Марко всегда был для неё эталоном.

Но вместо того чтобы искать кого-то похожего на него, она построила жизнь, состоящую из бесконечных рабочих часов. Дом — работа. Работа — дом. И редкие вечера с эскизами будущих коллекций.

Сто двадцать процентов. Вот что нужно для успеха.

«Но куда меня это привело?..»

Теперь всё это не казалось успехом. Скорее — компромиссом. Будто она пожертвовала личной жизнью ради карьеры… которая в итоге привела её совсем не туда, куда она рассчитывала.

— Возможно, моя проблема в том, что я работаю среди слишком большого количества красивых женщин — моделей, байеров, дизайнеров. Все в этой индустрии стройные и элегантные. Перенасыщение предложения при недостатке спроса. Мне стоило выбрать сферу, где больше мужчин: строительство, политика… может быть, NASCAR.

— Если бы ты попала в NASCAR, гонщики, по крайней мере, были бы одеты лучше.

— Верно. В той форме, что они носят сейчас, они больше похожи на ярко раскрашенных космонавтов.

Он рассмеялся, и этот смех ей понравился — глубокий, тёплый, насыщенный.

— Ещё не поздно сменить профессию.

— Я уже однажды это сделала. Сначала училась на химического инженера, пока Марко не убедил меня следовать своим увлечениям.

— Похоже, ты приняла его совет близко к сердцу. Подошла к делу со всей страстью.

Она легко хлопнула его по руке.

— Возможно, я поцеловала тебя первой, но ты ответил на поцелуй.

— Это правда. — Теперь он не выглядел особенно довольным этим фактом. — Значит, Марко спас тебя от инженерии и направил в мир моды.

Похоже, он считал это сомнительным решением. Мать Беллы до сих пор думала так же — уверенная, что мир моды населен людьми вроде персонажей из «Дьявол носит Prada» — тщеславными, поверхностными и самодовольными.

— Тебе моя работа кажется поверхностной? — спросила Белла.

— Нет, — ответил Флинн, и его голос прозвучал искреннее, чем она ожидала. — Люди выражают себя через одежду. Я, например, рад, что могу просто зайти в магазин и купить то, что мне нужно. Если бы пришлось полагаться на собственные навыки шитья, у меня была бы одна-единственная одежда — и та выглядела бы так, будто её сняли с пугала. — Он чуть наклонил голову, изучая её реакцию. — Вопрос в другом: ты рада, что ушла из инженерии? Вчера ты выглядела очень недовольной своей работой.

Она была расстроена. И всё ещё оставалась расстроенной.

— Я работаю больше, чем инженер, а зарабатываю меньше. И пару дней назад едва не швырнула тарелку с фуа-гра в Себастьяна, но…

Как объяснить то чувство, когда создаёшь что-то красивое? Когда ткани, линии, детали вдруг складываются во что-то цельное — почти магическое?

Она не могла подобрать слова, чтобы описать то удовлетворение, которое испытывала, когда её эскизы оживали и попадали в магазины.

— Последние пять лет я помогаю женщинам чувствовать себя красивыми, уверенными в себе. Это ведь стоит того, правда?

— Правда? — он не спорил, просто спрашивал.

Она не собиралась заниматься самокопанием в этой поездке, но вопрос задел её. И теперь всё, о чём она могла думать, — это о том, чем ей пришлось пожертвовать ради работы. В том числе — отношениями, которые она отодвинула на второй план.

— Мне нравится творческая часть моей работы. Просто… у меня почти не остаётся времени на… — она замялась. — На людей.

Он кивнул.

— Понимаю. Я люблю свою работу, но очень легко позволить ей занять всё время. Моя ассистентка даже пригрозила, что на этой неделе перестанет отвечать на мои звонки. Считает, что я упускаю сам смысл отпуска.

«Значит, Катрина — ассистентка».

Белла удивилась, насколько это её успокоило. Не должна была, но всё же… приятно было узнать, что та женщина — не его девушка.

В этот момент из окна раздачи показался официант и окликнул Флинна по имени. Пока он забирал еду, из-за угла здания появились Кеннеди и Пейдж, ведя за собой детей, которые одновременно что-то оживлённо обсуждали.

Двое темноволосых мальчиков лет четырёх и шести заметили Флинна и радостно завизжали:

— Дядя Флинн!

