— Я не пялюсь, — говорю я, отводя взгляд от Габриэлы. Я беру свой напиток у Бигсби, который появился из ниоткуда, а затем исчез.

— Ага. Я заметила, что Отто, когда ты вошел, как говорится, обосрался, а Ханс нет, — говорит она. — Тебе нравятся эффектные появления, не так ли?

— Только когда они смешные, — говорю я.

— Не думаю, что он смеется.

— А я смеюсь.

— Я пришла к выводу, что вы на редкость опасный человек, мистер Картер, — говорит Шивон. — Я просто не могу сказать, в чем опасность, в том, что я вас знаю, или просто нахожусь рядом с вами.

— Может быть и то, и другое, — говорю я. — Это объяснило бы мою сексуальную жизнь.

— Жаль. Приятного вечера. Я думаю, это будет очень интересно. Вам стоит пообщаться. Я уверен, Отто был бы рад поболтать.

— В конце концов, я доберусь до этого.

Она уходит, а я направляюсь к Аманде, стараясь все время держать Отто в поле зрения. Не думаю, что он что-то предпримет, но, с другой стороны, он идиот.

Я не успеваю отойти далеко, как Лиам проскальзывает передо мной. С трудом сдерживаюсь, чтобы не выхватить бритву и не посмотреть, как быстро я смогу отрезать ему голову.

— Мистер Картер, — говорит он. — Я надеялся застать вас на минутку.

— Возможно, тебе стоит постараться, — говорю я. — Я скользкий ублюдок.

Его смех такой же искренний, как подделка “Ролекс”.

— Так мне дали понять. Как тебе гостеприимство моей семьи? Приглашаю тебя в какие-нибудь проекты?

— Небольшое покушение на убийство, — отвечаю я. — Ничего серьезного. кстати, я хотел спросить тебя. Ты упоминал, что не так давно был в Вегасе.

— Десять лет назад. После последнего конклава, — говорит он, — да.

— Мне интересно, как это случилось, когда твой брат вышвырнул тебя с континента.

— А-а. Все очень просто. Нам всем дали немного времени, чтобы, как выразился мой брат? "Убирайся нахуй". Я воспользовался возможностью, чтобы осмотреть достопримечательности.

— Это после того, как ты убил мать Аманды, — говорю я.

— Несправедливо оклеветанный, — говорит Лиам. — Я годами переживал из-за ее смерти и хотел бы только одного остановить того, кто мог совершить такую ужасную вещь.

— Сейчас ты не выглядишь таким уж потрясенным, — говорю я.

— Возможно, вы не заметили, но за последние несколько дней эту семью потрясла трагедия, — говорит он. — Мужчина может только очень сильно горевать. Я уверен, вы понимаете.

— Смерть вашего брата, должно быть, стала для вас шоком.

И если вы в это верите, то у меня есть мост в Нью-Йорке на продажу.

— Так оно и было, — говорит он. — На самом деле, именно об этом я и хотел с вами поговорить. Учитывая, что вы специалист, мне было интересно, есть ли у вас какие-нибудь соображения по поводу того, что случилось с Аттилой.

— Он мертв, — говорю я. — Кроме того, я все еще расследую это.

И я очень внимательно смотрю на тебя, приятель.

— Понимаю. Я многого не знаю о некромантии. Я слышал, что ты можешь чувствовать смерть.

— Когда это случается, да. — У меня что-то скручивает внутренности, обычно настолько незначительное, что я не обращаю на это особого внимания. Познакомьте меня с ними поближе, например, когда огненный шторм превратил Лос-Анджелес в пепел, и это будет совсем другая история. Когда Вернон упал, боль была такой сильной, что я потерял сознание примерно на шесть часов.

— Потрясающе. Что ж, пожалуйста, дайте мне знать, если найдете что-нибудь еще?

— Я передам это Аманде, — говорю я. — Кстати, если позволите, я вернусь”.

— Непременно, - говорит он, отступая в сторону. — Надеюсь, у нас скоро будет возможность снова поговорить.

— Рассчитывай на это.

Я прохожу мимо него, все мои инстинкты кричат, чтобы он не зашел мне за спину. Я действительно хочу, чтобы Аманда позволила мне убить его.

Я подхожу к Джонатану сзади, который настолько поглощен звуком собственного голоса, когда разговаривает с Амандой, что не замечает меня, пока я не шепчу ему на ухо:

— Из всех присутствующих только тебя я могу убить прямо здесь и сейчас, и никто и глазом не моргнет.

