— Да, это я, — говорю я, входя в не менее милую спальню с гардеробной и огромной двуспальной кроватью. Выпотрошенный труп, прибитый к стене в углу, распятый вверх ногами и обмотанный лозами и скотчем, — интересный дизайнерский ход. Смелое решение. Немного выбивается из общей картины, но все равно смотрится неплохо. Я бы с удовольствием поговорил с его декоратором.

Он привязан к кресту настоящими лозами, покрытыми шипами. Я не думал, что их можно найти здесь, но вот они. Они обвивают его лоб, как корона, талию, как пояс, и лодыжки. Я сам всегда использую колючую проволоку. Ее проще достать.

Его выпотрошили от паха до подбородка, внутренности вытащили, а кишки свисают перед лицом, как веревки. Судя по тому, как кровь растеклась по полу, кровати, стенам и потолку, этого парня сначала связали, а потом убили. Он крупный. Полностью одетый. Значит, его не ударили во сне.

Как ни странно, на стенах есть брызги крови, чего я и ожидал, но они не прерываются. И следов тоже нет. Если бы это сделал обычный человек, он бы весь перепачкался. Но это просто интересная деталь. Сам факт того, что кто-то прикончил этого парня, говорит о том, что это был маг.

Если это Огненный Фредди, то, скорее всего, да, но трудно сказать наверняка, учитывая, что его внутренности свисают прямо перед лицом. С ним было бы непросто справиться в бою. И если это он, то он так и не успел применить свой фирменный прием. На стене нет следов обугливания.

— Да, — говорит Летиция. — Мы сейчас пытаемся с ними связаться. Чувак, ты выглядишь ужасно.

— Я плохо сплю, — говорю я. Точнее, вообще не сплю. По крайней мере, уже четыре дня, а может, и пять. Я сижу на кофеине, аддералле и иногда на кокаине, чтобы взбодриться.

Летиция не только маг, но и детектив полиции Лос-Анджелеса, но не стоит ее за это осуждать. На самом деле это скорее прикрытие для того, чем она занимается большую часть времени. Она входит в группу под названием "Команда зачистки". Звучит именно так, как и есть на самом деле. Они зачищают магическое дерьмо, чтобы, будем надеяться, обычные люди не узнали, что в Раю и на Земле есть нечто большее, чем они себе представляют.

В наши дни это непростая задача. Например, в Южном Лос-Анджелесе уже пять лет не рассеивается ядовитый туман, который удерживается на месте с помощью магии, чтобы не распространяться дальше и не убивать еще больше людей.

Сказать, что люди настроены скептически, ничего не сказать. Но "Команда зачистки" делает все, что в ее силах, с помощью ученых-магов, исследований, теорий заговора и кучи правдоподобных на первый взгляд глупостей, в которые никто не верит, но и объяснить по-другому не может. "Команда" пытается понять, как избавиться от тумана, не убив при этом всех, кто остался в Лос-Анджелесе, с тех пор как бог Кецалькоатль взорвал промышленный город Вернон, чтобы послать мне сообщение.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Лучше не бывает, — отвечаю я. — Я не вижу здесь ребят в форме.

— Это дело "Команды", — отвечает она. — По крайней мере, для меня. — Она кивает в сторону угла, где я совершенно не заметил молодую блондинку, которая стоит, скрестив руки на груди, с мрачным выражением лица.

— Для меня это личное.

Аманда Вертер. Летиция, я ждал. Это она мне позвонила. Попросила зайти и высказать свое профессиональное мнение как некроманта.

Я знаю Аманду, но почти ничего о ней не знаю. Мы познакомились в прошлом месяце при не самых приятных обстоятельствах. Она дочь человека, которого многие считают самым могущественным магом Лос-Анджелеса. Судя по тому, что я слышала, она и сама не промах.

Кусочки начинают складываться в общую картину, и хотя я не знаю, почему это произошло, думаю, я понимаю, зачем я здесь, и дело не в том, чтобы высказать свое профессиональное мнение о некромантии.

— Что именно вы хотите от меня услышать?

— Я хотела… — начинает Летиция, но Аманда её перебивает.

— Ты его узнаёшь? — выпаливает она. Я чувствую, как она черпает силу из местного магического источника. Добавьте к этому то, чем она, вероятно, уже владеет, и кто-то может сильно пострадать. Возможно, я.

