Она заглядывает в холодильник глазами, которые видят, и мозгом, который работает.

— Тут на месяц хватит, — говорит она. — Ты куда-то собираешься?

— Просто чувствую, что скоро все станет немного страннее, чем обычно. Возможно, я не смогу так часто сюда приходить.

— Что? Даже ради того, чтобы увидеть свою сексуальную подружку? — она смеется легко и непринужденно, и я понимаю, что многие мужчины и женщины готовы были бы последовать за ней, куда бы она ни пошла.

— Вчера меня обвинили в том, что я переспал с двадцатилетней волшебницей, а теперь ты думаешь, что я запал на мать-одиночку из лагеря сквоттеров. Что за черт?

Она снова смеется.

— Я знаю, что дело не в ней. И не во мне. Но если ты приносишь мне кровь и пялишься на ее задницу в этих обтягивающих джинсах, чтобы почувствовать себя менее виноватым, то кто я такая, чтобы судить?

— Ты в порядке? — спрашиваю я, меняя тему. Как бы мне ни хотелось, чтобы Роуз здесь не было, раз уж она здесь, я воспользуюсь этим.

— Да. Больше никаких странных зелёных сгустков, появляющихся из тумана. Ты либо прикончил его, либо хорошенько напугал. Я не видел его всю неделю.

В тот вечер, когда я здесь останавливался, Лани рассказала мне о светящемся зелёном сгустке, который появлялся из Токсичной зоны и катился по улице, отбрасывая от себя куски, которые потом снова соединялись, и в конце концов исчезал. Он никому не причинил вреда, но это был лишь вопрос времени. В этот туман попадают только глупцы, а выходят из него только опасные твари.

— Но… — говорит она, и повисает долгая пауза. — Мне, в общем-то, всё равно. — По нерешительности в её голосе я понимаю, что это неправда. Она не признаётся в этом, но ей нравятся эти люди. По крайней мере, настолько, насколько это возможно для того, кто видит в людях лишь источник пропитания. — Но я слышала кое-какие истории.

— Да? И что за истории?

— Эль Кукуй, — отвечает она.

Для большинства людей Эль Кукуй, это ещё одно название Бугимена. Существо, которое прячется под твоей кроватью и приходит за тобой по ночам. Для магов это дурная примета.

Эль Кукуй, или как его ещё называют, пожиратель магии. В своём обычном обличье это высокие чудовища с головами, похожими на лошадиные черепа, и руками, похожими на стволы деревьев, с лезвиями длиной в фут на концах. Но они могут втиснуться в выдолбленный труп. С близкого расстояния они не так уж сильно похожи на людей, но если они рядом, считай, что тебе конец.

Я сражался с одним из них на востоке, там их называют джерсийскими дьяволами, и знаю, что Габриэла сражалась по крайней мере с одним в Мексике. Ни один из нас не думал, что выберется живым из этой передряги. Они суровые ублюдки, и с магией нужно быть осторожнее, потому что большую ее часть они просто съедят, как будто ты бросаешь им угощение.

— Мне не нравится это слышать, — говорю я.

— Никому не нравится. Пока это только слухи, но они подтверждаются. Один парень из другого лагеря рассказывал, что дети пропадают по всей округе. И никогда в одном и том же месте. Прошлой ночью что-то похитило ребенка у одной женщины.

— Маг?

— Нет. Но парень сказал, что это была какая-то старуха, а потом она превратилась в монстра. Хотя, может, он просто под кайфом был.

Это может быть что угодно из дюжины вещей, которые приходят мне в голову. Но мне не нравится версия со старухой.

Эль-Кукуи любят поедать младенцев-магов. Они не сопротивляются, но обычно не трогают других детей, пока не учуют их запах и не поймут, в чем дело. Если в родильном доме или в приюте, где живут обычные дети, появится младенец-маг, они будут приходить по ночам и красть детей, пока не найдут того, кто им нужен. Но это может быть и что-то похуже.

— А еще это похоже на Бабу-ягу.

— Ладно, вот это мне уже не нравится, — Розали вздрагивает. — Я буду начеку, а с этим, — она указывает на сумку-холодильник, — я смогу чаще бывать в лагере по ночам. Может, мне удастся отпугнуть это существо. Кто-то должен с ним разобраться.

