— Ну, я купил волшебную безделушку, которая, как я надеюсь, поможет мне найти душу Аттилы. Пока все указывает на то, что надежда есть. Я узнаю больше, когда мы все соберемся завтра вечером.

— Кстати, об этом, — говорит она. — Позвони мне и предупреди, что приедешь. Когда приедешь, Бигсби проведет тебя в твою комнату так, что никто тебя не увидит. Сможешь быть здесь к трем?

— Зависит от обстоятельств.

Я не могу решить, что важнее: "Вертерская банда убийц" или похититель детей. С последним пусть разбирается кто-то другой. Пастор говорит, что знакома с несколькими магами из Университета Южной Калифорнии. Они должны быть достаточно сильны, чтобы выследить эту тварь и разобраться с ней. Я тут ни к чему. Все еще.

— Что случилось?

— Последние несколько недель я ошивался в лагере нормалов-бездомных недалеко от Токсичной зоны. Знаешь вампира по имени Розали?

Она на секунду замолкает, прежде чем ответить.

— Розалинда де ла Герра-и-Норьега, — говорит она. — Да. Она здесь уже давно. Еще с тех времен, когда здесь было ранчо. Какое-то время она жила в отеле. Она там? Не создает проблем?

— Ничего подобного. Если уж на то пошло, она, пожалуй, наименее опасная из всех. Я привожу в лагерь припасы и кровь для Розали, чтобы она не привлекала к себе лишнего внимания. Лагерь на парковке у церкви.

— Я знаю, о какой церкви ты говоришь. Ею управляет Мэдж. Нэнси... Гримм? Она ведь пастор, верно?

— Да. Я только сегодня узнал про мага. В общем, Розали намекнула мне, что в округе может быть Эль Кукуй. Дети пропадают. Некоторых похищают прямо на глазах. Я поговорил с пастором, и она уже знала об этом. Это ее немного разозлило.

— Ты не очень-то уверен, — говорит она.

— Думаю, это может быть Баба Яга.

— Черт. Если это существо, охотящееся на детей, Эль Кукуй, то дела плохи. Но если это Баба Яга, то "черт" вполне подходящее слово.

— Не знаю, единственный ли пастор в округе маг, — говорю я, — но если бы здесь был Эль Кукуй, я бы предположил, что он уже попытался бы с ней связаться. Не знаю, есть ли среди пропавших детей маги, но он нападает на лагерь и уходит. И так раз за разом, пока не получит то, что ищет.

Русский фольклор, верно? Баба Яга, это старая ведьма, которая летает в ступе, живет в избушке на курьих ножках и ест детей. Про поедание детей, правда, а вот про все остальное нет.

К счастью, они встречаются редко. Избавиться от них очень сложно. Понимаете, они переселяются душами. Когда становится слишком тяжело, они покидают одно тело, из которого выгрызли душу, и пересаживаются в другое. В качестве запасного варианта это довольно удобно. Какой-нибудь маг собирается отрубить вам голову, а вы просто переселяетесь в кого-то другого.

Но не все так плохо. Они легко умирают. От ножа, пули или упавшего на них пианино. Их легко заметить. Они превращают носителя в согбенную, скрюченную старуху. Чем дольше они существуют, тем больше становятся похожи на то, что от них осталось.

В те времена, когда они получили свое название, сгорбленная старуха, бредущая по ночной дороге в соседнюю деревню, могла и не вызвать подозрений. Вы могли даже подойти к ней поближе, чтобы поболтать, или позволить своему ребенку взять конфету, которую она протягивала в качестве подношения, и тогда вам не поздоровилось бы.

В наши дни приманки должны соответствовать духу времени. Они по-прежнему притворяются старухами. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то из них изменил свой образ жизни, да и не уверен, что это возможно. Привычки, укоренившиеся в процессе охоты, не так-то просто изменить.

Но фраза "не бери конфет у незнакомцев" настолько укоренилась в нашей культуре, что им нужно что-то более дерзкое. Что-то веселое, в духе психопатов-клоунов с острыми зубами. Они могут ходить по улицам, как уличные торговцы, и продавать яркие воздушные шары, сахарную вату и светящиеся браслеты. О том, что кто-то из них давно находится в чужом теле, можно догадаться по всему тому хламу, которым они себя увешивают. А если подойти слишком близко, то можно заметить, что они незаметно пришивают к одежде детские кости.

