Белла стиснула зубы, молча повторяя — на этот раз с куда меньшим энтузиазмом — банальности о том, что шоу «должно продолжаться». Сто двадцать процентов. Командные игроки…

Возможно, она и считала это платье унизительным, но это не означало, что оно не понравится другим женщинам. Вступая в мир дизайна, она знала, что модный дом не станет менять одежду в угоду её вкусам. Пока она помогала «Фонтэн» добиваться успеха, она могла создавать вещи для таких же женщин, как она сама — для тех, кто хочет, чтобы к ним относились серьёзно на работе.

Что в данный момент казалось ироничным, поскольку это было её рабочее место, и никто не воспринял бы её всерьёз в таком наряде.

Белла взяла платье из рук Вив.

— Отлично. Но после этого я буду действовать решительно. Я больше ничего не стану носить из коллекции Себастьяна, посвящённой фантазиям о том, каково быть одинокой и незамужней.

— Тебе и не придётся, — сказала Вив. — Это последний показ в этом сезоне.

Белла надела платье, радуясь, что в кои-то веки семья не следит за её делами. Она мало разговаривала с матерью — застать её трезвой было трудно — и не видела отца с тех пор, как он ушёл из семьи, когда ей было девять лет. Её брат, даже если его и интересовала мода, служил в военно-воздушных силах и постоянно находился за границей. На этот раз — в Германии.

Она не стала бы упоминать этот показ ни в одном из сообщений ему.

Бросив взгляд в зеркало, Белла поняла, что платье оказалось таким откровенным, как она и опасалась — возможно, даже более откровенным, чем планировал Себастьян, потому что Белла не была такой худощавой, как другие модели.

Она вышла из гримёрной и направилась на подиум, сердито цокая каблуками. Вокруг вспыхивали вспышки фотоаппаратов, создавая эффект стробоскопа.

«Вот каково это — быть продажной».

Почему-то ей всегда казалось, что это будет гораздо привлекательнее. Как, например, когда она ела роскошное шоколадное мороженое — такое, в одной порции которого содержалась суточная норма калорий. Но нет, сейчас она чувствовала, будто потеряла всякое уважение к себе. Она не смотрела в глаза покупателям или представителям модных журналов. Если кто-то из них осуждал её, она не хотела этого видеть.

В этот момент она заметила Себастьяна в толпе. Он сидел в первом ряду, самодовольно наблюдая за ней. Его ухмылка была столь же откровенной, как и её платье.

Он это спланировал? Мог ли он это сделать?

Она вспомнила прошлую сентябрьскую Неделю моды. «Фонтэн» всегда устраивала вечеринки после показов для высокопоставленных представителей индустрии, надеясь, что шампанское, закуски, подарочные пакеты и обильное общение помогут завоевать их расположение. На вечеринке Себастьян выпил слишком много шампанского. В конце вечера он загнал её в угол возле гардероба и несколько минут сокрушался о том, что большинство женщин не способны понять его гениальность. Затем объявил, что она принадлежит к элите счастливчиков, способных на это, и пригласил её в свой гостиничный номер.

Она могла бы, пусть и не восприняв его слова благосклонно, по крайней мере почувствовать себя польщённой — если бы он не произносил каждое слово невнятно. В любом случае она сомневалась, что на следующий день он вспомнит хоть что-то из разговора, не говоря уже о том, что действительно имел это в виду.

— Нет, спасибо, — сказала она тогда. — Почему бы тебе чего-нибудь не перекусить? Тебе нужно немного подкрепиться.

— Ты знаешь, что тебе нужно? — ответил он, ухмыляясь всё шире. — Тебе нужно снять эту одежду и позволить мне наконец тебя одеть. — Его взгляд многозначительно скользнул по ней. — Я мог бы сделать это гораздо лучше.

Определённо зря. Иначе он бы понял, что невозможно завоевать расположение дизайнера, оскорбляя её гардероб.

— И снова нет, спасибо.

Он шагнул к ней, укоризненно покачав головой, будто она была ученицей, давшей неправильный ответ.

— Ты слишком молода, чтобы понимать, как всё устроено. Если хочешь добиться успеха, нужно правильно смазывать колёса. В данном случае — мои.