Они бросились к нему с распростёртыми объятиями.

— Осторожно! — крикнула Кеннеди. — У него еда!

Но мальчики её не услышали — или сделали вид, что не услышали — и с размаху обняли Флинна за ноги.

— Когда ты уже поиграешь с нами в бассейне? — спросил старший.

Пейдж держала на руках дочь — очаровательную малышку примерно года. Другой девочке, на вид около трёх, был надет розовый купальник с юбкой балетного типа. Время, проведённое в бассейне, превратило её светлые волосы в растрёпанные локоны, обрамлявшие ангельское личико. Она смотрела на Флинна с тем же восторгом, что и её двоюродные братья, но мать крепко держала её за руку.

Белла взяла поднос у Флинна, чтобы он не уронил его, и он тут же подхватил обоих мальчиков на руки.

— Хотите поиграть в бассейне? Я могу вас туда бросить.

— Нет, не можешь, — сказала Кеннеди. — Пора ужинать. — Она повернулась к Белле с извиняющейся улыбкой. — Сейчас ты познакомишься с остальными членами нашей банды. Двое хулиганов, напавших на моего брата, — это Ной и Гэвин. А вот эти воспитанные дети — Райли и Зои.

Пейдж мягко сжала руку своей старшей дочери.

— Райли, это Белла, девушка дяди Флинна.

Девочка замерла.

— Белла? Как в сказке?

— Да, — ответила Белла. — Только у меня с собой нет поющих тарелок.

Девочка продолжала смотреть на неё с восторгом, который явно превосходил масштаб шутки.

— Ты изменила причёску, и теперь она такая же, как у меня.

Пейдж рассмеялась, но Белла чуть поморщилась. «Надо было подумать, прежде чем шутить с трёхлетним ребёнком».

— Я не та Белла, — мягко сказала она. — Меня просто так зовут.

Пейдж потянула малышку к окошку выдачи.

— Я ей всё объясню.

— Я люблю тебя! — воскликнула Райли, протягивая руки к Белле. — Ты моя любимая принцесса!

Флинн опустил мальчиков, и они тут же побежали обратно к Кеннеди. Он жестом пригласил Беллу следовать за ним.

— Пойдём, пока они не начали просить у тебя автограф.

Белла пошла за ним, оглядываясь на Райли. Девочка махала ей на прощание, глаза сияли, и она совершенно не слушала, что говорит её мать.

— Она такая очаровательная… — сказала Белла. — Мне вдруг захотелось создавать детскую одежду. Что-то в духе французской провинции… пышные платья, как у маленьких принцесс.

Флинн рассмеялся, но ничего не ответил. И это было даже к лучшему, потому что у неё внезапно родилась новая идея — линия одежды для беременных. Свободные топы, мягкие пижамы из овечьей шерсти, шёлковые платья, подчёркивающие форму тела.

И тут её пронзила неожиданная боль.

Увидев племянников и племянниц Флинна, она впервые задумалась: «А смогу ли я когда-нибудь иметь детей?»

Она всегда представляла себе это — когда встретит подходящего мужчину. Но теперь задавалась вопросом: «Когда вообще это случится?» Как можно мечтать о семье, если у неё едва хватает времени даже на то, чтобы найти этого самого мужчину?

Эта ночь постепенно превращалась в настоящий кризис самоидентификации.

Но, возможно, Марко — именно тот, кто ей нужен. Возможно, он просто перестанет быть к ней таким невнимательным. «Можно надеяться».

С другой стороны… «А что, если Флинн прав?» Может быть, её ожидания нереалистичны? Может, она сама превратила Марко в недостижимый идеал?

Она резко отогнала эту мысль.

Белла и Флинн подошли к столу, за которым сидели его родители. С ними была ещё одна женщина — вероятно, жена дяди Боба. Средних лет, с короткими седеющими волосами, полными руками и пышной грудью. Тип фигуры, который доводил дизайнеров до отчаяния: простая одежда смотрелась на ней скучно, а сложная — так, будто она пробуется на роль эксцентричного персонажа в бродвейской пьесе.

Марко разговаривал с дядей Бобом, не обращая внимания ни на Беллу, ни на то, что она уже мысленно строила с ним будущее. Миссис Доусон и другая женщина в это время листали её альбом.