— Я бы предпочла всё объяснить лично. Где мы можем встретиться?

Разговор свернул не в то русло.

— Я уже в постели, но могу встретиться с тобой утром за завтраком.

— Это было бы здорово. Где и во сколько?

И этим вопросом он только что подарил Дейзи ещё один день.

— Есть судно, которое совершает круизы с завтраком на рассвете, — «Дульсе Суэно[4]». Оно отправляется рано, но вид того стоит.

Во время разговора он вывел на свой ноутбук расписание судна. «Дульсе Суэно» отплывает в шесть сорок, чтобы успеть к рассвету в семь пятнадцать. Пассажиры должны подняться на борт к шести двадцати.

Он кликнул на вкладку бронирования и записал поездку в счёт своего номера.

— Я только что купил билеты. Я заберу тебя и… ой, подожди, — он попытался сделать следующую часть как можно более правдоподобной. — Я обещал родителям, что помогу им с кое-чем утром перед семейной прогулкой на природе во время отлива. Могу я встретиться с тобой на пирсе в шесть тридцать? Он находится примерно в километре от курорта, на северном берегу. Подойдёт?

«Чем позже она поднимется на борт, тем лучше».

— Мне подходит. — В её голосе звучали шелковистые, утончённые нотки, даже когда она не была в комнате и не смотрела на него из-под опущенных ресниц.

— Надень купальник под одежду, — добавил он. — Лодка останавливается в частной бухте для подводного плавания.

— Отлично. Я всегда хотела попробовать поплавать с маской и трубкой. — А потом с нерешительностью добавила: — Можно твой номер? На всякий случай, если что-то случится и мне понадобится с тобой связаться.

Она спрашивала номер его комнаты или номер мобильного? Он дал ей свой номер. В ответ она назвала свой, а затем попрощалась.

Он повесил трубку и обречённо потёр подбородок. Ему предстояло провести всё утро на корабле с женщиной, которая его ненавидит.

Но, по крайней мере, она будет далеко от Марко.

Белла появилась на пирсе в шесть двадцать пять. Сходни вели к двухэтажному катеру средних размеров. Она осталась стоять, скрестив руки на груди, защищаясь от утреннего холода, и вглядывалась в темноту в поисках Марко. Его нигде не было. А садиться на борт без него она не хотела — билеты всё равно у него.

Она устало моргнула. Прошлой ночью она почти не спала и теперь чувствовала себя разбитой. Виноват был Флинн. До сих пор не укладывалось в голове, что он так ей солгал. И она сама целовалась с ним. Не один раз. По собственной воле. Всё волшебство той ночи, всё это притяжение — теперь казалось испорченным, почти отвратительным.

Он говорил, что хотел держать её подальше от Марко ради его же блага, но Белла не верила ни слову. Когда они познакомились, он сразу заметил её интерес — и просто воспользовался этим. Сколько бы ещё длился этот фарс, прежде чем он соизволил бы сказать правду?

И теперь ей предстояло всё объяснить Марко. Неловкость обещала быть мучительной. Сказать ему, что ей показалось, будто она целует его… это почти признание в давней влюблённости. Но выбора не было. Она обязана рассказать о своей ошибке — иначе будет выглядеть как девушка, которая целуется с первым встречным.

«Что хуже — выглядеть жалкой или доступной?»

От нервов живот свело. Красивого выхода из этой ситуации не существовало. Что, если Марко ужаснётся, узнав правду? Что, если она ему вовсе неинтересна? Сделать вид, что ей всё равно, она уже не могла. Он видел её с Флинном.

По трапу на яхту поднималась вереница людей. Пары. Все — счастливые, влюблённые. Белла вновь оглядела пляж. Марко по-прежнему не было видно.

Она прошлась по пирсу и вернулась обратно, слегка дрожа от холодного воздуха. Одежда совсем не грела. Надо было взять куртку, но нет — ей непременно хотелось выглядеть безупречно в белых расклёшенных шортах и блузке в морском стиле. Иногда мода требовала жертв.

За спиной послышались шаги. Она обернулась. Не Марко. Просто пара, направлявшаяся к лодке: долговязый парень с копной тёмных волос держал за руку миниатюрную блондинку.