— Извини, — сказала она, подняв руку, чтобы остановить его. — Твои колёса так и останутся несмазанными. — Она обошла его. — Увидимся позже.

Не успела она сделать и двух шагов, как он крикнул:

— Если ты уйдёшь от меня, то пожалеешь об этом.

Она всё равно ушла и ни разу об этом не пожалела.

Он был настолько явно пьян, что она не сочла случившееся домогательством — скорее ошибкой с его стороны. Она ожидала, что он извинится при следующей встрече на работе, и была готова с достоинством всё обратить в шутку. Когда же в понедельник он вёл себя так, будто ничего не произошло, она решила, что он, вероятно, даже не помнит ту ночь.

Конечно, иногда на работе его взгляд задерживался на ней дольше обычного, и бывали дни, когда он вёл себя так, будто всё, что она делала, либо оскорбляло, либо забавляло его. Но она решила, что он просто один из тех капризных творческих типов.

Глядя на его ухмылку сейчас, она поняла: он помнит ту ночь с абсолютной ясностью. Вероятно, каждое слово. И она практически позволила ему одеть её в это ужасное платье.

Проходя мимо, она услышала, как он что-то прошептал. Она не могла разобрать точно, что именно, но это подозрительно напоминало фразу:

— Смажь мне колёса, детка.

Она резко отвернулась, чтобы он не увидел, как горят её щёки, и направилась дальше по дорожке. Она шла слишком быстро, но ей было всё равно.

Неужели Себастьян всё это спланировал? Это казалось неправдоподобным. Он же не стал бы избавляться от модели в надежде, что Феликс заставит Беллу носить его одежду, верно? Мог ли он пойти на такие крайности только ради того, чтобы показать Белле, что способен ею манипулировать? Как бы то ни было, результат оставался тем же. Он манипулировал ею.

Она ворвалась обратно в гримёрную и едва не сорвала с себя платье.

Она собиралась поговорить с Феликсом. Пора ему узнать, в какие игры играет его главный дизайнер.

К тому моменту, когда Белла поднялась в представительский лаунж отеля, где проходила вечеринка после показа, её гнев уже не просто утих — он кипел яростью. Ей нужно было справиться с ситуацией профессионально.

У неё не было никаких доказательств того, что Себастьян сказал ей в сентябре. Она не могла указать ни на одно откровенно неподобающее поведение на рабочем месте. Тем не менее Феликс работал с ней уже пять лет. Он знал, что она не стала бы выдумывать подобные обвинения. Ему нужно было понять, что за человек Себастьян.

Представительский лаунж был оформлен в тех же цветах, что и весенняя коллекция «Фонтэн». По всему залу были расставлены скатерти нежно-зелёного и закатно-розового цветов. Салфетки и дорожки на столах были полосатыми — с лёгкими голубыми и мягкими строгими бежевыми оттенками. Центральные композиции из белых и розовых роз щедро украшали столы.

Феликс стоял лицом к полукругу представителей рекламной компании, обсуждая предстоящие макеты. Белла взяла тарелку с едой и присоединилась к ним. Она подождала, пока разговор закончится и представители компании отправятся за дополнительными напитками, прежде чем повернулась к Феликсу.

— Мы можем поговорить?

Он сделал глоток шампанского и вздохнул.

— Неужели это будут очередные жалобы на то, что «меня принудили выйти на подиум в качестве модели»? Честно говоря, я не хочу этого слышать. Мы все делаем то, что должны, чтобы показ прошёл успешно. Ты же знаешь.

— Дело не в этом, — сказала она. — Ну… не совсем. Это Себастьян предложил мной заменить Светлану?

Феликс взял крекер со своей тарелки и обмакнул его в фуа-гра.

— Какое это имеет значение?

Она рассказала ему всё — как отказала Себастьяну в сентябре прошлого года и что он тогда ей сказал.

На лице Феликса отразилось лишь раздражённое недоверие.

— Давай уточним: Светлана отказалась от показа в последнюю минуту, и это каким-то образом является частью грандиозного плана Себастьяна, придуманного прошлой осенью, чтобы подорвать твою репутацию, выставив тебя в невыгодном свете в вечернем платье за двенадцать тысяч долларов?