Он замирает.

— Прошу прощения, — говорит он. — Спасибо, мисс Вертер. Было очень приятно с вами поговорить.

Он ускользает, и, хотя в зале всего несколько человек, я тут же теряю его из виду.

— Спасибо, — говорит Аманда. — Я сама чуть не убила его.

— Уверен, он еще даст тебе повод. Как ты держишься?

— Я еще недостаточно пьяна для этого дерьма, — говорит она. — А ты?

— Пытаюсь избавиться от воспоминаний о том, как дед и Хельга трахались в гостиничном номере в Сан-Диего. Это как заноза в заднице. В буквальном смысле.

Аманда сдерживает смех, прикрываясь бокалом с напитком.

— У воскрешения есть свои непредвиденные последствия.

— Ты и половины не знаешь. Эй, сколько времени у этих деревенщин есть после окончания конклава, чтобы свалить из страны, прежде чем ты натравишь на них собак?

— Папа дал бы им неделю. Я дам им гораздо меньше. А что?

— Кое-что, что сказал Лиам. После последнего конклава он ненадолго съездил в Вегас. Там постоянно всплывало мое имя.

— Что-то, что я должен знать?

— Позже. Когда нас не будут окружать акулы. Я просто подумал, может, он говорит правду.

— Вполне возможно. Как дела? Ты был мёртв почти минуту. Я боялась, что Габриэла сломает тебе грудную клетку.

— Я в порядке. Немного аддерола и оксиконтина мне не повредят. Что именно ты сделала? Это было нечто большее, чем просто удар по сердцу или насыщение лёгких кислородом.

— Я насытила твою кровь кислородом. Точнее, превратила твою кровь в насыщенную кислородом. Есть небольшая разница. Я создала воздух в твоих лёгких. Я перезапустила твоё сердце, по очереди изменяя форму предсердий и желудочков, пока кровь не начала циркулировать, а потом вернула всё в норму. Я уже делала это раньше.

Изменила мою кровь. Создала воздух. Изменила форму моего сердца. Я вспоминаю, какую ещё магию она творила. Создавала таблетки из ничего. Точнее, я думал, что они появляются сами собой. Трансмогрификация, более подходящее слово. И если это её конек, то она чертовски могущественнее, чем я думал.

Было бы бестактно спрашивать, прав ли я. Многие маги не хотят, чтобы кто-то знал, на что они способны. Понятный. Если знать сильные стороны противника, можно вычислить его слабые места. Если она захочет, чтобы я знал, она мне скажет.

— Ценю твою заботу, — говорю я.

— Не переживай, — отвечает она.

В центре комнаты появляется Бигсби и звонит в колокольчик. "Дамы и господа, ужин будет подан в столовой.

— Ты правда собираешься позволить ему подавать нам еду?

— Я не вижу другого выхода, — говорит она. — К тому же я не думаю, что он что-то предпримет. Бигсби объявит, если с едой что-то не так, до того, как мы приступим к трапезе, и никто из присутствующих не станет использовать свою магию, чтобы проверить, не отравлено ли что-то.

— Верно подмечено, — говорю я. — А если кто-то из твоих родственников погибнет, это сузит круг подозреваемых.

— Вот что мне в тебе нравится, Эрик. Ты такой оптимист.

В обеденном зале есть одна особенность: он кажется одновременно огромным и уютным. Мы сидим за длинным столом, сервированным на пять персон. На столе нет никаких украшений, поэтому всем хорошо видно друг друга. Другими словами, укрыться здесь негде. Такой обыденный предмет, как канделябр, вряд ли пригодится в перестрелке, но в магической схватке он может сыграть решающую роль. Когда вы используете магию, все может стать оружием или щитом.

Я неловко ерзаю на стуле рядом с Хельгой справа и Лиамом слева. Габриэла сидит напротив меня, слева от нее Отто и Шивон, а справа Тобиас. Аманда во главе стола. Рядом с Хельгой пустует место.

Габриэлу и Аманду разделяет какое-то странное правило этикета, согласно которому партнеры не должны сидеть рядом друг с другом, но в сложившихся обстоятельствах это лучшее решение. Мы оба сидим рядом с теми, кто представляет наибольшую угрозу, так что, если что-то пойдет не так, мы сможем сразу перейти в наступление.