— Ну же, — говорю я. — Ты можешь лучше.

Он широко разводит руки и пытается повалить меня, но он слишком неуклюж, и я успеваю увернуться, прежде чем он успевает подобраться достаточно близко.

— Чувак, я здесь. Я даже не пытаюсь с тобой драться.

— Я тебя, мать твою, убью.

— Вот что я тебе скажу, — говорю я, подходя ближе. — Давай, действуй.

Он хватает меня за горло и делает то, что делал на ринге уже несколько недель. Я чувствую, как он тянется к моей душе. Я позволяю ему схватить ее.

Как рыба, которая клюет на наживку. Внезапно энергия меняется на противоположную, и я притягиваю его к себе. Я проникаю в те места, где его душа соединяется с телом, и прохожу сквозь них, как лом сквозь лобовое стекло.

Если бы он был намного сильнее или лучше разбирался в собственной магии, у меня бы ничего не вышло. Но он молод, неопытен и глуп. Его хватка ослабевает, и он пытается вырваться, но теперь я держу его и не отпущу. Он вырывал души одним резким движением. Беспорядочно. Оставил после себя много клочков. Ровно столько, чтобы тело продолжало дышать.

Так даже чище, если можно назвать чистым процесс, при котором душа человека вырывается из его тела, как лист туалетной бумаги. Я забираю ее целиком. Глаза Джонни закатываются, и он падает на пол.

Мне всегда казалось странным, что души, кому бы они ни принадлежали, похожи на тонкие золотые и серебряные кружева. Они прекрасны, даже если принадлежат монстрам. Я держу душу Джонни в руке и чувствую, как она сопротивляется, пытаясь уйти.

В обычных условиях она бы отправилась туда, куда ей и положено, и если я ее отпущу, то именно так она и поступит. Но кто знает, куда она попадет. Сомневаюсь, что его ждет какой-то ад. В этой вселенной нет справедливости.

Из моего кармана доносится первые такты песни N.W.A. "Fuck tha Police"[1]. Я даю свой номер не слишком многим, и эта мелодия зарезервирована для Летиции, моей… подруги? В общем, она маг, которая ударила меня ножом в старших классах. Не помню, за что, но почти уверен, что заслужил. Я достаю телефон из кармана и отвечаю на звонок.

— Привет, — говорю я. — Что случилось?

— Нужна твоя помощь, — говорит она.

— Все плохо?

— Очень, — отвечает она. — Ты занят?

Я сжимаю руку в кулак, и душа Джонни Молнии превращается в сгусток тепла, который рассеивается без следа.

— Ничего важного, — говорю я. — Пришли мне адрес.

Кто вы? Не ваше имя, не ваш титул, не ваш пол. Все это о вас, независимо от того, насколько вы отождествляете себя с этими понятиями. Но что делает вас вами?

Ваши воспоминания. Все, что вы помните, — это кирпичики, из которых складывается ваша личность. Именно они отличают вас от всех остальных. Вы можете стать свидетелем одного и того же события вместе с тысячей других людей, но ваш опыт будет отличаться от опыта других.

Память дает нам контекст, смысл. Вчерашний день закладывает фундамент для сегодняшнего, а тот, в свою очередь, для завтрашнего. Отнимите у человека воспоминания, и он перестанет быть собой.

Что происходит, когда вы что-то добавляете? Что происходит, когда вы добавляете много чего-то?

Я Эрик Картер, некромант, умник, любитель принимать неверные решения. Я смотрел в глаза богу, когда убивал его.

Я Миктлантекутли, ацтекский бог мертвых, хранитель Миктлана, которому в том или ином воплощении тысячи лет. Я смотрел в глаза человеку, когда он убивал меня.

Эрик Картер умер около пяти лет назад и взял на себя роль бога в рамках сделки, которую он... я? Уже не могу сказать, заключил с Миктекациуатль, Санта Муэрте, богиней Миктлана.

Потом кто-то захотел вернуть Эрика Картера и провел ритуал, в ходе которого от Миктлантекутли откололи кусок размером с человека и поместили его в труп.

У меня такое чувство, будто я веду сильно потрепанную, но хорошо отреставрированную подержанную машину. Если хотите, семейную реликвию. Это тело моего деда. Он один из немногих в моем роду, кого не кремировали.

