— Дело не в этом, — говорю я. И понимаю, что это правда. Звучит как отличный план. Убраться отсюда. Подальше от политики и всего этого дерьма. Я знаю Денвер. Милый город. Хорошие люди.

Но Вегас? Это ставит все под вопрос. Вегас, Денвер, Лос-Анджелес, какая разница. Она нормальная. А я настолько далек от нормы, что даже отсюда этого не видно. Мы с ней? Они с Мэтью были бы мертвы через неделю.

— Мы с Вегасом не ладим. Все сложно. — Это проще, чем сказать: "В прошлый раз, когда я там был, я едва выбрался, и возвращаться туда, чтобы разбираться с тем дерьмом, которое я натворил, было бы плохо для всех".

— Так всегда бывает, — говорит она. — Прости. Я не хотела на тебя наезжать. Просто... я думала о пожарах, о том, как нам повезло, что мы живы. Как легко сказать: "О, я сделаю это завтра", пока завтра не наступает. Я не хочу так больше.

— Поверь мне, я понимаю.

И я не говорю, что мне не нравится эта идея. Правда. Сильно. Как бы глупо это ни звучало. Я провела в компании Лани всего неделю, не больше. И еще меньше, в компании ее сына. Но в этом есть своя прелесть. Жизнь ни для кого не бывает спокойной и легкой, но обычным людям не нужно беспокоиться о том, что их убьют за то, что они отрубили голову какому-то волшебному засранцу.

Теперь я, кажется, немного лучше понимаю, что двигало Летицией. Я по-прежнему считаю, что с ее стороны было глупо так долго скрывать все от жены, но что, если бы она этого не сделала? Была бы она сейчас с ней?

Обычные люди верят в магию. Если бы мы завтра все разом вышли из тени, большинство из них просто кивнули бы и спросили: "Ну и что с того?" С магией у них проблем бы не возникло.

А вот с магами, совсем другое дело. Когда чересчур рьяная толпа с вилами в первый раз набросится на не ту лесную ведьму и в итоге превратится в дымящуюся лужу на тротуаре, люди лучше поймут, с чем имеют дело.

И это еще до того, как они узнают, сколько среди нас социопатов. Сколько среди нас убийц. Дело не в том, что мы кровожаднее остальных — за исключением тех, кто пьет кровь, конечно, а в том, что по большей части нам просто все равно. Маги относятся к обычным людям примерно так же, как большинство вампиров относятся к людям. Как к неизбежному злу. Как к досадной помехе. Крестьяне.

— Я знаю, что не понимаю твою жизнь, — говорит она. — И понимаю, что она может быть опасной. Но в опасности все. Все время. Может, подумаешь? — спрашивает она.

Я натягиваю на лицо улыбку и вру так, как никогда раньше не врал:

— Я подумаю.

Какое-то время мы молчим, и это молчание кажется уютным.

— Хочешь зайти сегодня вечером? — спрашивает она. — Я подумала, что мы могли бы потусоваться вдвоём. Кто-нибудь из родителей может присмотреть за Мэтью. — От необходимости отвечать меня спасает подошедшая к нам пастор.

Пастор Нэнси Гримм, настоятельница этой церкви. Милая чернокожая женщина, лет шестидесяти, наверное. Выглядит как бабушка. Крепкая, как грёбаный дуб. Наверное, ради забавы борется на руках с морскими пехотинцами. Она из тех, кто не терпит вранья. Я стараюсь избегать её.

— Мистер Картер, — говорит она. — Я всё ждала, когда же вы появитесь. Очень рада вас снова видеть. — Она указывает на третье кресло на лужайке. — Можно? — спрашивает она у Лэйни.

— Конечно. Э-э...

— Я как раз собирался уходить, — говорю я. — Я просто зашел, чтобы оставить еще кое-какие вещи.

— Интересно, где вы берете всю эту еду и все такое прочее, — говорит пастор.

— Где еще? Я ворую тележки с продуктами.

Она смеется, как лающий тюлень.

— Лани, могу я попросить у тебя чашечку чая? — говорит пастор. — Не волнуйся, мистер Картер не уйдет, пока не попрощается.

— Ой. Конечно. Я сейчас вернусь. — Она улыбается мне, но теперь эта улыбка вызывает у меня дурное предчувствие.

— Она к тебе неравнодушна, — говорит пастор, когда она отходит на достаточное расстояние.

