— Все это здорово, но мы так и не узнали, кто за всем этим стоит, — говорю я. — Давайте просто убьем их всех к чертовой матери. Вы хотите их убить? Я хочу их убить.

— Я хочу их убить, — говорит Габриэла.

— Прекратите, — говорит Аманда. — Вы оба. Это не выход, и вы оба это знаете. Это мое дело. Можете уйти в любой момент. Но если вы этого не сделаете, то никакой массовой резни не будет. Я серьезно.

Я знаю, что не родственные чувства удерживают ее от того, чтобы позволить нам с Габриэлой наброситься на них с ножами, так что же… О.

— Они буфер, — говорю я.

— Да, — отвечает она. — Эти гребаные люди, эти предатели, которые наносят удары в спину, осознают они это или нет, защищали меня и моего отца. Они постоянно имеют дело с остальными членами семьи, которые пытаются их уничтожить. Если кто-то захочет претендовать на трон, ему придется сначала пройти через них.

— Потому что никто из них не позволил бы, чтобы наследство досталось кому-то другому, — говорит Габриэла. — Ты что-то придумал?

— Может быть. Пока не знаю.

Что-то в словах Аманды меня настораживает, но я не могу понять, что именно.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Габриэла.

— Вести себя так, будто ничего не произошло, — отвечает Аманда. — Они поймут, что Ганс мертв, по крайней мере Отто поймет, как только Эрик придет на ужин. Но тот, кто убил Бигсби, может и не знать, что его раскрыли. Надеюсь, они проколются, и я смогу покончить с этим дерьмом.

— Когда ты хочешь, чтобы я присоединилась к веселью?

— Вовремя. Коктейли в семь, ужин в восемь.

— Не могу обещать, что не убью Отто снова, — говорю я.

— Может, хотя бы после ужина? Это вопрос семейного этикета.

— Я понимаю, что убить друг друга за десертом, дурной тон.

— Кстати, — говорит Габриэла. — У нас всего пара часов на сборы, а это не так уж много.

— Прическа и макияж?

— Защитные чары и ловушки, — говорит Аманда. — Возможно, тебе стоит прийти вооружённым.

— Я всегда вооружён.

Они уходят, но Габриэла останавливается на пороге и оглядывается на меня.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — спрашивает она.

— Будем считать, что да, — отвечаю я. — Со мной всё будет хорошо. Просто мне нужно разобраться с кое-какими делами, с которыми, как я думал, я уже покончил.

— Может, закончим разговор позже? — она говорит.

— Конечно.

Она кивает и закрывает за собой дверь. Я, пошатываясь, прислоняюсь к комоду. На меня нахлынывает все, я имею в виду все, что накопилось за то время, пока я не признавал, что я человек. Целый список сожалений, боли, людей, которым я причинил боль, разрушенных жизней. На моем счету столько смертей, что и не сосчитать.

Что же на самом деле пошло не так? Я не могу вспомнить ни одного хорошего поступка.

В последний раз, когда я надевал смокинг, меня вырубил маг земли, которого наняли в качестве вышибалы для парня, занимавшегося контрабандой детей с магическими способностями из США. Торговля людьми в сочетании с магией.

Этот парень был настоящим подонком. Он получал заказы от клиентов, находил подходящих детей, похищал их и отправлял в свой особняк в Саванне, а потом на корабле вывозил из порта в неизвестном направлении, где их ждали ужасные вещи.

Мать одного из похищенных детей услышала, что я берусь за работу, за которую никто другой не берется, в основном потому, что я глуп, безумен и питаю слабость к безнадежным случаям.

Так вот, этот контрабандист, маг, но, честно говоря, не такой уж сильный. Единственное, чем он может похвастаться, это деньги. Он устраивал вечеринки на уровне Джея Гэтсби. Мне удалось раздобыть приглашение. Я пришел на вечеринку, немного выпил, немного пообщался с гостями, пробрался в его кабинет на втором этаже и включил бесшумную сигнализацию.

Да, последнее не входило в мои планы. Меня хорошенько отдубасили. Целый месяц я мочился кровью. Мое лицо так распухло и посинело, что я стал похож на огромную сливу.

Когда я пришел в себя, надо мной стояли контрабандист и маг земли. Кстати, не связывайтесь с магами земли, если можете этого избежать. Они знают только один трюк, но этот трюк заключается в том, чтобы выбить из тебя дух полутонной гранитной глыбой.