— Я поговорю с Габриэлой. Люди здесь тоже должны об этом знать. Но как? Они знают, что со мной что-то не так, но по-настоящему они думают, что что-то не так с Розали. Она выходит из палатки только ночью, когда её никто не видит, или после того, как примет дозу и выглядит как человек. Насколько я знаю, никто здесь не видел её в облике сморщенной старухи, но от вампиров так и веет хищностью.

— Нет, — говорит она с паникой в голосе. — У меня тут всё хорошо. Не порть мне всё.

— Роуз, всё будет хорошо. Я не расскажу им о тебе. Просто будь начеку и беги, если случится что-то странное. Они уже видели всякое странное.

— Ладно, — говорит она. — Делай что хочешь, а остальные пусть катятся ко всем чертям. Ты портишь мне кайф. Убирайся отсюда. Иди к своей мамочке в обтягивающих джинсах. И закрой за собой дверь.

Чёрт возьми, она права. Она нашла хороших людей, и пока она держится особняком, всё будет хорошо. Вампиры, по крайней мере, умеют приспосабливаться. К тому же их очень трудно убить, так что это её преимущество.

Выхожу из палатки, аккуратно застегивая молнию, чтобы она не зацепилась за что-нибудь. Солнечный свет не убьет ее, но ей точно будет некомфортно, пока ее кожа шелушится, а я не хочу портить ее "гостиную.

Люди здесь должны знать. Достаточно будет расплывчатых предупреждений. Большинство из них видели зеленое пятно, духа природы, если это можно так назвать. Я видел нечто подобное. В лесах живут лесные духи, в городах городские, в местах скопления токсичных отходов ну, вы поняли.

Я направляюсь к фургону Лани, где она сидит под навесом, наслаждаясь прохладным туманным воздухом и пивом. Лани, азиатка, у нее десятилетний сын, который меня боится. У ребенка хорошая интуиция. Я не обращаю внимания на ее обтягивающие джинсы.

— Привет, — говорит она, подталкивая ко мне ногой шезлонг. — Тебя долго не было. Я уже начала волноваться.

Она улыбается. Это милая улыбка.

— Я была здесь всего три дня назад, — говорю я. Улыбка заразительная. Мне нечему улыбаться, но я все равно улыбаюсь, и мне приятно. Я опускаюсь на стул, и все мои ноющие и напряженные мышцы протестуют.

— Ты в порядке? — спрашивает она. Беспокойство. Она начинает вставать, но я жестом прошу ее остаться.

— Последние пару дней были тяжелыми, — говорю я. — Как у вас тут дела?

— Хорошо, — отвечает она. — Немного волнительно. Мы с Мэтью, возможно, уедем.

Я удивлен. Не тем, что она уезжает, а тем, что буду по ней скучать.

— Это здорово, — говорю я. — Куда поедете?

На ее лице мелькает разочарование, но тут же исчезает.

— У меня есть двоюродная сестра в Денвере. Ее муж ищет для меня работу там, где работает сам. У них двое детей, а она сидит дома с внуками. Мы можем пожить у них какое-то время. Набраться сил.

— Так и сделай, — говорю я. Слова срываются с языка слишком быстро. Слишком настойчиво. Ей нужно уехать. Мне нужно, чтобы она уехала. Но когда я это говорю, у меня внутри все сжимается. — Сейчас. Я дам тебе денег на самолет, автобус или что-то еще. Что тебе нужно, чтобы уехать?

— Ого. Эрик, ты меня немного пугаешь. Что происходит?

Наверное, я был слишком настойчив. Как это сказать?

— Прости. Знаешь ту зеленую сферу, которая появилась в Зоне? Там есть кое-что похуже. Гораздо хуже.

— А, — говорит она. — Так вот почему ты заходил.

— Не только поэтому, — отвечаю я.

Она задумывается. У меня такое чувство, что мы оба пожалеем о том, что она сейчас скажет.

— Поехали с нами. Устроим путешествие. Я знаю, ты думаешь, что Мэтью ты не нравишься, но это не так. Он просто немного стеснительный. Считай, что это отпуск. Ты не обязан оставаться.

— Лани...

— По пути мы ненадолго остановимся в Вегасе, чтобы повидаться с друзьями, и мы с тобой сможем провести время. Может быть.

— Лани. Остановись. Я не могу. Ты меня не знаешь. Ты мне нравишься...

— Но недостаточно?