Я человек, бог, мой собственный дед. кто я? Кто я такой? Трудно отрицать свою человеческую природу, учитывая, что я, по сути, человек. Но это всего лишь плоть.

В данный момент я какой-то парень, который стоит у небольшого пятиэтажного здания в стиле ар-деко в Бродвейском квартале в центре Лос-Анджелеса и задается вопросом, зачем я делаю то, что делают люди: хожу, дышу, существую.

Здание переоборудовали в лофты, аренда которых обойдется примерно в 15 тысяч долларов в месяц. Оно расположено слишком близко к трущобам, чтобы считаться элитным, и слишком близко к Банкер-Хиллу, чтобы считаться захолустьем. Открытая планировка, открытые трубы, балки, цементный пол, стены, не доходящие до потолка. На первом этаже есть собственная парковка и отдельный лифт. Хорошее место, если у вас есть деньги.

Я поднимаюсь на лифте и выхожу на этаже с пентхаусом. Дверь открыта. Я вхожу. Обстановка здесь не такая, как можно было бы ожидать от этой хипстерской берлоги. Вместо картин из какой-нибудь маленькой художественной галереи в Силвер-Лейк, о которой вы никогда не слышали, стены увешаны постерами с бойцом-магом по имени Огненный Фредди. В памяти всплывают смутные воспоминания об этом парне. Однажды я видел его бой. Он был хорош.

Прошел странный месяц с тех пор, как я вернулся. Я пытался отделить воспоминания Эрика Картера от воспоминаний Миктлантекутли. Учитывая, что Миктлантекутли провел последние пятьсот лет в заточении в нефрите, можно было бы подумать, что это не так уж сложно. Просто извлеките последние сорок лет или около того, и все будет в порядке. Но когда все, что ты можешь делать, это думать, ты много думаешь.

Например, у меня есть иррациональная, по крайней мере на мой взгляд, ненависть к испанцам. Самое яркое воспоминание об Испании, это неделя, которую я провел на Ибице, и большая часть этих воспоминаний сплошное пьяное марево.

Однако Миктлантекутли увидел, что его народ порабощен, а почти весь его пантеон уничтожен. Очевидно, что Миктлантекутли испытывал именно такие чувства. И все же всякий раз, когда заходит речь об этом, я почему-то прихожу в ярость. Даже не спрашивайте меня про колониализм.

— Эрик? — зовет меня Летиция из одной из комнат.

Все эти памятные вещи, связанные с Огненным Фредди, наводят меня на мысль о том, в чьем лофте я нахожусь. Не знаю, дрался ли Фредди когда-нибудь у Элис Быстроменяющейся, но готов поспорить, что да. Многие хорошие бойцы начинали свой путь в "Яме".

Фредди стал профессиональным боксером и долгое время оставался на пике формы. Он ушел из спорта до того, как начал проигрывать. Лучше прожить остаток жизни непобедимой легендой, чем состариться и получить пинок под зад от какого-нибудь подающего надежды новичка.

Будучи профессионалом, Фредди никогда никого не убивал. По крайней мере, намеренно. Нужно сдерживать себя. Такое правило есть даже в некоторых любительских боях в "Яме". Но не в "Яме" Элис, конечно.

Менеджеру сложно построить карьеру для своего подопечного, если тот проиграет три боя подряд. Если ты начинаешь убивать своих соперников, тебя быстро списывают со счетов.

Как вы, наверное, догадались, фирменным приемом Огненного Фредди был огненный шар. Он превратил его в целое искусство. Он выпускал их один за другим, и это было похоже на кошмар в четыре смены, по сравнению с которым начало фильма "Апокалипсис сегодня", просто детский лепет. Удивительно, что он сам не сгорел.

Но он точно сжигал своих соперников. Он никого не убивал, но если вы оказывались с ним в одной весовой категории, считайте, что ваша карьера окончена. Он любил уродовать других бойцов. Настоящий ублюдок, этот Фредди.

Зная, что ему могут спалить лицо, люди вели себя довольно благоразумно. Парни выходили на ринг и сдавались, когда он сбривал им волосы на макушке.

Так что да, это милое местечко. Летиция говорила, что здесь грязно, так что я не ожидал увидеть что-то приличное.