Ещё совсем недавно она мечтала услышать именно эти слова.

Странно, но сейчас от них ей стало только грустнее.

Флинн разрушил все её мечты о Марко.

Марко никогда не смог бы рассмешить её так, как это делал Флинн. В его улыбке не было того лукавства, которое так притягивало её в его брате.

Если бы они сейчас заговорили о её работе, Марко не понял бы, что для неё одежда — это искусство. Скорее всего, он снова начал бы читать ей лекцию о потогонных производствах и заставил бы чувствовать себя виноватой за бедственное положение стран третьего мира.

Она не хотела с ним разговаривать.

Она хотела вернуться в Нью-Йорк, свернуться калачиком на своей кровати и забыть эту поездку.

Забыть свои чувства к Флинну.

— Мне вообще не стоило приезжать, — тихо сказала она. — Я гналась за воспоминаниями, за тем, чего на самом деле никогда не существовало. А теперь… — Она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Ты сказал, что я изменилась, и ты был прав. Сейчас мы совершенно не подходим друг другу. Раньше я безоговорочно верила каждому твоему слову, а теперь у меня есть собственное мнение. Ты слишком уверен во всём, во что веришь. В конце концов мы бы просто постоянно спорили. — Она поправила ремень сумки на плече. — И потом… ты всё ещё переживаешь из-за расставания с Дейзи, а я — из-за Флинна. Ни один из нас сейчас не мыслит здраво.

— Подожди. — Марко слегка наклонил голову. — Ты переживаешь из-за расставания с Флинном?

— Да. Похоже, актриса из меня всё-таки никудышная.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но остановилась и посмотрела на него через плечо.

— Пожалуйста, не говори ему об этом. Избавь меня хотя бы от этой неловкости.

Марко ничего не ответил.

Он лишь стоял и с искренним изумлением смотрел ей вслед.

Флинн провёл большую часть дня в своей комнате, просматривая электронную почту, банковские документы и обсуждая с адвокатом условия контракта.

Лишь бы не думать о Белле.

Или о том, чем сейчас занимаются Белла и Марко.

С его стороны было огромной глупостью позволить себе влюбиться в неё. Любой другой на его месте проявил бы больше осторожности.

Но работа над контрактом плохо помогала ему сохранять душевное равновесие.

Разговаривают ли сейчас Марко и Белла?

Смеются?

Целуются?

Контракт.

Юристы, похоже, были не способны писать документы на нормальном английском языке. Их формулировки всегда звучали так, словно для их расшифровки требовался ещё один юрист.

Его мысли снова и снова возвращались к Белле, и каждый раз ему приходилось с усилием направлять их в безопасное русло.

Работа.

Переговоры.

Контракт.

То, что он ещё мог контролировать.

Когда он не разговаривал по телефону с адвокатом «Бейнбридж Кэпитал», его мобильный оставался выключенным. Он не хотел ни с кем общаться. Не мог делать вид, будто всё в порядке.

Он с удовольствием пропустил бы ужин, но сегодня вечером внуки устраивали шоу талантов, а каждому из детей предстояло сказать несколько слов о своей матери.

Семья арендовала отдельный зал в одном из ресторанов курорта — уютную комнату с большими окнами, выходившими на океан.

Флинн намеренно опоздал на пять минут.

Чем меньше времени ему придётся тратить на светские разговоры, тем лучше.

Когда он подошёл к столу, взгляд невольно остановился на Марко, и на мгновение Флинн почти ожидал увидеть рядом с ним Беллу.

Разумеется, её там не было.

Рядом с Марко сидела Дейзи, старательно изображая, будто всё идёт как надо.

Мать посмотрела на Флинна, потом обвела взглядом комнату.

— Где Белла?

За столом пустовали два стула, и оба находились рядом с ней.

Флинн сел на один из них, чувствуя только усталость и опустошение.

— На работе возникли проблемы. Ей пришлось уехать раньше.

Отец удивлённо нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что в мире моды случился какой-то кризис?

Флинн придвинул стул ближе к столу.

— Всякое бывает.

Мать сочувственно покачала головой.

