— Что ты сказала? — повторил Флинн.

— Что мы вместе учились в университете штата Вашингтон.

— Ты сказала ему, кто ты? — в его голосе прозвучало недоверие.

— Нет. Я сказала, что мы учились вместе. — Она неловко откашлялась. — Он до сих пор не знает, кто я.

— Он ничего не понял? — Флинн всё ещё не верил.

— Похоже, что нет.

Флинн понизил голос:

— Ты пыталась сказать ему, кто ты, хотя мы договорились этого не делать.

— Нет. Я согласилась не флиртовать с ним — и я этого не делала. Но мне пришлось сказать, что я его знаю. В любой момент он может сам понять, кто я, и тогда будет странно, если я ни разу не упомяну нашу дружбу.

— С чего ты взяла, что он вдруг это поймёт?

— Наверное, это просто глупый оптимизм. — Она бросила взгляд в сторону Марко. Он разговаривал с матерью, ничего не подозревая. — И, возможно… переоценка мужчин.

Они обошли здание и остановились у окна выдачи заказов, но не подошли ближе, пока не закончили разговор.

На щеке Флинна снова заходили желваки.

— Тебе не следовало приходить сюда сегодня вечером. Ты могла просто избегать Марко до субботы, и никому не пришлось бы об этом думать.

— Ну, я этого не сделала.

— Нет. Не сделала.

Она подумала, не сказать ли ему, что его отец и Марко теперь уверены, будто он собирается объявить об их отношениях в субботу утром. Но по его сжатым губам было ясно — новость он воспримет плохо.

Флинн оглянулся в сторону бассейна.

— Значит так. Ты съешь свой салат, придумаешь отговорку и исчезнешь до субботы.

Он шагнул к окну. Белла схватила его за руку, останавливая.

— Почему бы тебе просто не сказать Марко, кто я, сегодня? Если я ему интересна, мы можем действовать осторожно. Твои родители ничего не узнают.

— Мы договорились о другом.

Она не отпускала его руку.

— Чем дольше мы будем ему лгать, тем сложнее и неловче станет ситуация.

— Только не для меня, — беззаботно ответил Флинн. — Я не против ему солгать.

Белла встала прямо перед ним.

— И как ты собираешься всё объяснить в субботу?

— Просто расскажу, — сказал он так, будто это очевидно.

Белла не сдвинулась.

— Что именно ты скажешь? Я не хочу, чтобы ты выставил меня дурой.

— Я ещё ничего не планировал. Но не выставлю.

Она поджала губы.

— Значит, выставишь меня в выгодном свете? Чтобы Марко решил, что я целуюсь с каждым знакомым, кого встречу?

Флинн в отчаянии всплеснул руками.

— И что ты хочешь, чтобы я сказал? Что ты была влюблена в него всё это время?

— Нет, — резко ответила она. — Это звучит жалко.

Флинн внимательно посмотрел на неё.

— Да. Именно так это и звучит.

Она обиженно выдохнула.

— Ты хочешь сказать, что я жалкая?

В его глазах мелькнуло что-то — возможно, раздражение.

— О нет. Совершенно нормально — всё ещё испытывать чувства к парню, который семь лет назад женился на твоей лучшей подруге. Такое ведь сплошь и рядом. Что будешь пить?

— Это не так, — упрямо сказала она. — То есть… не совсем так.

— Хорошо. Тогда возьму тебе «Спрайт».

Он попытался обойти её, но она снова схватила его за руку.

— Ты не можешь меня в этом винить. Марко просто… — она запнулась, подбирая слово. — Просто идеальный.

Флинн посмотрел на неё, потом тяжело вздохнул.

— Твоя проблема в том, что ты возвела Марко на слишком высокий пьедестал. Как его брат могу сказать — у него полно недостатков. Иногда он бывает настоящим придурком.

— И какие у него недостатки?

Флинн покачал головой и промолчал.

— Вот видишь? — Белла отпустила его руку. — Ты даже ничего не можешь придумать.

— Нет, — он скривился. — Я просто думаю, почему мне не попадаются такие женщины, как ты — полностью слепые к моим недостаткам и безусловно преданные.

— Вообще-то, ты меня уже встретил. — Она пожала плечами. — И сразу солгал о том, кто ты такой. Не лучший способ произвести впечатление.

— Ты слишком неадекватна, чтобы я мог на тебя впечатление произвести.

— Вообще-то, я была очень впечатлена.

Он недоверчиво хмыкнул.

— Только потому, что ты приняла меня за Марко. Я мог бы сказать, что в свободное время убиваю детёнышей тюленей дубинкой, а ты бы закрыла на это глаза — потому что в восемнадцать была влюблена в Марко.

— Ты так и не назвал ни одного его недостатка.

— Потому что, как бы много у меня ни было недостатков, клевета на брата в их число не входит.

Не дожидаясь ответа, он подошёл к окну и сделал заказ.

Когда Белла и Флинн прислонились к вазону в ожидании еды, она попыталась убедить себя, что беспокоиться о том, что он о ней подумает, — нелепо. Марко был тем мужчиной, которого она хотела. Флинн же — всего лишь… препятствие, которое нужно обойти.

И да, ей было весело с ним — плавать с маской и трубкой. Он был интересным, умным, и, если быть честной до конца, она была вынуждена признать: целовался он потрясающе. Но при этом он обманул её. Повёл себя нечестно. Притворялся, что заинтересован, лишь затем, чтобы оттолкнуть её от Марко.

Белла рассеянно провела пальцами по краю кашпо.

— Наверное, нам стоит договориться о деталях наших «отношений», чтобы не противоречить друг другу при твоей семье. Ты приезжаешь ко мне в Нью-Йорк по выходным? Так мы встречаемся?

Он на мгновение задумался.

— Нет. Каждые выходные ты приезжаешь в Вашингтон. Так будет честнее — не в одну сторону.

— Конечно. Не дай бог, я воспользуюсь тобой в наших фальшивых отношениях.

— Но я не остаюсь у тебя, — добавил он, подчёркивая. — Мои родители этого не одобрили бы. Вообще. Моя мама расплакалась бы, если бы узнала, что мы спим вместе. Так что, по версии для семьи, у тебя свой номер в отеле, и мы ждём до свадьбы.

Белла знала, что Марко вырос в религиозной семье. В колледже он каждое воскресенье ходил в церковь. Но она не ожидала, что Флинн будет придерживаться тех же принципов.

— Твои родители не знают, что ты неисправимый плейбой?

Он рассмеялся.

— Я слишком занят работой, чтобы быть неисправимым плейбоем.

— Ты говорил, что часто бываешь в Канкуне. Должно же у тебя оставаться свободное время.

— У «Бейнбридж» здесь бизнес. И я единственный партнёр, который говорит по-испански.

Она окинула его взглядом — скользнула по линии щеки, по чётко очерченной челюсти. «Справедливо, что Бог создал две копии такого лица», — мелькнуло у неё. Такое произведение искусства стоило воспроизвести.

— Можешь отрицать сколько угодно, но от тебя всё равно веет плейбоем. Красивый, богатый, целуешь малознакомых женщин… а потом приглашаешь их на рассветные круизы.

Он приподнял бровь.

— Если я правильно помню, это ты поцеловала меня первой.

— Да. Но ты явно знал, как отвечать. И очень хорошо.

Он улыбнулся — и если бы она не знала его лучше, то решила бы, что он флиртует.

— Возможно, ты меня вдохновила. Потому что ты… неисправимая… как это назвать? Женская версия плейбоя? Тусовщица? Соблазнительница?

Она покачала головой.

— Ни то ни другое. Я слишком занята в «Фонтэн», чтобы часто ходить на свидания. И работаю в основном с женщинами. А единственный холостой гетеросексуальный мужчина у нас… — мысль о Себастьяне заставила её едва заметно передёрнуться. — Скажем так, если ты всё-таки купишь «Фонтэн», я знаю, кого стоит понизить в должности.

— Ты меня заинтриговала. Что с ним не так?

Она не ответила.

Вместо этого её мысли унеслись к последним шести годам. Как мало у неё было свиданий. В клубах мужчины проявляли к ней интерес — но она сразу отсеивала их. Ей не нужны были завсегдатаи ночной жизни. Она искала другого.

Трудолюбивого. Успешного. Умного.

И — как Марко — доброго, щедрого, стремящегося сделать мир лучше.