Компания пообедала на курорте, после чего миссис Доусон отправилась прилечь в своей комнате. Мистер Доусон пошёл вместе с ней, а Пейдж и Кеннеди решили, что после того, как девочки немного поспят, они отведут детей на пляж.

Марко и его шурины отправились играть в гольф.

Флинн тоже должен был идти с ними, но в последний момент передумал.

— Белла не играет, — сказал он, когда они выходили из ресторана. — Мы лучше найдём себе другое занятие.

— Ты можешь пойти, если хочешь, — заверила его Белла. — Я совсем не против.

Он посмотрел на неё так, что у неё внутри всё затрепетало, а потом взял её за руку.

— Я бы предпочёл побыть с тобой.

Эти слова стали для неё окончательным доказательством того, что его чувства были настоящими, а не частью спектакля ради семьи.

У Флинна не было никаких причин оставаться рядом с ней, если бы он сам этого не хотел. Даже если бы Белла всё ещё была влюблена в Марко, он мог спокойно провести остаток дня на поле для гольфа и держаться от неё подальше.

Вместо этого они вместе отправились на пляж с Пейдж, Кеннеди и детьми.

Флинн предлагал пойти к бассейну, но Белла не хотела, чтобы он жертвовал временем, которое мог провести с сёстрами и племянниками. Всё-таки это была семейная встреча.

Кроме того, ей нравилось наблюдать, как он играет с детьми.

Они явно его обожали. Когда они не звали его прыгать через волны, то приносили ему красивые ракушки или выброшенные морем обломки панцирей морских ежей.

Это было так мило.

Так по-домашнему.

Белла старалась запомнить каждую деталь этого дня.

Бирюзовую синеву моря.

Выбеленный солнцем песок.

Лёгкий ветерок, колышущий листья пальм.

И его.

Высокого, мускулистого, с улыбкой, которая одновременно делала его озорным и невероятно обаятельным.

Когда пришло время уходить, Ной и Гэвин плюхнулись на песок прямо между Беллой и Флинном.

— Эй, дядя Флинн, — сказал Гэвин, — покажи фокус с монеткой.

Флинн быстро бросил на Беллу взгляд, а затем махнул мальчикам рукой.

— Я не умею показывать фокусы. Идите лучше стройте замок из песка.

— Умеешь! — не сдавался Гэвин. — Тот, с которым всегда можно определить, орёл это или решка.

Белла медленно опустила солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрела поверх них на Флинна.

— Покажи нам, пожалуйста. Звучит очень интересно.

Флинн всё ещё пытался избавиться от маленьких свидетелей.

— Смотрите! Дельфины у берега. Попробуйте поймать одного.

Кеннеди заметила, что он отмахивается от её сыновей, и подошла забрать их.

— Пойдёмте, мальчики. Поиграйте где-нибудь в другом месте. — Взяв их за руки, она повернулась к Флинну. — Простите, что они вам мешают.

Потом она посмотрела на сыновей и строго сказала:

— И помните: вы должны вести себя как можно лучше, иначе отпугнёте у Флинна и Беллы желание заводить детей.

— Мы их не беспокоили! — возразил Гэвин, пока она уводила их прочь. — Я просто хотел, чтобы дядя Флинн показал фокус с монеткой. У него всегда получается.

Он повернулся к брату и с полной уверенностью заявил:

— Потому что он волшебник.

— Он не волшебник, — ответила Кеннеди. — Он просто чувствует разницу между орлом и решкой на ощупь.

Флинн неловко поёрзал на полотенце и отвернулся от Беллы.

Она сняла солнцезащитные очки и легонько постучала ими по колену.

— Правда? Ты действительно чувствуешь разницу?

— Лично я предпочитаю версию с волшебством.

Она посмотрела на него с притворной обидой.

— Значит, ты меня обманул.

На самом деле она расстроилась гораздо меньше, чем следовало бы. Она так и не смогла по-настоящему сердиться из-за той монетки. Куда больше её раздражало то, что она сама не знала, что можно определить сторону монеты на ощупь.

Флинн откинулся назад, опираясь на локти.

