— Я ещё раз посмотрю на эту нить. Может, найду что-нибудь ещё.

Не знаю, что ещё я могу искать, но других идей у меня нет.

— Если что-то пойдёт не так, — говорит Габриэла, — дай нам знать.

— Если дела пойдут совсем плохо, вряд ли я смогу это сделать.

— Тем не менее, — говорит Аманда. — Если тебе понадобится помощь, Бигсби будет начеку. Он либо поможет, либо, если по какой-то причине не сможет, сообщит мне. Я приведу к тебе весь дом.

— Принято.

Дверь в комнату снова появляется. Аманда разглаживает одежду и широко улыбается.

— Эй, — говорю я. — Удачи.

— И тебе.

Я иду по нити через особняк. Она не сдвинулась с места, а вот дом изменился. Углы и коридоры, которые я видел прошлой ночью, исчезли, на их месте появились стены или целые комнаты. Нить выходит на улицу, пересекает мощеный тротуар, ведет в дендрарий и выходит с другой стороны.

— Мистер Картер?

Я оборачиваюсь и вижу идущую ко мне Хельгу. На ней свободный кремовый топ, широкие темно-синие брюки и бело-голубые ковбойские сапоги. Длинные светлые волосы ниспадают ей на плечи, а в ее холодных голубых глазах есть что-то завораживающее.

Я моргаю, и наваждение проходит. Я не чувствую никакой магии, но в такой толпе сложно что-то сказать наверняка.

— Мисс Вертер, — говорю я.

— Хельга, пожалуйста. — Она протягивает мне руку, я беру ее и вижу казино на острове Каталина, похожее на амфитеатр здание, превращенное в музей и выставочный зал, но это не сейчас, а тогда, когда там играет оркестр, люди танцуют, я слышу смех и...

— С вами все в порядке? — спрашивает она.

— Э-э, да, — отвечаю я, хотя это явно не так. — Простите. В последнее время я плохо сплю. — Я прислоняюсь к стене в гостиничном номере, потею, трахаюсь, кричу. Время не существует, оно тянется бесконечно, и...

— Я тоже. После того как я вернулась в Германию, мы почти не общались. Интересно, он когда-нибудь...

— Не знаю, — говорю я. — Мне говорили, что я с ним встречался, но я этого не помню.

А ведь должен был бы, учитывая, что он пытался убить меня, убить моего внука, гребаный монстр, убей его, убей их всех, сожги их до...

— С тобой точно всё в порядке? — спрашивает она. — Ты немного бледный.

— Простите, наверное, я съел что-то не то.

— Конечно, — говорит она, и на её лице читается что-то среднее между недоумением и беспокойством. — Может, поговорим сегодня попозже?

— Конечно, — говорю я. Я стараюсь не выглядеть безумцем, когда поворачиваюсь и иду в сторону дендрария. Я спотыкаюсь и знаю, что она за мной наблюдает. Я вхожу в дом, сердце бешено колотится. Закрываю дверь. Держусь за ручку, потому что ноги подкашиваются.

Черт возьми. Я хочу отрицать то, что вижу, но не могу. Мало того, что в моей голове воспоминания Миктлантекутли, так теперь еще и воспоминания моего деда? Только все наоборот, не так ли? Мои воспоминания в его голове.

Я чувствую себя разбитым, потерянным. Я знаю, кто я. А потом перестаю знать. Потом снова знаю и задаюсь вопросом, почему я не в Миктлантектутли. В последний раз я видел это место, когда Аттила строил его, черт возьми. Мне нужно это прекратить. Что за хрень. Я убью этого гребаного джинна. Мы можем построить ловушку прямо здесь. Я здесь. Я это я. Я с трудом подавляю воспоминания о дедушке, напуганный и сбитый с толку. Воспоминания Миктлантекутли даются мне тяжелее, они со мной дольше. Это не те воспоминания, от которых я могу избавиться, но я могу их отодвинуть на второй план. Но эти... Такое ощущение, что они стучат у меня в голове. Мне приходится напрягаться, чтобы прогнать их, но даже тогда я чувствую их отголоски.

Я беру себя в руки и пытаюсь привести мысли в порядок. Сейчас не время и не место для подробного анализа. Я стараюсь, чтобы диссоциативные эпизоды случались не чаще одного раза в день.

Я сосредотачиваюсь на нити. Я вижу, как она тянется от тела Аттилы прямо сквозь деревья и кустарники, посаженные здесь. Я иду по мощеной дорожке, которая петляет между растениями, углубляясь в дендрарий. Вскоре дендрарий сменяется лесом. Мощеная дорожка превращается в грунтовую. И вскоре я уже не вижу стен этого места.

