— Моя протеже, — говорит Габриэла. — Теперь она гораздо более разносторонняя. Так ты правда участвуешь в этом? Сражаешься за честь юной леди?

— Ага, потому что это так похоже на меня, — говорю я.

— Вовсе нет, — говорит она. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебе не помешал бы сон.

— Я в порядке, — говорю я слишком поспешно. — Мне нужно пойти к Элис и подготовиться.

— Поговорим после боя, — говорит она.

— Конечно. — Этого точно не случится.

— Удачи. И… только не умирай, ладно?

— Я приму это к сведению. Передавай привет Индиго.

Боже, как неловко. Я направляюсь к букмекерским стойкам. Не знаю, может, мне кажется, но мне кажется, что Габриэла прожигает меня взглядом. Я не разговаривал с ней пару недель, и наш последний разговор был довольно напряжённым.

У меня к ней смешанные чувства. Она вытащила меня из Миктлана. Я не могу винить её за это. Ей нужно было позаботиться о Дариусе, джинне, которому восемь тысяч лет и который вот-вот вырвется из тюрьмы, где его заточил Миктлантекутли. Печати слабели, и единственный, кто мог что-то с этим сделать, это сам Миктлантекутли.

Она не могла забрать его целиком, поэтому выбрала меня. Она вырвала меня из единственного места, которое я по-настоящему считал своим домом, и из-за этого я не могу её простить.

Но она моя подруга. Она многим рисковала, чтобы вернуть меня. И она меня поцеловала. Это выбило меня из колеи. Но сейчас не время об этом думать.

Сиденья перед букмекерскими стойками переставили, чтобы создать ложу с видом на "Яму". Там будут сидеть Вертер и Аманда. Кажется, в ложе есть ещё несколько свободных мест. Не знаю, кто ещё из семьи придёт.

Я подхожу к одному из охранников, которого раньше не видел.

— Я пришёл к Элис, — говорю я.

Он явно узнал меня с первого взгляда.

— Да, сэр. Они ждут вас в своем кабинете. Пожалуйста, следуйте за мной.

Он ведет меня мимо букмекерских контор в короткий коридор. Вчера вечером там была всего одна букмекерская контора. Не шесть и не шестьдесят, точно не могу сказать. У каждой конторы стоит очередь из двадцати человек. Некоторые обращают на меня внимание, это маги, достаточно сильные, чтобы разглядеть мою слабую маскировку.

— Вы кое-что изменили, — говорю я.

— Правда? — говорит вышибала. — Я и не заметил.

Мы останавливаемся у красной двери, и на секунду я представляю другую красную дверь, за которой скрывается худший кошмар на свете. Но Дариус мертв. Он погиб, когда я обрушила на него целую вселенную. И несколько тысяч человек, которых он хотел использовать против меня в качестве живого щита.

Да, я знаю. Пусть мясник добавит это в мой счет.

— Прямо туда, сэр. Хорошего боя, и, чего бы это ни стоило, я надеюсь, что вы победите.

— Спасибо, — говорю я. — Но ты ведь не ставил на меня, верно?

— Нет, сэр. — Он разворачивается и уходит.

Я стучусь в дверь и, не дожидаясь ответа, вхожу. Элис сидит за столом, все еще в облике персиянки.

— Вы хотели меня видеть?

Она указывает на тележку с закусками в углу.

— Налей мне джин с тоником и присаживайся.

— Похоже, дело серьезное, — говорю я, когда наливаю ей напиток. Я хотел налить себе тоже, но алкоголь и смертельные бои, не самое удачное сочетание, как может показаться.

— Ты должен знать, какие ставки на него делают. Четыре к одному в пользу Краута, — говорит она.

— А на меня?

— Десять к одному.

— Господи, серьезно? На каком основании?

— Знаешь, как говорят: "Не всегда побеждает сильнейший, не всегда побеждает лучший, но именно так и нужно делать ставки".

—Да, я это знаю, — говорю я. — Но неужели ставки такие высокие?

— Ты слышал, что этот парень натворил? Он заставил какую-то большую реку в Германии течь вспять целую неделю. Я видел, как он сражался с тремя другими боевыми магами, и от них остались лишь расплывчатые лужи. Он заставил исчезнуть целый город, и никто из обычных людей этого не заметил. Даже те, у кого там жили родственники. Его уже даже нет на картах.