Они не в духе. Они даже не утруждают себя тем, чтобы задавать мне вопросы. Им все равно, кто я такой и зачем вломился в офис. Это неважно. Я вот-вот исчезну.

Они пытаются закопать меня на свалке. А вы знали, что на свалках много мертвецов? Да. Кто бы мог подумать?

В общем, я добавляю их трупы к и без того внушительной коллекции, вывожу детей, передаю записи о тех, кого уже отправили за границу, матери одного из детей. Мне платят. После чего я вырубаюсь на неделю.

Должен сказать, в смокинге я выгляжу гораздо лучше, чем тогда. Потому что у меня все еще есть лицо, а в прошлый раз я надевал напрокат костюм. Но в основном потому, что у меня все еще есть лицо.

Сегодняшний праздник, это выпивка, ужин, а потом семья, будущие родственники и законные представители семьи уединяются в большой роскошной комнате и начинают выяснять отношения по поводу того, как Вертеры будут вести себя в ближайшие десять лет.

Подозреваю, что в основном они будут выяснять отношения из-за смерти Аттилы и новой роли Аманды как главы семьи. По крайней мере, кто-то попытается выдать ее замуж за Тобиаса, но статус невесты Габриэлы быстро положит этому конец.

Не удивлюсь, если адвокат Джонатан вытащит из своей задницы какой-нибудь малоизвестный закон о семье, и они будут спорить из-за него часа два или три.

Если все пойдет наперекосяк, Габриэла напишет мне, я ворвусь в комнату, и мы начнем всех убивать. Мне нравится, что все так просто. В таких планах сложно что-то напортачить.

Главное продержаться до конца ужина и после него.

Это другая комната, не та, в которой мы обедали, хотя, кажется, она находится на том же месте. Прежде чем войти, я прислушиваюсь к разговорам.

— Я уверен, что он скоро придет, мама, — говорит Отто. — Ты же знаешь Ганса. Он никогда не опаздывает.

А тот ужасный человек, как его звали?

Хельга

— Ты прекрасно знаешь, как его зовут. В конце концов, ты была ему почти что бабушкой.

Шивон.

Пощечина. Черт возьми, настоящая пощечина. Я думал, такое бывает только в плохих телешоу 80-х. Мне хочется подождать и посмотреть, не станет ли это началом чего-то интересного, но, наверное, лучше войти.

— Простите, что опоздал. Меня задержали. Шивон, Хельга, — говорю я, здороваясь с ними так, будто мне действительно есть до них дело. — Отто, ты в порядке?

У Отто отвисла челюсть. Он с громким щелчком захлопывает рот, чем, конечно же, привлекает всеобщее внимание.

Комната достаточно большая, чтобы люди могли свободно перемещаться, но не настолько, чтобы они могли оказаться вне досягаемости ручной гранаты. Здесь собрались те, кого я и ожидал увидеть: Лиам, Шивон, Хельга, Габриэла, Аманда, несчастный Тобиас и Джонатан, на котором сложно сосредоточиться.

— Могу я принести вам коктейль, сэр?" — спрашивает Бигсби, появляясь у меня под рукой. Нет, ты, машина смерти, не можешь. Вместо этого я говорю:

— Стаканчик "Олд фэшн.

— Одну минутку, сэр, — говорит он и исчезает. Аманда разговаривает с Джонатаном. Нет, это Джонатан разговаривает с Амандой. Ей каким-то образом удается выглядеть одновременно заинтересованной, скучающей и готовой убить. Это даже впечатляет.

Все держатся с непринужденной элегантностью, из-за чего я чувствую себя неуклюжим официантом в вагоне-ресторане "Восточного экспресса". Даже Отто, который смотрит на меня прищурившись, выглядит отлично. Голова, это важно.

Мой взгляд падает на Габриэлу, и я замираю. На ней красное платье в пол на одно плечо с разрезом сбоку и красные туфли на шпильке. Волосы собраны в пучок и закреплены двумя заколками.

— Ты пялишься, — говорит Шивон. Она прервала беседу с Хельгой и Отто. Я не знаю, была ли она той, кто дал пощечину, или той, кто ее ударил, но все ведут себя так, будто ничего не случилось.