Что происходило дальше, Кара помнила отрывками. Сначала тряска на плече Ягара, пока он бежал с ней по бесконечным коридорам, потом тряска на лошади, и она — поперек седла, но держал ее кто-то другой, Ягар же на черном мерине мчался рядом, бросая на Кару беспокойные взгляды. Не раз смыкались земля и небо, погружая мир во тьму, а потом ослепляя блеском — не всегда солнца. Назойливые изобильные молнии ослепляли глаза, каждый раз, когда она пыталась открыть их, а тело сжималось и вздрагивало от укусов крошечных ртов — то ли грызунов, то ли насекомых. Ветер дул с такой силой, что казалось, кожа оторвется от костей. Мир тонул в реве и громе: грохотали копыта лошадей, высекая искры по каменистому грунту, гремели небеса, плюясь огненным градом, кричали люди — ее и чужие. Однажды Кара увидела глаза Лэйна, беспокойно глядящие куда-то поверх ее головы.

Потом стало потише. Голову пронзал заботливый шепот Ягара, который то извинялся, что так долго искал ее, то ругал за то, что Кара оказалась настолько безрассудной.

— Это все сагуро виноваты, — оправдывался Ягар. — Я хотел идти на Болота Кальмы, искать тебя там, но сагуро велели поклониться Асхару и ждать в замке Сантаны. Однажды я им уже поверил, решил и на этот раз положиться. Но будь же они проклята, эти сагуро. Теперь не знаю, что и думать. Вроде как, они оказались правы. Ты сама сунулась к Асхару. Не думал, что ты можешь быть такой дурой, детка. А с другой стороны, если бы я послушал не сагуро, а самого себя, то давно нашел бы тебя на Болотах Кальмы, и, кто знает, может, мы бы уже строили собственный дом где-нибудь на севере Тардара. Не толкай меня, Лэйн, я знаю, что говорю. Лучше переверни ее на бок, надо сменить повязки. И этот корень надо измельчить лучше. Ты не врага в битве рубишь, а лекарство делаешь, тут другой подход нужен.

А через какое-то время мир и вовсе успокоился. Исчезла боль, тряска и бесконечная беготня с препятствиями. Однажды Кара заснула без лихорадки и кошмаров, а провалилась в долгий, целебный сон, и в нем не было ни Растерзателя, ни Асхара, ни темноволосой женщины, которая в ней разочаровалась, но великодушно давала еще шанс.

Кару разбудил треск костра и божественный запах блинчиков на молоке, которые она так любила в детстве. Их часто пек ей дед, и только у него они получались правильными — теми самыми блинчиками из детства. А сейчас он жарил их на костре.

Открыв глаза и стараясь не шевелиться, чтобы не развеять мираж, Кара глядела на Ягара, который пристраивал над костром сковороду с очередным блином. Стопка готовых золотистых кружков возвышалась на деревянном блюде неподалеку. Дед ее теперь был не старым, а значит, отмахнуться от недавнего прошлого не получится. Ягар, действительно, служил у Асхара, получив от того новую внешность, и неважно, что было причиной: услышал ли он зов сагуро, или хотел начать новую жизнь. Главное, что сейчас Ягар был с ней, жарил блины и знакомо улыбался сквозь языки пламени.

Кара перевела взгляд на руку, которая поправила сползшее с нее одеяло, и поняла, что ее голова лежала на коленях еще одного знакомого человека. В глазах Лэйна не исчезла тревожность, но ярче в них светилось другое чувство — оно находило отражение и в глазах Кары тоже. Так повелось, что каждый раз, когда Кара видела Лэйна, с внешностью рыцаря что-то происходило. Вот и сейчас его голова была забинтована так, что оставались лишь глаза, да часть носа. Видно было, что к повязке приложил руку Ягар. Только он умел так бинтовать. Впрочем, и на самой Каре хватало бинтов, поэтому они с Лэйном не сильно-то отличались друг от друга.

— И все же, ты бы от нее подальше держался, — пробурчал Ягар, разрушая сказку. — Она, конечно, еще не заразилась, хотя давно должна была заболеть, но, мало ли что. Я-то развалина, мне недолго осталось, и ты труп ходячий, а вот ей жить.

Кара нашла руку Лэйна и сжала ее, еще не веря в то, что происходит. Ответное пожатие придало сил. От рыцаря, вероятно, снова бывшего, сильно пахло травами, и руки у него тоже были забинтованы, но то было неважно. После кошмара — наяву и во сне, происходящее казалось заслуженной наградой. Дед был жив и даже помолодел, жарил ей блинчики. Лэйн обнимал так крепко, что его выбор был очевиден. Он выбрал тьму любви к Каре, а не свет своей веры, а значит, в ее мире поднялось солнце.

