Это заклинание отняло у меня много сил, и от головокружения комната начинает качаться. Я встряхиваюсь. Дело не в том, что я потратил слишком много магии, а в том, что такое под силу только богу.

Не знаю, как это объяснить. Заклинания, которые я помню как Миктлантекутли, не для людей. У них другой вкус. Метафоры, описывающие магию, не совсем уместны. У нее есть вкус, запах или просто ощущение, и в каждом месте она своя. В Нью-Йорке она пахнет молотком и металлическими балками, в Мехико кровью и пылью, древностью и современностью.

В Лос-Анджелесе смешались разные культуры и идентичности, как разноцветные нити в плетеном ковре, хотя с тех пор, как я был здесь в последний раз, после пожаров, город сильно изменился.

Магия Миктлантекутли по сравнению с человеческой магией, это как готовить по одному и тому же рецепту, но с разными ингредиентами. Или, черт возьми, как музыка. Я, блин, не знаю. Как я уже сказал, метафоры, описывающие магию, не совсем уместны.

Видите ли, воскресить меня без Миктлантекутли, все равно что пытаться разделить на части одну большую массу. Эрик Картер и Миктлантекутли были единым целым. Поэтому Миктлантекутли призвали и затолкали в человеческий труп. Человеческое тело не может долго удерживать бога. Для такой силы просто недостаточно места.

Когда тело наполнилось, его запечатали, и остальная часть Миктлантекутли отправилась в свой веселый путь, оставив меня здесь. Я, это те части Эрика Картера и Миктлантекутли, которые поместятся в человеческом теле.

И вуаля! Некромант рожден. Или возрожден. С дополнительной порцией божественной приправы.

— Кто-то был не в восторге от этого парня, — говорю я, — но, думаю, дело не в личных мотивах. — Я подхожу к жуткому распятию и наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть труп. Достаю из кармана ручку и с ее помощью приподнимаю петлю высохших кишок, закрывающую лицо.

— Да, это точно Фредди. — Аманда снова вспыхивает магией. Видите ли, у магов есть только два способа понять, что рядом есть еще один маг: когда мы творим заклинание или когда мы черпаем силу из местного источника. Магия повсюду, где есть люди, и во многих местах, где людей нет, и маг может черпать ее, как из бочонка. Но любой другой маг в округе это почувствует.

— Как насчет того, чтобы я ответил на вопрос, который вы не задаете? Нет, я его не убивал. — Аманда смотрит на Летицию, и та кивает. Она знает, что я говорю правду. — А ещё тебе, принцесса, нужно научиться не выдавать себя.

— Прости? — говорит Аманда. В ее голосе не просто гнев, а возмущение.

— Он прав, — говорит Летиция. — Ты светишься, как гребаный костер. Если ты действительно собираешься что-то сделать с помощью всей этой силы, то все в радиусе дюжины кварталов будут готовы.

— Я… Черт. Извини. Я не... Ладно, неважно. — Я чувствую, как падает мой боевой дух. — Прости, что подумала на тебя.

— Почему? Я бы на твоем месте выбрал меня. Если бы ты не позвонила мне, думая, что это я сделал, я бы счел тебя идиоткой, а мы все знаем, что ты не идиотка.

— Почему ты говоришь, что это не личное? — спрашивает Аманда.

— Для него это не было личным, — отвечаю я. — Все это ради тебя.

Аманда слегка бледнеет, когда до нее доходит, что я имею в виду.

— Это было инсценировано, — говорит Летиция. Она подходит ко мне и осматривает труп. — Что-то обездвижило его, а потом его связали и выпотрошили. Это было для отвода глаз.

— О боже, — говорит Аманда.

— Скажи, насколько я близок к истине, — обращаюсь я к Аманде. — Ты приходишь сюда, видишь его в таком виде и понимаешь, что его подвесили для некромантического ритуала. Ты не знаешь, какого именно. Поскольку я единственный известный тебе некромант в городе, логично предположить, что это мог сделать я. Поэтому ты звонишь Летиции и говоришь, что "Команде" нужно навести порядок, и с ее помощью заманиваешь меня сюда, чтобы выяснить, не я ли его убил. Я прав?