— Я знаю, — отвечаю я. — Буду признателен, если вы отговорите ее от подобных мыслей.

— Я постараюсь. Она не для таких, как ты. Но я все же надеюсь, что ты будешь приходить и дальше. Ты хороший человек, Эрик Картер, даже если сам в это не веришь. Ты решаешь проблемы, которые нужно решать, и я это ценю. Даже если я сомневаюсь в методах.

— Возможно, меня не будет чуть дольше, чем я рассчитывал, — говорю я, гадая, что означала последняя фраза. Я пока не знаю почему, но что-то внутри меня подсказывает, что мне это не понравится, когда я узнаю.

— Я уже сообщила о Эль Кукуй, — говорит она. — Некоторые ребята из Университета Южной Калифорнии мои друзья. Они этим занимаются. Я так потрясена, что не знаю, что сказать.

Она снова смеется.

— Вы маг.

— Конечно, — говорит она так, будто это самая очевидная вещь на свете. — И я знаю, кто ты. И знаю, что ты сделал.

— Вы и половины не знаете.

— А важна только половина, — говорит она, обводя рукой весь лагерь. — Эта половина. Та, что заботится о людях.

— Вы знали, что это происходит, — говорю я, внезапно разозлившись. — И вас это не волнует? Я не хочу с вами ссориться, особенно здесь. Но я ухожу. Сейчас. Разбирайтесь со своими проблемами сами. Больше вы меня не увидите.

Лани выходит из дома с дымящейся кружкой в руке, не понимая, что происходит. Пастор жестами показывает, что надевает очки, и я поспешно натягиваю свои, пока Лани не заметила, что мои глаза почернели.

— Всё в порядке? — спрашивает она.

— У нас всё хорошо, — отвечаю я. — Спасибо за беседу, пастор. Она была очень познавательной. И берегитесь. Это может быть Баба-Яга.

Рука пастора замирает в нескольких сантиметрах от чашки, которую протягивает Лани, а глаза широко распахиваются.

— Ты уверен? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю я. — Но поспрашивайте. И спросите себя: если бы это был Эль Кукуй, почему вы, из всех людей, не увидели его у себя на пороге? — Я разворачиваюсь на каблуках и ухожу, а Лани переводит взгляд с меня на пастора и обратно. Она зовёт меня по имени, но я не обращаю на неё внимания. Я боялся, что, находясь здесь и каким-либо образом взаимодействуя с этими людьми, я подвергаю опасности их, Лани и её сына. Отравляю источник.

Оказывается, кто-то меня опередил.

Маги и обычные люди не смешиваются. Это никогда не заканчивается хорошо.

Всё, что я говорил о том, что понимаю, почему Летиция вышла замуж за обычного человека? Забудьте об этом. Она идиотка. Я даже не понимаю, как ей удавалось скрывать от жены, что существует магия, на протяжении всех их отношений. Я проболтался, когда она спросила, кто я такой, и, будучи придурком, всё ей рассказал.

Она мне не поверила, но поверила Летиции, которая наконец осознала, что из-за многолетней лжи её жена может погибнуть. И чуть не погибла. Если говорить об их отношениях, то я бы назвал их "шаткими.

Многие обычные люди знают о нас. Кто-то больше, кто-то меньше. В лучшем случае мы общаемся исключительно по делу. Иногда мы становимся друзьями. Но, как и все остальные, друзья умирают, а обычные люди ещё более хрупкие, чем мы.

Даже само слово, которое мы используем, унижает их. Мы, кучка нетерпимых придурков, которые должны преклоняться перед ними как перед образцом человечности, а не наоборот. Дело не в том, что они обычные, а в том, что мы, монстры.

Я даже не понимаю, почему меня это так волнует. Ну и что? Пастор маг. Мы не афишируем свои способности даже друг перед другом. И она действительно делает что-то хорошее, верно?

Или нет? Почему именно мне пришлось разбираться с этим токсичным духом? Почему она не попросила кого-то из знакомых? Если она знала, кто я такой, черт возьми, почему не сказала мне и не избавила от кучи проблем, связанных с тем, что я то и дело заходил в эту гребаную Зону и выходил из нее?

Полагаю, все это не имеет значения. В моем затруднительном положении виновата не она, а я сам. Я начал переживать за этих людей. Я думал, что смогу помочь после всего того дерьма, которое навлек на них, когда Кецалькоатль сжег город.