— Я просто позаботился о наилучшем исходе для всех участников.

Он поднял лицо к небу, словно что-то обдумывая, потом снова посмотрел на неё.

— Признаю, это был довольно подлый способ украсть поцелуй. Но если тебе нужна компенсация, я с удовольствием всё верну.

— Вернёшь?

Она совсем не ожидала, что он решит поцеловать её прямо здесь, посреди пляжа.

Но Флинн наклонился и легко коснулся её губ своими.

От него пахло кокосовым солнцезащитным кремом, а когда его ладонь легла на её руку, с его пальцев на кожу осыпались тёплые песчинки.

— Эй! — с притворным возмущением крикнула Пейдж. — Здесь вообще-то дети!

— Что ж, — добавила Кеннеди, — похоже, мои сыновья всё-таки не отбили у них желание заводить детей.

— Им просто нужно проводить с нами больше времени, — согласилась Пейдж.

Флинн с усмешкой отступил от Беллы на шаг.

— Нам лучше остановиться, иначе на нас быстро повесят малышей.

— А мне кажется, они очаровательные, — сказала Белла.

— Это потому, что тебе никогда не приходилось гоняться за ними по продуктовому магазину.

Неподалёку Райли вылила ведёрко воды в ров вокруг песочного замка, а затем с восторженным визгом прыгнула прямо в лужу. Её волосы, собранные в хвост, закрутились на концах, словно вопросительный знак, а руки, ноги и щёки были перепачканы песком.

— Признайся, — сказала Белла. — Ты их обожаешь.

— Ты права.

Он накрыл её руку своей.

Несколько мгновений они молчали, наблюдая за детьми.

Райли и Зои с увлечением разрушали свой песочный замок, а потом Райли с тем же энтузиазмом принималась строить его заново. Гэвин и Ной играли с океаном в салочки: бежали вдоль отступающей линии прибоя, а потом со смехом неслись обратно, пытаясь обогнать набегающие волны.

Флинн переплёл свои пальцы с её пальцами.

— Когда я пришёл работать в фирму своего отца, я говорил себе, что хочу добиться успеха, чтобы однажды стать таким же отцом, каким был для меня мой собственный. Я хотел дать своим детям всё то, что было у меня. Все эти воспоминания, весь этот опыт.

— Это прекрасно.

— Было бы прекрасно, если бы у меня вообще были дети. В какой-то момент успех перестал быть способом обеспечить будущую семью и превратился просто в желание выиграть игру. А если у тебя есть семья, ты уже не можешь каждый вечер задерживаться на работе или по первому звонку лететь через всю страну.

— Думаю, да.

Некоторое время он молча смотрел на неё.

— А ты когда-нибудь хотела детей?

У Беллы на мгновение перехватило дыхание.

— Да. Хотя я бы очень не хотела, чтобы им пришлось пережить то, через что прошла я.

Она всё ещё изо всех сил пыталась простить и отпустить многое из своего детства.

— Понимаю, — тихо сказал он.

Он действительно понял, что она имела в виду.

— Детям не нужны богатые родители, — продолжила она. — Им нужны мама и папа, которые ставят их на первое место.

Она тихонько рассмеялась над собой.

— Звучит так, будто я говорю что-то очень мудрое, правда? Но ведь и я сама долго была слишком увлечена карьерой. Создание семьи много лет оставалось где-то на заднем плане.

— У меня тоже, — признался он. — Но задний план — не самое подходящее место для детей.

— Я не стану сообщать в службу защиты детей, если ты не станешь.

Больше они к этой теме не возвращались.

Но вечером, лёжа в постели и снова переживая в памяти весь этот день — его радостные краски, шум прибоя, смех на пляже, — Белла вдруг поняла, что дети, которых она видит в своём воображении, уже не были племянниками и племянницами Флинна.

Она увидела мальчика с ямочками на щеках и озорной улыбкой, такой же, как у Флинна.

Она увидела девочку со светло-русыми волосами и ясными голубыми глазами.

Это была такая глупая мечта.

Такая преждевременная.

И всё же именно она делала её счастливой.