— Прости. Я почти не спал. Это были долгие две недели.

— Это Локо? — спрашиваю я.

Конор качает головой.

— Нет, лучше бы это были они, но это другое. Ещё одна проблема, с которой нам приходится разбираться.

— Ты истекаешь кровью. — Мои пальцы снова тянутся к ране. — Позволишь хотя бы помочь тебе обработать её?

Его глаза встречаются с моими, они чертовски красивые для такого уродливого мира. Но именно благоговение, которое я вижу в глубине этих радужек, проникает в мое сердце. До этого момента мне и в голову не приходило, что у него никого нет, кто мог бы о нем позаботиться. И мне больно думать о нем в таком ключе. Одинокий и покинутый. У него есть братья в мафии и работа, вот и вся его жизнь. Но до нашего появления этот дом был лишь набором пустых стен, где он спал.

— Где мне сесть? — спрашивает он.

Я оглядываю комнату в поисках места.

— Как насчет кухонного стола? Так будет удобнее всего.

Он проходит на кухню, а я направляюсь в ванную и роюсь в шкафчиках, надеясь найти хоть что-то для оказания первой помощи. К моему удивлению, у Конора там целая коллекция, и далеко не дешёвая. Всё здесь, уровня госпиталя. Мне требуется несколько минут, чтобы разобраться во всем этом и собрать необходимое, прежде чем я возвращаюсь к нему на кухню.

— У тебя там много чего есть. — Я бросаю припасы на стол.

— Часть работы, — бросает он.

Я беру первый пакет и пододвигаю стул поближе, избегая его внимательного взгляда, пока работаю. По крайней мере, таков был план. Но когда я наконец поднимаю глаза, он гримасничает.

— Я делаю тебе больно?

— Нет, всё нормально, — говорит он. — Просто кровь. Хочешь верь, хочешь нет, но меня до сих пор от неё слегка мутит. Никогда её не любил.

— Кто же её любит? — отвечаю я.

Он пожимает плечами.

— Ага, пожалуй, это правда.

Следующие несколько минут мы молчим, пока я очищаю и перевязываю рану. Есть некая интимность в том, чтобы помогать такому человеку, как Конор, когда он в уязвимом состоянии. Сомневаюсь, что он позволяет кому попало видеть себя таким. Он слишком упрям и горд для этого.

Рана на плече, но будь она хоть на пару дюймов правее, всё могло закончиться совсем иначе. В этот раз ему повезло, но что будет в следующий? Что, если Конор просто не вернется домой?

Совсем недавно было время, когда Муэрто возвращался в особняк пьяный и окровавленный после своих бесконечных уличных войн. И каждый раз я ловила себя на мысли: «Может, это та самая ночь?». Может, он истечет кровью, и я наконец стану свободной. Я ненавидела себя за эти мысли. Ненавидела желать кому-то смерти. Но когда его смерть означала мою свободу, это была единственная надежда, за которую я могла уцепиться.

Пока я вожусь с раной Конора, до меня доходит, что сейчас всё с точностью до наоборот. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Одна только мысль об этом приводит меня в ужас, и он понимает это, когда я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Ты в порядке?

Я наклеиваю последний кусочек пластыря на свежую повязку, позволяя пальцам слегка коснуться его кожи.

— Что с нами будет, если с тобой что-то случится?

Он протягивает руку и начинает играть с прядью моих волос, накручивая её на пальцы.

— Этого не случится.

Моя губа дрожит, глаза защипало от подступивших слёз, и я чувствую себя нелепо из-за того, что так разволновалась.

— Но что если случится?

— Теперь ты моя, — говорит Конор с такой властностью, что спорить невозможно. — И тут двух мнений быть не может, Твигз. Когда ты вышла за меня, ты стала частью моей семьи, а моя семья защищает своих. Независимо от того, суждено мне прожить ещё один день или нет, ни один волос не упадет с твоей головы. Кроу и мои братья позаботятся об этом, можешь не сомневаться.

Я заставляю себя принять нейтральное выражение лица ради него, но внутри всё болит. Конор не понимает, его слова не успокаивают. Потому что на самом деле я спрашивала не о том, что будет с нами… а о том, что будет, если его больше не станет в нашей жизни.

Признать это вслух означало бы признать, что я уже подпускаю его к себе, а я не могу себе этого позволить. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. Он обещал защитить нас, и я ему верю. Но он никогда не обещал заботиться о нас, в душевном смысле.

— Ты в последнее время не приходил домой, — осторожно замечаю я. — Это потому, что ты пропадаешь в клубе?