Маги от природы устойчивы к этой способности переселяться в чужие тела. Она просто не действует на нас. Более слабые маги могут попасться, но они будут сопротивляться. Они все равно умрут, но заставят Бабу-ягу за это поплатиться. Обычный человек лопнет, как воздушный шарик.

Но есть и хорошие новости. Бабы-яги не едят детей сырыми и не убивают их до тех пор, пока не заполучат в свое логово, чтобы приготовить. Если они завладели добычей, то вряд ли отпустят ее, так что трюк с переселением душ не сработает. По крайней мере, в теории.

В общем, лучший способ справиться с ней, напасть на неё после того, как она схватила ребенка, но до того, как она его убьет. Времени не так много.

— Ты когда-нибудь сталкивалась с таким?

— Нет.

— Я столкнулся в Эль-Пасо. Оно притворялось бездомной женщиной, которая продавала на улице поддельные мексиканские игрушки. Фальшивые воздушные шары на пластиковых трубочках торчали из него, как иглы дикобраза, а тело было обмотано гирляндой из мигающих разноцветных светодиодов. С пояса свисали пакеты с прогорклой сахарной ватой.

— И это сработало?

— Как ни странно, да. Каждые пару лет какой-нибудь город оказывался под ударом, и там пропадало несколько детей. Потом оно двигалось дальше. Я гнался за этим ублюдком через полштата, и как только оно переключилось на меня, оно начало менять тела. Думаю, за час оно сменило десять или двенадцать тел.

— Ты его поймал?

— Честно говоря, не знаю, — говорю я. — Я что-то убил. Было ли оно в теле в тот момент или нет? Не могу сказать. В любом случае, пастор знает. Говорит, у неё есть друзья, которые могут помочь.

— Да, но я не удивлюсь, если ты единственный, кто уже сталкивался с ним. Если в Лос-Анджелесе и был кто-то вроде этого, я об этом не слышал. Как думаешь, они справятся?

Она думает о том же, о чём и я. Приоритеты. Аманда, конечно, милая, но проблемы магической элиты, состоящей из одного процента, отходят на второй план, когда на свободе разгуливает что-то вроде Бабы Яги.

— Надеюсь, мне не придется, — говорю я. — Я останусь здесь на ночь.

— В лагере?

— Нет. Я туда не вернусь. — Это звучит резче, чем я хотел. — Но я буду неподалёку.

— Позвони мне, если понадобится помощь, — говорит она. — Если они такие же мерзкие, как я слышала... — в её голосе слышится неподдельное беспокойство.

— Со мной всё будет в порядке. Иди, пофлиртуй с Амандой и шокируй её родственников.

Она смеётся.

— Это не так весело, как всадить топор им в головы, но тоже сойдёт, — говорит она. — Будь осторожен.

— Это же я, — говорю я. — Я всегда осторожен.

— Вот поэтому я и говорю это.

— Справедливо.

— Слушай, давай по-быстрому, — говорит она. — Прости меня за вчерашний вечер. Прости за... Слушай, может, просто поговорим? Не сейчас, конечно, но скоро?

— Да, — говорю я. — Скоро.

Я серьезно. Это случится.

— Спасибо...

Я прерываю разговор, не дав ей договорить. Я знаю, что должен поговорить с ней о... ну, черт, обо всем. Может, мне повезет и я снова умру до того, как мне придется это сделать.

Дождевые тучи, нависшие над городом, тяжелые и темные, наконец решили, что Лос-Анджелесу не помешают затопленные канализационные коллекторы, и обрушились на город, как прорвавшаяся плотина. Такие ливни случаются раз в десять лет или около того. Через час река Лос-Анджелес будет соответствовать своему названию, а количество аварий вырастет в три раза.

Хорошо, что я не собираюсь сегодня возвращаться в поместье. Дорога займет добрых три часа. Эту "Тойоту", которую я подобрал, не мыли уже несколько недель. Грязная вода стекает по лобовому стеклу, почти не попадая под щетки стеклоочистителя. Видимость упала почти до нуля, и вечер превратился в ночь.