— Нам не стоило соглашаться на круиз на рассвете, — сказал он. — Мы и так почти не спали.

— А мне кажется, это идеально для нашего медового месяца, — мягко ответила девушка. — Восход солнца — это все прекрасные утра, которые ждут нас впереди.

Беллу накрыли противоречивые чувства. С одной стороны — хотелось закатить глаза от этой сладкой сентиментальности. Конечно, теперь их жизнь будет идеальной. Смотрите друг другу в глаза, пока все остальные продолжают жить своей скучной жизнью.

Но с другой — внутри поднималась почти болезненная надежда. Что и она когда-нибудь сможет испытывать такие чувства. И что кто-то ответит ей взаимностью. Что любовь всё же может ждать её — может быть, даже на этом корабле. Новые утра. Новые начала.

В памяти всплыло утро с Марко в колледже — первый курс, экзамены, последняя подготовка к тесту по физике. Остальные из их группы не пришли, и они сидели вдвоём за столиком в столовой, разложив конспекты. Марко с аппетитом ел бекон, яйца и тосты, а Белла не притрагивалась к своему бублику. Всё, что она могла грызть тем утром, — собственные ногти.

Она не переживала из-за физики. Настоящим кошмаром был математический анализ, а одна мысль о предстоящем экзамене по химии вызывала желание разрушить что-нибудь — или хотя бы броситься на съедение медведям.

Ах, те счастливые дни — до того, как она поступила на химический факультет. Если бы можно было вернуться в те времена, когда она ещё считала себя умной…

Она уставилась на непонятное уравнение в тетради.

— Я не справлюсь, — выдохнула она. — Если я уже сейчас ненавижу математику и все эти науки, несмотря на профессоров и ассистентов, которым платят за помощь… как я вообще стану инженером-химиком?

Марко откусил тост.

— Если ты ненавидишь науку, зачем ты её изучаешь?

— Потому что школьный психолог сказал, что у меня есть способности к математике и химии. Явно солгал. Наверное, просто хотел поднять мне самооценку.

— Тогда смени специальность.

— Это ничего не меняет. Все хорошие профессии связаны с математикой.

Она отчаянно хотела нормальной жизни. Не такой, как у её матери — сидеть перед телевизором, одурманенной, без денег и без каких-либо стремлений.

Марко хмыкнул.

— Ты никогда не будешь счастлива, если будешь работать только ради денег. Делай то, что любишь. Тогда у тебя получится — и деньги придут сами.

Ему легко говорить. Ему никогда не приходилось считать последние деньги на еду.

— Я, например, люблю есть шоколад. За это платят?

Он не улыбнулся.

— Что делает тебя счастливой?

Любовь. Но сказать это она не могла. В школе не выдавали дипломов по безнадёжной влюблённости. Ей нравилось ходить по торговым центрам. Там тоже дипломов не давали — и это было обидно. Потому что между учёбой и магазинами Белла неизменно выбирала второе.

Денег у неё почти не было, но ей нравился запах новой одежды, нравилось ощущение, будто, входя в магазин, можно начать жизнь заново. Когда-нибудь у неё будут деньги — и она действительно сможет это сделать. Если, конечно, не провалит экзамены.

Мысли вернулись к главному вопросу.

— Я уже всем сказала, что поступаю на инженерный.

Одноклассники были впечатлены. Это звучало как гарантия успеха.

— Люди постоянно меняют специальности, — спокойно сказал Марко. — Выбери то, что тебе нравится. Знаешь, почему я хочу стать врачом?

— Потому что любишь колоть людей иголками?

Он проигнорировал её.

— Я хочу помогать людям. Хочу просыпаться и знать, что делаю что-то важное.

— И ездить на хорошей машине. Врачи же хорошо зарабатывают.

— Забудь о деньгах. Что тебе нравится? Чем ты живёшь? Что у тебя получается лучше всего?

Она задумалась. Единственное, что по-настоящему её увлекало, — мода. Она листала журналы, изучала образы, а потом пыталась воссоздать их в секонд-хендах — и даже сделать лучше. Она не могла просто зайти в «Нордстром[5]» и купить что-то готовое — ей приходилось изобретать.