Аманда хватает ее за руки.

— Продолжай в том же духе, и он услышит, — говорит она. — Что, черт возьми, произошло?

— Я превратился в настоящего парня, — говорю я. Я переворачиваюсь и медленно сажусь. — Черт, как же больно.

— Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что, черт возьми, происходит, — говорит Аманда.

— У меня все еще были связи с Миктланом, которые нужно было разорвать, и я это сделал. Какие у меня глаза?

— Черные как смоль, — отвечает Аманда.

Это подтверждает одну вещь. Каким бы человеком я ни был, во мне все еще остались частички Миктлантекутли, как шпинат в зубах. Что-то мне подсказывает, что я никогда от них не избавлюсь. Я понятия не имею, хорошо это или плохо. Важно то, что Миктлан больше не в опасности. По крайней мере, не из-за меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Габриэла.

— Нормально, — отвечаю я. — Всё в порядке.

Я. На самом деле я чувствую себя не просто хорошо, а даже лучше. Теперь, когда все улеглось, я чувствую себя самим собой, как никогда с тех пор, как месяц назад очнулся в том бункере в Сан-Педро. И это логично. Я буквально не был самим собой. Все чувства притупились, и я даже не замечал этого. Теперь все обострилось. Но, конечно, есть и обратная сторона.

Меня захлестывает шквал эмоций. Смерть Макфи месяц назад, это как удар под дых. В голове звучат крики мужчин и женщин, чьи души были сломлены, когда я уничтожил Дариуса. Схватка с Бабой Ягой, осознание того, что в тот момент я потерял группу людей, которым, как мне казалось, я мог помочь. Тех, кто, как мне казалось, мог помочь мне.

Не говоря уже о том, что я только что услышал. Было ли это на самом деле? Сказала ли Габриэла то, что я думаю? Правда это или нет, но это задело во мне какие-то струны, на которые я сейчас не хочу обращать внимания.

— Ты неважно выглядишь, — говорит она. — Ты что-нибудь помнишь?

Множество. Много.

— Ничего, — говорю я. — Пока не очнулась, ничего не чувствовала. Стоял здесь, а потом оказалась на полу. Кстати, спасибо.

Габриэла и Аманда смотрят на меня так, будто ждут, что я вот-вот упаду в обморок. Справедливо. Я не уверен, что у меня получится.

— Серьезно, я в порядке, — говорю я и ковыляю к шкафу. Там, как на витрине универмага, разложены костюмы, галстуки, рубашки, брюки, боксеры, смокинг, носки, запонки.

— У тебя есть футболки моего размера?

Я не хочу забрызгать кровью что-нибудь красивое.

— Да. Посмотри налево, — говорит Аманда.

— Неплохой трюк, — говорю я, натягивая черную футболку и морщась от боли. Как бы я ни двигалась, ткань трется об ожоги, как наждачная бумага. — Это часть управления поместьем?

— Что-то вроде того, — отвечает она. — Ладно, Миктлан. Я понятия не имею, что это за чертовщина, но почему ты весь в ожогах?

— Отто и Ганс, — отвечает Габриэла. Рассказывать особо нечего, и она вкратце вводит Аманду в курс дела, а я отвечаю на пару вопросов о деталях.

— Черт бы побрал эту чертовщину, — говорит Аманда. — Теперь все встало на свои места. Я всем сказала, что Бигсби проходит плановое техобслуживание. Конечно, не все поверили, но никто ничего не говорит. Я проверила его так тщательно, как только могла. Он во многом похож на компьютерную программу, только создан с помощью магии, а не кода.

— Ты что-нибудь нашла? — спрашивает Габриэла.

— Да, — отвечает Аманда. — Кто-то изменил заклинания, отвечающие за его осознанность и мотивацию. Изменения едва заметные, но я с детства вожусь с Бигсби.

— Осознанность и мотивация?

— Он не замечал некоторых людей. А если и замечал, то не помогал, когда они попадали в беду.

— А может ли он заметить отсутствие людей?

— Что ты имеешь в виду?

— Знает ли он, что Ганс мертв?

Аманда хмурится, склоняет голову набок и закрывает глаза. Через мгновение она открывает их и говорит:

— Черт. Он не учел ни тех, кто пропал, ни тех, кто появился.

— Появился? — переспрашивает Габриэла. — Кто-то проник на территорию?

— Если и так, то его здесь уже нет, — отвечает Аманда. — Не знаю, как им это удалось, но это может объяснить, как кто-то добрался до моего отца. Черт возьми.

