— Ничего-ничего, девочка моя, мы поможем тебе пережить это…
Я веду плечом, сбрасывая руку адвоката, и уточняю:
— Пережить что?
Ив и Генрих переглядываются и снова с сочувствием смотрят на меня. Адвокат разводит руками:
— Ну как что? Снос дома, конечно. Ты ведь только-только его обрела и уже вынуждена его потерять.
— Я уже подготовила тебе комнату, — медовым голосом поет мачеха. — Поживешь какое-то время у меня. А потом мы тебя пристроим, найдем тебе мужа. Правда, вряд ли кто-то достойный согласится взять в жены старую деву.
Вот как мы заговорили! Интересно, с чего бы? И еще интереснее, почему эти двое держат меня за дуру?
— Спасибо, Ив, — отвечаю таким же медовым голосом. — Но я вчера осознала, что мое присутствие тебя раздражает. Мне на это намекнула одна малозаметная деталь — мои вещи, разбросанные по тротуару после того, как ты вышвырнула мой чемодан.
Виллемс кидает на мачеху осуждающий взгляд.
— И что-то неуловимое в твоем голосе, — продолжаю я, — наверное, слова “Пошла вон”. Так что извини, но я вынуждена отклонить твое предложение. Не хочется тебя стеснять.
Ив становится красной и сжимает челюсти. Глаза злобно сверкают, а между бровей ложится морщина. Кажется, еще миг — и у нее из ушей пар повалит.
— Ну-ну, милая, — снова по-отечески касается моего плеча Виллемс, — не упрямься. Долг родственницы тебя приютить. Она же не может оставить тебя без крыши над головой…
Отстраняюсь и снова дергаю плечом, второй раз скидываю руку Генриха.
— С чего вы взяли, — упираю взгляд в Виллемса, — что моей крыше грозит опасность?
— Ну тут же висело предупреждение… — пожимает плечами он.
— А откуда вы знаете? Вы же вчера говорили, что не были здесь лет десять.
Он замолкает. Теперь у него на лице досада. И теперь Ив смотрит на него с укоризной.
— Ну… Я немолодой человек, — находится он и даже выдавливает из себя квакающий смех. — Просто забыл…
Смотреть на то, как человек пытается тебя обмануть, когда ты уже знаешь правду, — ни с чем несравнимое удовольствие. Наверное, в прошлой жизни я была каким-нибудь следователем.
Тьфу-ты, Регина! Ты прекрасно знаешь, кем являлась в прошлой жизни!
— Если забыли, то откуда сейчас прознали о сносе? — в моих словах всё еще елей с патокой. — Не потому ли, что Ив ставила подпись под уведомлением?
— Да, точно, именно оттуда… — бормочет Генрих.
— То есть вчера, выдавая мне документы на наследство, вы знали, что дом находится под угрозой сноса?.. И совершенно случайно забыли сказать мне об этом? — от сладости в моем голосе не остается и следа, он теперь холодный — не мед, а лед…
Зря я, конечно, раскрываю карты и показываю, что разбираюсь в вопросе. Дурочкой оставаться безопаснее. Но терпеть этих двоих у себя на пороге — выше моих сил. Надеюсь, они поймут, что я им не по зубам, и покинут мои владения.
С Виллемса слетает показная доброжелательность. Он больше не прячет глаз, его взгляд становится бездушным и холодным, как у акулы.
— Почему забыл? — спокойно отвечает он. — Я тебе всё рассказал, перечитай документы на особняк внимательнее, там есть указание на предупреждение. Не моя вина, что ты настолько самоуверенна, чтобы пытаться устранить нарушения за сутки.
Как хочется стереть это наглое спокойствие с его лица! Слова о том, что документы взяты на экспертизу, почти срываются с губ. Но я в последний миг приказываю себе замолчать.
Если Фламберг что-то обнаружит, пусть это окажется для Виллемса неприятным сюрпризом. А если не обнаружит… Что ж, у меня еще неделя на перевоспитание призраков.
— А теперь, раз уж мы всё поняли друг о друге, — спокойно произношу я, — предлагаю вам покинуть мои владения.
Виллемс надменно улыбается. Ив кривит лицо и выплевывает с откровенной ненавистью:
— Ну что ж… Раз так, то прошу не беспокоить, когда тебя выгонят на мороз. Я тебя не пущу. Ты права: твое присутствие меня уж-ж-жасно раздражает.