— Я был повсюду, — вздыхает Конор. — Это моя работа, Айви. Парням я нужен, и я там, где должен быть. Так это работает.

Горло сжимается от слов, которые я не могу произнести.

— Понимаю.

Конор снова замолкает, а я не знаю, как вести себя в этой тишине. Он берёт ситуацию под контроль, протягивая руку и сплетая наши пальцы.

— Я не знаю, как это делается, — признается он. — У меня давно не было никого, кто рассчитывал бы на меня.

Я перевожу взгляд на наши сцепленные руки, и тяжесть в груди становится чуть меньше.

— Всё хорошо, мы в порядке. У нас есть всё, что нужно.

— Так будет не всегда, — заверяет он. — Рори втянул нас в дерьмо. Юбка, за которой он бегал, втянула его в свою войну против всего человечества, но это скоро уляжется.

— Хорошо.

— Почему у меня такое чувство, что ты говоришь это, даже когда всё совсем не хорошо? — спрашивает Конор.

— Всё хорошо. У меня нет причин жаловаться. Ты дал нам крышу над головой. Еду. Безопасное место для Арчера.

— Но? — настаивает он.

Щеки заливает краска, когда я раздумываю, сколько мне стоит открыть.

— Я просто думаю, может, нам стоит сразу прояснить ожидания. Думаю, я неплохо понимаю, как всё устроено в твоем мире. Жена сидит дома, а вы, ребята, идете и делаете что хотите, верно?

Уголки губ Конора дергаются.

— Ты имеешь в виду, с кем попало, да?

Я не успеваю ответить, потому что он хватает меня и сажает к себе на колени, прежде чем я успеваю сообразить. Я не питаю иллюзий насчет своей комплекции, но в его объятиях чувствую себя ещё меньше. Он кажется одновременно защитой, тихой гаванью и грядущей катастрофой. Но я не могу остановить это притяжение, которое чувствую, когда он рядом. А когда его пальцы касаются моей руки, в животе загорается пожар, который я не знаю, как потушить.

— Я говорил правду, когда сказал, что до тебя у меня никого не было годами. — Он прижимается к моей шее и вдыхает мой запах. — И у меня нет ни малейшего намерения, бегать и совать свой член в каждую дырку. Зачем мне это, когда у меня есть ты, согревающая мою постель дома?

Я расслабляюсь в его объятиях и тоже вдыхаю его аромат. Вести себя так опрометчиво, позволяя его словам приносить мне утешение, но я делаю это.

— Не знаю, что там было у Локо, — добавляет он. — Но наши парни — надежные. И когда мы даем слово, мы, чёрт возьми, отвечаем за него. Мы верны друг другу, и уж поверь, мы верны своим женам. Если кто-то из нас попадется на измене, остальные сами оторвут ему яйца, если она не сделает это первой. Так что не думай, что раз Муэрто так поступал, то и я буду. Я совсем не похож на этого куска дерьма. Хорошо?

— Я знаю, что это не так, — признаюсь я. — Я просто… наверное, мне нужно было услышать это от тебя.

Конор кивает, прижимаясь ко мне, и хотя он ранен, его пальцы, скользящие по моему позвоночнику, успокаивают меня так, как ничто другое.

— Как наш мальчик? — спрашивает он. — Привыкает?

Наш мальчик.

Эти слова растапливают самые холодные уголки моего сердца, и пусть это неправильно, позволять ему так говорить, мне нравятся эти красивые слова из его уст. Они нравятся мне так сильно, что я хочу слышать их снова и снова.

— У него всё хорошо. — Я поворачиваюсь к нему и прижимаюсь к его груди. — Но он спрашивал, где ты.

— Завтра. — Он наклоняет голову к моей и шепчет прямо в губы. — Мы должны завтра что-нибудь сделать вместе с ним.

— Хорошо. — Шёпот застревает где-то между нами и поглощается, когда губы Конора впиваются в мои. Я уже привыкла, что Конор берёт то, что хочет, но этот поцелуй другой. Когда он целовал меня раньше, это было средством достижения цели. Заявить на меня права. Завладеть мной. Обладать мной. Трахнуть меня. Но что-то между нами изменилось на более глубоком уровне, и я не могу это отрицать. Он неторопливый и страстный. Поцелуй, который мог бы длиться вечно. Я задыхаюсь и нахожусь на грани безумия, когда он прижимается бедрами к моей заднице, позволяя почувствовать, что я с ним делаю.