Снаружи оно не казалось таким большим, а значит, здесь все не так просто. Может, мне стоило обойти его, а не проходить насквозь. Я уже собираюсь повернуть назад, когда деревья расступаются и грунтовая дорожка выводит меня на небольшой луг, залитый сказочным солнечным светом. Зеленая трава, с одной стороны, небольшой ручей. А прямо посреди луга маленький домик.

В воздухе витает какой-то аромат. Корица? Ваниль? Имбирь? Я присматриваюсь к домику. Это же чертов пряничный домик.

Аманда говорила, что, когда Аттила делал ремонт, он кое-что забывал. Однажды, когда я был здесь, она предупредила меня, что Аттила в игривом настроении. Оказалось, что это означало превращение поместья в сказочный кошмар в стиле Вилли Вонки. Все было сделано из сладостей и выглядело зловеще. Не знаю, почему он так поступил, но откуда мне знать? Если ему захотелось пряничных домиков в стиле злых ведьм, кто я такой, чтобы его судить?

Должно быть, это отголосок той поры. Нить проходит не через дом, а примерно в десяти метрах слева. Но, чтобы пройти по ней, придется пройти мимо дома. А я ни за что на свете этого не сделаю. Мне плевать, что это, игрушечный домик, пережиток "игривого" настроения Аттилы или домик из настоящего пряника.

Я отступаю назад, потом оборачиваюсь, чтобы убедиться, что не упираюсь во что-то спиной. Все вокруг кричит о том, что это ловушка. Я чувствую укус на шее. Отлично, еще и насекомые. Я подношу руку к шее и вытаскиваю крошечный дротик длиной не больше полутора сантиметров.

— Черт побери…

— Где он? — я узнаю этот голос. Я приоткрываю глаз и, хотя все вокруг размыто, вижу, что в комнате со мной находятся два человека, мои руки скованы наручниками над головой, и я подвешен на крюке в потолке, едва касаясь ногами пола.

— Его здесь нет, брат. Может, он его с собой не взял.

— У него было два пистолета, с чего бы ему не взять и это? — Голос пониже. Отто. Это Отто. А второй — Ганс. Но что они ищут?

Я снова закрываю глаза. Нет смысла показывать им, что я уже очнулся. Я чувствую себя странно оглушенным. Как будто я в звукозаписывающей студии с поглощающими звук перегородками. Мне не нужно колдовать, чтобы понять, что происходит. Я отрезан от магии. Я не могу колдовать, не могу черпать силу. Я даже не чувствую свою собственную энергию.

Может, дело в наручниках. Я уже сталкивался с подобным. Но когда меня что-то лишает магической силы, ощущения совсем другие. Как будто что-то прогрызает меня до самой кости.

Но здесь совсем не так. Такое ощущение, что меня душат. Я снова решаюсь открыть глаза. Отто и Ганс стоят над небольшим столиком и рвут на мне пиджак и рубашку в поисках чего-то. Может, потайного кармана. На столе лежат "Сиг", "Дерринджер" и "Призрак". Но бритвы там нет. Должно быть, они ищут ее. Не знаю, куда она могла подеваться, но я рад, что они ее не найдут. Это открыло бы для меня множество новых и интересных возможностей.

Но есть еще кое-что. Отто постоянно оглядывается, как будто его что-то беспокоит. Но он не смотрит на меня.

В комнате пахнет корицей и ванилью, так что, полагаю, мы в хижине злой ведьмы. Дверь похожа на крекер "Грэм", окна на леденцы, а стены покрыты чем-то, что я могу назвать только помадкой. Не знаю, из чего сделан пол, но половицы просто нарисованы.

По обеим сторонам комнаты расставлена мебель: детская кроватка, чугунная печь, стулья, столы, комод. Это не причуда Аттилы. Думаю, это домик Аманды, в котором она играла в детстве.

Приходится приглядеться, чтобы разглядеть символы и руны, покрывающие стены, потолок и пол. Вот в чем проблема. Сама комната изолирована. Я не могу колдовать здесь.

Но и они тоже не могут. Они бы так не поступили, если бы у них был другой выход. Может, они следили за мной в дендрарии и воспользовались подвернувшейся возможностью? Это могло бы все объяснить. Не было времени ни на что, кроме как создать импровизированную магическую тюрьму. Ах, вот почему Отто так нервничает.