— Я убил двух богов, — говорю я. — Это вам не шутки.

— Да, но я никогда не видел видеозаписей, — говорят они. — Десять к одному. На тебя мало кто ставит.

— Неудивительно, — говорю я. — Какая сегодня публика?

— Трудно сказать, учитывая всю эту неевклидову хрень, которая у вас там творится. — По последним данным, на трибунах около пяти тысяч зрителей, а еще десять тысяч смотрят трансляцию за деньги.

— Вы транслируете это?

— Да, черт возьми. То есть доступ к трансляции есть не у всех. К тому времени, как мы начнем, нас будут смотреть еще тысяч десять, а может, и больше. На трибунах и у экранов люди со всего мира.

— Не думал, что я так популярен.

— Нет, дело в сюжете. Рыцарь в сияющих доспехах спасает юную леди от злого, как его там, хрена. Людям это нравится.

— Да ну на хрен. Она сама может о себе позаботиться. Я просто помогаю ей выбраться из этой дерьмовой ситуации.

— Угу. Конечно. Эй, это правда, что ты с ней трахаешься?

— Какого хрена? Я ее почти не знаю.

— Черт, а я поставил на это двадцать баксов.

Я переодеваюсь в синие спортивные штаны в раздевалке, едва обставленном помещении из дешевого гипсокартона с парой шкафчиков и душевой кабиной с осыпающейся затиркой для швов.

Я не люблю планировать бои заранее. Слишком легко начать сомневаться в себе, пытаясь подготовиться ко всему. Когда кто-то пытается снести тебе голову, сложно помнить обо всем, что нужно сделать.

По словам Аманды, все в семье стараются не афишировать свои способности. Поэтому она не знает, на что он способен и как собирается это использовать. Он может направить свою силу в физическую плоскость и двигаться быстрее, бить сильнее. А может использовать ее, чтобы толкать или тянуть, поджигать все вокруг. Нет смысла слишком тщательно продумывать стратегию на этот случай.

Я ложусь на скамью и смотрю в потолок. Чувствую себя ужасно. Мне нужно поспать. Но если я усну… что ж, сейчас я ничего не могу с этим поделать. Я встаю, роюсь в сумке и достаю пузырек с аддераллом. Вытряхиваю пару таблеток. На хуй. Я выпиваю еще две и залпом проглатываю все четыре.

Стук в дверь раздевалки.

— Входите, — говорю я.

— Привет, — говорит Индиго, выглядывая из-за двери, как будто боится, что я ее прогоню, что, честно говоря, я бы и сделал, будь на ее месте кто-то другой. — Есть минутка?

Ее левый глаз опух и почти не открывается, а на левой стороне лица от макушки до мочки уха проходит аккуратно зашитый порез. Она гордо улыбается, как может улыбаться только тот, кто выбил дух из своего противника.

— Да, заходи, — говорю я. — Видел твой бой. Молодец.

— Спасибо. Габриэла меня тренировала. У меня лучше получается с физической подготовкой, поэтому она заставила меня сосредоточиться на этом.

— Рад, что у тебя получается.

— Я тоже. Но я пришла сюда не за этим. Сегодня днем я видела, как твой приятель Отто тренировался. Не знаю, поможет ли это, но он действительно старался избегать физического контакта. Все, что он делал сегодня, это магия. Большие, яркие заклинания.

— Что-то конкретное?

— Он раза три устраивал грозу с молниями. Ну, знаешь, тучи сгущаются, из них вылетают молнии. Я видела, что он сдерживался, чтобы не навредить тем, с кем работал, но все равно хорошенько их вырубил. Но ему нужно было время, чтобы настроиться. Секунд пять, не меньше. Они успели пару раз его ударить, прежде чем он начал. Похоже, это сильно сбило его концентрацию.

— Полезно знать, — говорю я. У меня есть пара идей, как можно использовать эту информацию. Она осматривает меня, и я знаю, что она скажет, еще до того, как она это произнесет.

— Черт, да ты похож на похотливого павлина. Я слышала о твоих татуировках, но, черт возьми, они такие яркие. У тебя что, нет ни одного участка кожи, не покрытого чернилами?