— Да, — тихо отвечает Аманда. Я вижу, о чем она думает. Это ее вина. Он был бы жив, если бы не она. Первое утверждение не соответствует действительности, но второе да. Он был бы жив, если бы не она, как и моя сестра или мой друг Алекс, если бы не я. Или как те сто тысяч человек, которые погибли, когда Кецалькоатль устроил пожар, уничтоживший Лос-Анджелес. Неважно, что не мы нажали на курок.

— Теперь я оскорблена, — говорит Летиция. — Ты использовала меня, чтобы подобраться к нему.

— Я не лгала, — внезапно оправдываясь, говорит Аманда. Надо отдать ей должное, она не отрицает этого.

— Я знаю, — говорит она. — От этого только хуже. Я не поняла.

— Что она тебе сказала?

— Что был какой-то ритуал, о котором ты, возможно, знаешь, и труп мага, с которым, наверное, стоит что-то сделать. Она не лгала.

Вот тут-то Летиция и дала маху. Умелый лжец может обмануть ее, просто не дав всей информации. Лучше всего это работает с вопросами, на которые можно ответить "да" или "нет".

 — Не то чтобы у тебя были основания так думать, — говорю я.

— Я здесь, — говорит Аманда.

— Да, я подойду к тебе через минуту. — Чем больше я об этом думаю, тем сильнее злюсь. — Что ты собираешься делать?

— Отшлепать ее, черт возьми. — Она поворачивается к Аманде. — Не смей этого делать. Мне плевать, кто ты такая. Хочешь моей помощи, попроси ее. И никогда не пытайся мной манипулировать. Я тебя почти не знаю, кроме того, что твой папочка тот еще ублюдок. Если хочешь знать, как мало меня это волнует, спроси его, как я однажды сбила его на F-150.

Аманда потеряла дар речи. Она переваривает все это, и, кажется, до нее кое-что доходит. Но в целом она похожа на оленя, попавшего в свет фар.

— Я... мне так жаль, — говорит она. — Я не подумала. Я нашла тело и... нет, этому нет оправдания.

— Чертовски верно, — говорит Летиция. Она указывает на меня. — Хочешь поговорить с ним, просто позвони. Я тебе не посредник. Я пришлю людей, чтобы забрали тело. Это займет несколько часов. Когда я вернусь, я не хочу видеть здесь твою привилегированную белую задницу.

Мы следуем за Летицией в главный зал. Она заходит в лифт, нажимает на кнопку и бросает на Аманду испепеляющий взгляд, когда двери закрываются.

— Я такая стерва, — говорит Аманда.

— В каком-то смысле да.

— Ну спасибо.

— Ты что, хочешь, чтобы я тебе соврал?

— Нет, — отвечает Аманда.

— Если честно, она тоже ведет себя как стерва.

— А ты? — спрашивает она.

— А я всегда веду себя как стерва.

Она падает в кожаное кресло. Она измотана. Она неплохо это скрывала, но теперь дала волю чувствам. Наверное, у нее больше нет сил сдерживаться. Слезы вот-вот польются из ее глаз, но она сдерживает их из последних сил.

— В Лос-Анджелесе есть еще один некромант? — спрашивает она.

— Если и есть, то это не он, — говорю я. — То, что там устроили, не было некромантией. Это было больше похоже на то, как ребенок рисует динозавров.

— Я не разбираюсь в некромантии, — говорит она. — Но знаю, как выглядят некоторые ритуалы. Это похоже на некромантический ритуал.

— Так и должно было быть, — говорю я. — И в каком-то смысле так оно и есть. Этот ритуал заставляет мертвых говорить правду. Колючие лозы, это нормально, но они дорогие и их трудно достать. Проще использовать колючую проволоку. А вот скотч я бы точно использовал.

— Похоже, они все сделали правильно.

— Кроме одной важной вещи. Заклинание поглощает остатки жизненной энергии, которые еще остались в теле. Ты задаешь вопрос, на который оно знает ответ, и оно тебе его сообщает, если в голове еще осталось что-то, что не сгнило.

Аманда склоняет голову набок. Теперь это похоже на головоломку. Она встает и возвращается в спальню. Все чувства, которые она испытывала в этой ситуации, отошли на второй план, как будто она щелкнула выключателем.

— Это не сработает, — говорит она, указывая на рваную рану от промежности до горла, из которой вывалились все внутренности. — Эта рана пробила диафрагму. Легкие не могли наполниться воздухом, поэтому голосовые связки не работали. Он не смог бы говорить. Весь ритуал был бы напрасен.