могла бы запросто заполучить всё. Но…

Если я верно уловила интонации в голосе Шнайдер, то она тоскует по своему делу и очень переживает за учениц. Что ж. Стоит попробовать. Зачем просто брать, если можно всех сделать счастливыми? Гарнитур подождет! А вот человеческое сердце — нет.

— Знаете, пожалуй, я выберу вашу мастерскую, — произношу наконец. — Только вам придется понравиться моей тётушке, потому что платит она.