Может, я и не очень хорошо знаю Аманду, но я знаю, что она хладнокровна в стрессовых ситуациях. Если она так реагирует, значит, она не в своей тарелке. Это может показаться банальным, но любой маг с её опытом навидался немало трупов.

— Трудно сказать, учитывая, что его лицо в кишках, — говорю я, не обращая внимания на то, как она черпает силу из источника. Не уверена, что она сама это осознаёт. — Но, полагаю, это Огненный Фредди. Я его никогда не встречал. Видел его однажды в Нью-Йорке. Он тот ещё боец. Я не вижу следов на земле, так что, похоже, никто из вас не подошёл и не посмотрел, верно?

— И так понятно, как он умер, — огрызается Аманда. Она в бешенстве.

— Да, но здесь есть кое-что ещё, — говорю я, поворачиваясь к Летиции. — Странно, что вы до сих пор не разобрались с этим.

Маги постоянно убивают друг друга. Мы стараемся не лезть в дела друг друга, пока они не становятся серьёзной проблемой для большого количества людей. В остальном закон таков: делай всё, что тебе сойдёт с рук.

— Я пыталась ей сказать, но она хотела дождаться тебя, — говорит Летиция. Она явно не в восторге от этого, и я могу понять почему. Думаю, Аманда, как наследница самого влиятельного человека в Лос-Анджелесе, привыкла добиваться своего. Отдавать приказы её конёк.

Я указываю на кровь на полу и стенах.

— Ты получила всё, что тебе было нужно?

— Да, — отвечает она. — Делай что хочешь, но только выруби меня.

— Лучше отойди подальше, — говорю я. — Я практиковался, но это что-то новенькое. Это заклинание само по себе не является некромантией. Назовём его "пограничным с некромантией".

— Старые псы учатся новым трюкам? — спрашивает Летиция.

— Да ладно тебе, — говорю я. — Я живу всего месяц. Для меня всё в новинку.

Я должен был стать ещё одной душой, которая отправится… ну, туда, куда я бы отправился. Но, как я уже говорил, я заключил сделку с ацтекской богиней смерти Миктекациуатль в её ипостаси Святой Смерти, чтобы занять место её умершего мужа и помочь восстановить Миктлан. У нас были непростые отношения.

Я стал богом смерти. И со временем вроде как вжился в эту роль. Буквально. Я был чем-то вроде семени для бога. Это была хорошая работа. Мне нравилось. Я был счастлив.

Но ничто хорошее не длится вечно.

Я подхожу к краю кровавой лужи, протягиваю руку и сосредотачиваюсь, мысленно формируя заклинание. Это что-то из воспоминаний Миктлантекутли. Я знаю всё, что он делал и как он это делал. Более или менее. Вот такие у меня периодически возникают экзистенциальные проблемы.

Кровь, засохшая и свернувшаяся, внезапно становится жидкой, и лужа втягивается сама в себя, как ртуть, скатывающаяся по столу. Кровь стекает со стен и потолка. Постеры в рамах и абажуры дергаются, когда с них смывает кровь.

То же самое происходит и с Огненным Шаром. Каждая капля крови на его одежде, на лице и даже внутри него устремляется ко мне, образуя вихревую массу размером с футбольный мяч. Вскоре все вокруг начинает вращаться, образуя и разрушая облака и водовороты.

Теперь самое сложное. Я уже проделывал подобные манипуляции, но тогда кровь не была жидкой. Сейчас либо у меня все получится, либо команде уборщиков придется убирать гораздо больше.

Я сжимаю руку, и шар начинает уменьшаться. Вытесненная вода превращается в пар, и в комнате становится теплее по мере того, как шар становится все меньше и меньше. Через пару мгновений в лофте становится жарко, как в сауне, а передо мной парит сгусток крови размером с мраморную сферу. Я отпускаю заклинание, и сфера с глухим стуком падает на пол. Я поднимаю ее. Неплохо. Я кладу его в карман.

— Когда, черт возьми, ты научился этому? — спрашивает Летиция, открывая окно. — Пахнет горелым металлом.

— Либо на прошлой неделе, либо где-то в третьем веке, — говорю я. — Выбирай.