Я вижу, что ситуация вот-вот перерастет в сеанс жалости к себе, а у нас на это нет времени. Я меняю тему.

— Кого он не мог видеть?

— Ты, Лиам и Хельга, — говорит она. — Не знаю почему. С тобой всё понятно. Ты, препятствие, и тебя можно убить, не нарушив проклятие. Но я не понимаю, при чём тут Лиам и Хельга.

— У Шивон зуб на Хельгу, — говорю я. — Я могу её понять. И она знает, что у нас с Хельгой, у Хельги и моего деда, были свои отношения, так что она могла подумать, что я встану у неё на пути. Но это не объясняет Лиама.

— Или то, как она собиралась это сделать, — говорит Аманда. — Ей нужен кто-то другой, чтобы спустить курок, иначе проклятие падёт на неё.

— Пока мы не отклонились от темы, расскажи, что ты планируешь делать с Бигсби?

— Он в порядке. Все дыры, которые я смогла найти, залатаны, — говорит Аманда. — И я добавила дополнительные меры предосторожности. Если кто-то попытается вмешаться в работу этих заклинаний, я узнаю. Если каким-то образом им удастся обойти защиту, Бигсби будет проверять себя миллион раз в секунду. Если его состояние не будет в точности соответствовать результатам предыдущих десяти тысяч проверок, он отключится. Но это не самое страшное. Я вообще не понимаю, как кто-то смог до него добраться. О том, как он работает, знаем только я и мой отец.

— Кто-то всё-таки разобрался, — говорит Габриэла. — Может, Шивон?

— Я в этом сильно сомневаюсь. Она сильна в растениях. Наверное, она могла бы, но я так не думаю.

— Можно вычеркнуть Ганса из списка, — говорит Габриэла.

— И Тобиаса, — добавляет Аманда.

— Почему Тобиаса? Я знаю, что у него нет магии, но что, если у него есть какой-нибудь артефакт или талисман или он просто знает секретный стук, чтобы управлять Бигсби?

— Может быть, — говорит Аманда. — Но я так не думаю. Я провела с ним немного времени, и он, ну, не то чтобы робкий. Скорее, настороженный.

— Напуган до смерти, — говорит Габриэла. — Не знаю, как он воспримет новость о смерти отца.

— Будет плясать на его могиле?

— Нет, — говорит Габриэла. — Этого парня запугали до смерти. Как только он узнает, что Ганс мертв, он примется за Отто, хоть тот его и пугает. А если Отто не будет рядом, он переключится на любого, кто окажется в поле зрения. Я не думаю, что он способен на такое, даже если бы мог.

— Остаются Лиам и Хельга. Нет. Кое-кого не хватает. Адвоката. Как там его, черт возьми, зовут?

— Джонатан, — отвечает Аманда. — Он явно что-то замышляет, такие, как он, всегда что-то замышляют, но я не думаю, что дело в этом. Если бы дело было в этом, он бы не взвалил на себя всю тяжелую работу.

— Логично. За это я и люблю Лиама.

— Я тоже, — говорит Габриэла. — Но я бы не стала сбрасывать со счетов Хельгу или Шивон. Хельга раньше жила здесь. Она может знать о поместье то, чего не знаем мы. А Шивон, та еще темная лошадка.

— Она говорит, что приехала убить Хельгу, — говорю я. — Но доказать это невозможно.

— Мы что-то упускаем, — говорит Габриэла. — А что, если дело не в наследстве? Что, если речь идет о консолидации власти? После смерти Ганса контроль над его активами перейдет к Отто?

— К Хельге, — отвечает Аманда. — Но она, скорее всего, отдаст их Отто.

— А что насчет Хельги?

Аманда хмурится.

— Не знаю. Либо к Отто, либо к Лиаму. Скорее всего, к Лиаму. У нас есть свод правил на этот счет, так что я знаю, что ответ где-то есть, но мне придется его искать. В этой семье все держится на преемственности.

— Если все, кроме тебя, умрут, кто получит их имущество? — спрашивает Габриэла.

— Я, — отвечает Аманда. — И тогда у нас будут большие проблемы. Проблема с местами власти в том, что кто-то должен на них сидеть. Максимум через пару дней начнется война магов. Честно говоря, она не будет масштабной, ведь все влиятельные члены семьи сейчас здесь, но все равно будет довольно жестокой.