На самом деле светило клонилось к горизонту, освещая троицу у костра теплым розовым светом. Первые звезды робко искрились у потемневшего горизонта. Неподалеку щипали сочную весеннюю зелень кони, в высокой траве слышался говор ручья, тенькала вечерняя птица. И над всей этой пасторалью расплывался божественный аромат свежих блинчиков. Ягар подготовился основательно. На чистой тряпице, разложенной на земле, громоздились тарелки со сливочным маслом и медом, миска с тестом, кувшин молока, мешочки с мукой, солью и какими-то травами, которые он любил добавлять во все блюда, которые готовил.

Перехватив удивленный взгляд Кары, дед довольно улыбнулся.

— Гадаешь, как я все это сюда притащил? Так я готовился. Кстати, мы сейчас недалеко от Сонмира, это деревушка на севере Имаргоне. Увы, уже пустая деревушка. Серая Гниль всех извела. Поэтому мы решили остановиться в поле, хотя в избе, конечно, было бы удобнее. Нам с Лэйном все равно, но за тебя я боюсь. Раз ты не заразилась, вероятно, уже не заразишься, но ты ж меня знаешь, рисковать я не люблю.

— Подожди, дед, не тараторь, — Кара подняла руку, чувствуя, как проходит слабость. Что бы Асхар с ней ни делал, но дедово лечение творило чудеса.

— Давай по порядку. Как вы вместе оказались?

— Нет чтобы похвалить мою шевелюру, — вздохнул Ягар. — Мы не вместе, мы из-за обстоятельств.

— Из-за меня, — уточнила Кара, устраивая голову поудобнее на колене Лэйна. Тот не возражал, она тем более. Рыцарь глядел в костер с таким спокойствием, будто других дел, кроме этого глядения, у него не было.

— Из-за тебя, — кивнул дед, который выглядел моложе Лэйна. — Мы с ним сцепились, когда рыцари штурмовали свой замок, пытаясь его отобрать у мортов. Я же, вероятно, его и заразил. Асхар хоть и хвалится, что Серая Гниль у него под контролем, да то ерунда, конечно. Болезнь не трогает мортов, но только до того времени, пока на алтаре в замке не высохнет жертвенная кровь. Так что я тоже заражен, только пока не умираю.

— А он?

— Он умирает, — пожал плечами Ягар. — И не надо на меня так смотреть. Мои травы и порошки тут бессильны. И жэрэмэ тоже. Даже если я найду алтарь и зарежу там еще пару рыцарей, вылечить Лэйна не смогу. Тут либо умирать надо, либо оживлять Растерзателя. Но тогда лучше сдохнуть, поверь мне на слово.

— И я тоже заражена?

— А вот здесь чудеса какие-то, — развел руками дед. — Ты не заражена, я проверил, и это удивительно. Может, сагуро что натворили, может, еще какая причина, пока не разобрался. И, наверное, не разберусь, времени не осталось. Ты спрашивала, как мы вместе оказались. Когда узнали друг друга, то решили поговорить и сложили мечи. Как можно говорить с тем, у кого нет языка? Но мы вот умудрились, о тебе вспомнили. Лэйн, оказывается, уже недели две тебя искал. Он и предположил, что ты, вероятно, в подземельях замка. А я вспомнил сагуро недобрым словом. В бывшем замке Ордена много тюремных башен и темниц, которые защищены от любой магии, они ж для мортов строились. Прости, что так долго ходил. Рыцарей я по-прежнему ненавижу, и с ним, — Ягар кивнул на Лэйна, — у нас временное перемирие. Мы с ним оба сдохнем, поэтому решили побыть пока вместе, ждать недолго осталось.

Дед снял с огня сковороду с последней партией блинов и махнул Каре, подзывая ее к костру.

— Давайте ближе, чай будем пить с блинами.

Легко у него получалось: говорить сначала про смерть, потом про блины.

Лэйн встал первый, и Кара поняла всю серьезность слов Ягара. Рыцарь ступал осторожно, словно шел по битому стеклу босыми ногами. Он будто стал ниже и нес тяжелый груз на плечах. Доспехи лежали грудой поодаль на земле, а из-под рубашки Лэйна виднелись бинты — местами покрытые бурыми и черными пятнами. Повязки охватывали его шею, покрывали лицо, руки и, наверное, все тело. По запаху Кара догадалась, что Ягар положил под бинты траву горянку, которой лечил лихорадки. Очевидно, что горянка против мортовской магии была бессильна.