Они разворачиваются, чтобы уйти. А я хватаюсь за дверную ручку, чтобы захлопнуть за ними дверь и приступить наконец к уборке.
Благодаря этой беседе я убеждаюсь, что никакой ошибки нет. Виллемс и Ивл в сговоре и совершенно осознанно пытаются подвести меня под монастырь. Мысленно потираю ладони, представляя их изумление, когда они узнают о моем иске.
Я не успеваю закрыть дверь. В щель протискивается Тони. Он выскакивает на крыльцо и срывающимся голосом окликает визитеров:
— Господин Виллемс! Вынужден просить вас задержаться!
Этот порыв совершенно непредсказуем для меня. Сердце ёкает от тревоги.
Что Тони задумал?
16
Ивл и Виллемс останавливаются и разворачиваются к Тони. У моей мачехи брезгливо кривятся губы. Генрих окидывает приближающегося Тони пренебрежительным взглядом.
Мой подопечный протягивает Виллемсу лист бумаги с неровно оборванным краем.
— Там что, — снисходительно интересуется адвокат, глядя на Тони, а не на документ, — резюме?
— Да этот отброс и слов таких не знает! — щурится Ивл.
А вот я, кажется, догадываюсь, что там… И если я права, это катастрофа. Я, конечно, могу сейчас рвануть к ним и отобрать бумажку. Но я отлично осознаю, в каком свете выставлю тогда Тони. И я не знаю, что хуже: оповестить врага о своих планах или подрезать крылья юному таланту.
— Это претензия, — ледяным тоном отвечает парнишка.
— Вот как? — усмехается Виллемс и переводит наконец взгляд на документ.
Читает. Через пару мгновений спесь слетает с его наглого лица. Черты искажаются так, что Генрих становится похож на злого дракона с китайских картинок.
Бумажка в руках начинает дрожать. Виллемс поднимает глаза и прожигает меня свирепым взглядом.
— Ах вот как… — в тихом бешенстве цедит он. — Напугать меня решили? У тебя, Реджи, и у этого щенка ничего не выйдет! Я размажу вас на первом же заседании!
Я вижу только спину Тони. И вижу, как парнишка горделиво расправляет плечи и приосанивается. Что-что, а преподносить себя он умеет!
— Тогда почему вы так злитесь, дядя Генрих? — спрашиваю я, спокойно встретив его полыхающий ненавистью взгляд. — Неужто испугались?
Генрих сминает бумажку, но не выкидывает ее, а опускает в карман. Разворачивается, подхватывает недоумевающую Ив под локоть и буквально тащит вон с моей земли.
— До встречи в суде, господин Виллемс! — кричит напоследок Тони.
Он поворачивается и смотрит на меня. Сияет, как новогодняя гирлянда. И моя злость на него испаряется. Наверное, именно так чувствовала себя моя давняя подруга, когда ее малыш подарил ей аппликацию с дядями, которых он любовно вырезал из найденных в ящике некрасивых зелёных бумажек с цифрами.
Теперь, когда враг осведомлен о моих планах, надо приложить все усилия, чтобы подготовить Тони к сражению в суде. У меня все ещё есть преимущество: Виллемс не в курсе, что встретит обученного соперника.
— Вы видели, госпожа Реджина? — радостно спрашивает парнишка. — Как он разозлился!
Тони беззаботно направляется ко мне.
В этот момент из-за поворота показываются Фро и Боб. Сторож тащит накрытую белым полотенцем корзину.
Я прижимаю руку к сердцу. Неужели все грибы назад принесли? Но по довольной ухмылке Боба понимаю, что новости меня ждут не самые плохие.
На лице Фро, напротив, тревога. Кухарка, оглядываясь, спешит к нам, обгоняя Боба. Взбегает на крыльцо, перепрыгивая через ступеньки, и подлетает к сыну.
— Что ты натворил, Тони? — она зажимает его лицо в ладонях и вглядывается с беспокойством в его улыбку и веснушки.
— Да ничего, — пожимает плечами парень и невинными глазами смотрит на мать. — А что?
— Мы только что встретили Виллемса и госпожу Фьорд, — Фро переводит на меня взгляд. — Они в бешенстве. Ивл орала что-то про рыжего щенка, который лезет не в свое дело… Я тут знаю лишь одного рыжего щенка…
Я перехватываю ее за руки и смотрю ей в лицо. Говорю твердо и спокойно:
