Богатые бойфренды. У Беллы, вероятно, была целая вереница таких — готовых купить ей всё, что угодно, лишь бы сделать её счастливой. Что ж, Флинн не стал бы осуждать её за это, но и к своему брату подпускать не собирался.

Садясь в арендованную Доусоном машину, Белла вспомнила, как в колледже тушевалась перед ним и говорила невпопад. Ну, не просто невпопад — сбивалась с мыслей и не только. Но теперь она изменилась. Наконец-то готова к отношениям с ним. Она одарила его своей лучшей кокетливой улыбкой.

— Я с нетерпением жду, когда мы наконец-то всё обсудим.

— Я тоже. — Доусон выехал с парковки и направился по обсаженной деревьями улице, ведущей к главной дороге. — Расскажи всё о себе. Чем ты занималась после колледжа?

Она заставила себя перестать пялиться на него и перевела взгляд на проплывающие мимо деревья. Здесь всё было таким зелёным, будто в США не существовало зимы.

— Я живу в Нью-Йорке, слишком много работаю и надеюсь, что однажды найду волшебный способ создавать одежду, которая сделает женщин на десять килограммов стройнее. Я разбогатею в одночасье. А ты?

Он покачал головой.

— Я просил рассказать всё о себе. А ты ответила всего двумя предложениями. Чем ты занимаешься как модельер? В чём заключается твоя работа?

По дороге в ресторан она вкратце рассказала ему об использовании систем автоматизированного проектирования, выборе тканей, создании макетов и работе с отделами продаж и маркетинга.

— «Фонтэн» специализируется на деловой одежде, но мы также занимаемся высокой модой. Наш девиз: «Если богатые люди захотят это купить — мы это сделаем».

— Хороший девиз. — Доусон подъехал к зданию в испанском стиле с фонтаном перед входом и передал машину парковщику.

Когда они вошли внутрь, Беллу окутал запах острой еды, жареных блюд — насыщенных, восхитительных и явно калорийных. Она почти ничего не ела весь день и была ужасно голодна. В одной части зала играла группа, а несколько пар танцевали под латиноамериканскую музыку.

Официантка провела их к столику на террасе с видом на океан. Мягкие голубые волны плескались о берег, а солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в розовые оттенки.

После того как они сели, Доусон раскрыл меню.

— Похоже, тебе нравится твоя работа?

Она подумала о Неделе моды и вечеринке после неё. Он выбрал неудачное время для такого вопроса.

— В этом есть свои плюсы и минусы.

— Хм. Ты колебалась, прежде чем ответить. Значит, сейчас перевес скорее в сторону минусов?

Когда он успел стать таким наблюдательным? В колледже он едва ли обращал внимание на то, что она говорила, не говоря уже о том, чтобы анализировать это. Она пожала плечами.

— Мой босс продолжает обещать повысить меня до старшего дизайнера после следующего показа… а затем ещё одного… и ещё. Я уже устала ждать.

— Если он продолжает морочить тебе голову, возможно, стоит напомнить ему, что другие дома тоже могут воспользоваться твоим талантом.

Его уверенность была лестной, и в его словах был смысл. Она заглянула в меню. Лобстер. Стейк. Рыба-меч. Всё было дорогим.

— Не думаю, что он специально морочит мне голову. — Она вздохнула. Как объяснить всё, что происходило в последние месяцы? — Мой босс в последнее время ведёт себя странно. Принимает много сомнительных решений.

— В каком смысле? — спросил Доусон, явно заинтересовавшись.

Она могла бы привести десятки примеров.

— Обычно мы покупаем ткани высокого качества. Наши клиенты ожидают этого. Но в этом сезоне Феликс закупил самые дешёвые материалы, какие смог найти, и хотел, чтобы мы использовали их в дизайне — как будто можно заставить полиэстер драпироваться, как шифон, с помощью пары доработок. Он сэкономил немного на отделке, но в итоге это ударит по бренду.

— Компания на грани банкротства?

— Нет. В этом-то и странность. Первые годы «Фонтэн» испытывал трудности, но с тех пор, как меня приняли на работу, он работает в плюсе. — Взгляд Беллы снова скользнул по меню. Описания блюд больше напоминали произведения искусства, чем еду. — Хотя по поведению Феликса сейчас так не скажешь. Он стал настоящим фанатиком экономии. Серьёзно, ты не видел, чтобы кто-то так одержимо следил даже за расходом бумаги в принтере.

— Как ты думаешь, почему он так себя ведёт?

— Он говорит, что бережливость — это добродетель. Хотя распоряжается деньгами не очень разумно. Он продал служебные автомобили и берёт новые в аренду. В долгосрочной перспективе это обходится дороже.

Доусон поджал губы, как врач, собирающийся сообщить неприятный диагноз.

— Десять к одному, что он продаёт компанию. Он переводит её в режим жёсткой экономии, чтобы сделать более привлекательной для покупателей.

У Беллы от удивления приоткрылся рот.

«Неужели Доусон прав?»

— Феликс не продаст «Фонтэн». Это его жизнь.

Он даже не смог бы отказаться от роли креативного директора. Он никогда бы не позволил кому-то другому управлять компанией — не говоря уже о том, чтобы владеть ею.

— Он не повышает тебя, потому что увеличение зарплаты снизило бы показатели перед продажей. Он будет тянуть время, а потом тебе придётся объяснять его обещания новому владельцу — и надеяться, что тебя услышат.

Белла обдумала эту мысль, но всё же отвергла её.

— Должно быть другое объяснение. — В конце концов, Доусон не мог знать намерения Феликса по нескольким обрывочным деталям. — Он бы сказал нам, если бы собирался продавать компанию.

Доусон посмотрел на неё так, будто считал её либо чрезмерно оптимистичной, либо наивной.

— Немногие генеральные директора раскрывают свои планы сотрудникам. На всякий случай я бы советовал тебе обновить резюме.

Прежде чем она успела ответить, подошёл официант. Белла была слишком увлечена разговором, чтобы выбрать блюдо. Глупо, правда. Она сидела напротив мужчины — красивого, харизматичного и, что важнее всего, холостого. И при этом думала о работе.

Доусон заговорил с официантом по-испански. Когда он успел выучить язык? Она не помнила, чтобы он занимался этим в колледже.

Белла выбрала камбалу с орехами пекан. Всё, что покрыто пеканом, должно быть вкусным. Она сделала заказ по-английски, и официант, похоже, её понял.

Когда тот ушёл, Доусон спросил:

— Как поживает твоя семья?

— Хорошо, — ответила она. — А твоя?

Он вздохнул и покачал головой.

— Ты снова отвечаешь одним словом? Думаю, твоя семья заслуживает хотя бы пары абзацев.

«Он что, правда интересуется?»

Помнил ли он что-то о её семье? Вряд ли. Скорее всего, просто проявлял вежливость.

— Моя мама до сих пор живёт в Якиме, — сказала она. — А мой брат служит в Германии.

Он хотел быть как можно дальше от матери. Чтобы не приходилось каждый месяц отвечать на её звонки, когда заканчивались деньги. Он всегда был сообразительным.

Она добавила ещё несколько незначительных деталей, надеясь, что этого будет достаточно.

— Насколько я помню, ты собирался поступать в медицинский институт. Как всё сложилось?

Он отпил воды.

— Вообще-то, я занялся бизнесом. И в итоге всё сложилось отлично.

Это было неожиданно. Он казался таким сосредоточенным на медицине.

— Каким бизнесом?

— Я специалист по реструктуризации. Занимаюсь корпоративными поглощениями.

— Звучит жестоко.

— Это требует много бумажной работы. Грязный бизнес. Но у него есть свои преимущества.

— Например?

Его голос стал мягче.

— Я могу позволить себе водить красивых женщин в хорошие рестораны.

Он флиртовал. Хороший знак.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тёплое довольство.

— Ты никогда не рассказывал, как живётся твоей семье. У тебя наверняка есть много историй про Флинна.

Доусон приподнял бровь.

— О чём ты?

Она никогда не встречала Флинна, но присутствовала, когда Доусон получал от него сообщения. После этого он часто рассказывал о брате.