— Какая жалость. Вы будете в разлуке в день вашей шестимесячной годовщины. Придётся подарить ожерелье и серьги позже.

На самом деле он собирался просто убрать их в ящик и больше никогда не доставать.

Он не мог смотреть на голубые топазы.

Они были точно такого же цвета, как глаза Беллы.

Он сделал заказ, молча поел и посмотрел, как его племянники и племянницы поют песни и показывают свои маленькие номера.

Потом настало время ему, Марко и их сёстрам поздравить мать с днём рождения.

Первой выступила Кеннеди. Она рассказала историю о том, как мама учила её кататься на велосипеде.

— Ты всё время повторяла, что самое главное — это равновесие, — сказала она. — Иногда я до сих пор слышу эти слова у себя в голове. Когда жизнь становится слишком тяжёлой, я напоминаю себе: главное — сохранять равновесие.

Потом слово взяла Пейдж. Она вспомнила, как мама всегда дожидалась её после свиданий и как искренне интересовалась всем, что происходило в её жизни.

Марко рассказал о том, как мать всегда помогала людям и своим примером научила его заботиться о других.

Наконец очередь дошла до Флинна.

У него было столько счастливых воспоминаний о матери.

Но сейчас каждое из них было окрашено грустью, потому что он понимал: скоро это всё, что у него останется.

Воспоминания.

Сколько ещё месяцев ему суждено провести рядом с ней?

Флинн поднялся со своего места и рассказал несколько историй о том, как мать помогала ему с уроками и проектами для бойскаутов.

— Мама, ты научила меня трудолюбию. Наверное, я усвоил этот урок даже слишком хорошо и не всегда следовал твоему примеру в других вещах. Но ты также научила меня, что семья и отношения важнее всего остального. Я люблю тебя и папу и буду считать себя по-настоящему успешным человеком, если однажды стану хотя бы вполовину таким же счастливым в браке, как вы.

Все захлопали, и он снова сел рядом с матерью.

Она ласково похлопала его по ноге.

— Спасибо. Это было очень трогательно.

Он наклонился и поцеловал её в щёку.

— Ты скучаешь по Белле, ведь так? — тихо спросила она.

— Да.

Это была чистая правда.

— Думаю, она стала бы прекрасным дополнением к нашей семье, — сказала его мать.

Флинн молча кивнул, стараясь не смотреть на Марко, чтобы не узнать, услышал ли брат эти слова.

Их мать поднялась со своего места, положив руку на плечо Флинна, чтобы удержать равновесие.

— Я не собиралась ничего говорить. И уж точно не собиралась говорить то, что скажу сейчас. Это путешествие должно было стать моей последней семейной встречей. Рано или поздно рак всё равно заберёт меня, и мне казалось, что нет смысла подвергать это старое тело новым процедурам. Но эта неделя заставила меня понять, что мне ещё есть ради чего жить. — Она слегка сжала плечо Флинна. — Я хочу увидеть свадьбу Флинна.

Её взгляд переместился на Марко.

— И, может быть, успеть понянчить ещё одного внука… или внучку.

Потом она повернулась к Пейдж и Кеннеди, и её голос дрогнул от переполнявших чувств.

— Белла рассказала мне, что у неё не сложились отношения с бабушкой и дедушкой. Она сказала: если она ничего не значила для них тогда, когда была маленькой и действительно нуждалась в них, то почему должна что-то значить сейчас? — Её взгляд скользнул по лицам внуков. — Я не хочу, чтобы мои внуки когда-нибудь почувствовали то же самое. Не хочу, чтобы они подумали, будто я добровольно оставила их тогда, когда была им нужна.

Она глубоко вздохнула.

— Так что… думаю, я ещё немного поборюсь с раком.

Она медленно опустилась обратно на стул.

Отец сразу же наклонился к ней и крепко обнял.

Все заговорили одновременно — благодарили её, подбадривали, говорили, как сильно любят.

Пейдж и Кеннеди первыми поднялись со своих мест и бросились к матери. Через несколько секунд её уже обнимали все. Внуки тоже подхватили это настроение и полезли к бабушке, не скрывая слёз.