Кара не умерла и очнулась, когда луна еще не успела исчезнуть с горизонта. Над ней тряслись звезды, самой же Каре было неудобно и холодно. Но боль исчезла — и в груди, и в ладонях. Разве что чесались старые комариные укусы. Лэйн нес ее на руках через болота, погрузившись в грязь по колено, а впереди мелькали знакомые огни. Чудо случилось, но не то.

— Поставь меня, — прошептала она, и Лэйн вздрогнул, явно не ожидая, что так скоро услышит ее голос. Наверное, думал, что принесет в лагерь ее труп.

— Видишь, — сказала Кара, показывая на дыру в рубахе и зажившую кожу — грязную, но даже без шрама. Тьма или жэрэмэ решили все за нее. Если воскрешала Тьма, значит, Кара скоро не будет отличаться от Принца Саргуля, если помогала жизнерушительная магия, то ее жизнь могла оборваться на следующей неделе.

— Я в порядке, да и ты с трофеем, — она указала на мешок с головой Асхара, который болтался на поясе Лэйна. — Есть с чем вернуться к рыцарям, чтобы они тебя приняли, как родного. Мне больше неважно, почему ты предал нас с дедом. Я другая, да и ты тоже. Разойдемся, у каждого своя дорога. Я хотела мстить, но моя месть утонула в трясине. Надеюсь, и твоя тоже.

Чтобы не смотреть, как Лэйн открывает рот, пытаясь ей что-то сказать, Кара отвела глаза. Трудно, наверное, когда ты родился, умея говорить, а потом это умение у тебя отняли.

— Ты хочешь сражаться с мортами, — не спросила, а сказала она. Лэйн кивнул.

— Хочешь быть с добром, которое победит зло.

Снова кивок.

— У тебя ничего не выйдет, — вздохнула Кара. — И вовсе не потому, что тебе помешаю я или кто другой. Старые двери уже не откроются. Новых же пока нет. Это не наша с тобой война.

Лэйн отчаянно затряс головой, но Кара не стала его переубеждать. Она и сама в этих болотах потеряла свою дорогу.

— Прощай, рыцарь, но знай. Если твоя жизнь уйдет в смерть, я найду тебя там.

На этот раз Лэйн кивнул, соглашаясь, а потом порывисто, но крепко обнял ее. Кара же уткнулась в его грудь, с трудом сдерживая слезы от того, что вдруг поняла: общего будущего у них не было.

Лэйн ушел к своим, унося с собой трофей, который мог стать его пропуском к новой жизни в новом Ордене Сантаны, Кара же старалась не думать, зачем он искал ее на болотах. Спас ли случайно, или, может, знал, что она собиралась поднимать Саргуля, и хотел помешать? А может, Лэйн думал, что это ее голова станет пропуском к его свободной жизни в Альфарском королевстве? Но подвернулся Асхар — цель куда более достойная и знаменитая, чем какая-то рабыня-морт из Тихого леса.

Тьма продолжала нашептывать гаденькие мысли, Кара же обливалась слезами вместе с луной, которая будто специально задержалась на небосклоне, чтобы составить ей компанию.

Когда ей на плечо приземлилась крылатая мышь, которая когда-то жила с Усаем, девушка не удивилась. Покрыль тоже старался выжить и справедливо рассудил, что раз Кара забрала у него кормильца, то теперь обязана заботиться о нем. Кара возражать не стала и медленно побрела к лагерю.

Там царил хаос. Рыцари Ордена еще шастали между постройками, что-то вынюхивая и высматривая. Ни живые, ни мертвые их не интересовали. Лэйна среди них Кара не заметила. Весь лагерь был усеян трупами болотников, которые выглядели так, будто умерли столетия назад. Их мертвые тела грызли собаки, нисколько не смущаясь тем, что пожирали своих бывших хозяев. Под разорванными тряпками на одном трупе Кара не увидела даже плоти — только высушенные кости. Мертвых рабов тоже хватало, хотя больше было живых. Одни по привычке испуганно жались к баракам, другие цеплялись к рыцарям, умоляя взять их с собой, но те лишь отмахивались. Лишние рты им были не нужны.

Вскоре Кара поняла, что искали рыцари и никак не могли найти. Вероятно, Сатис или кто другой сказал им о клуатонах, которые собирали посредники. Спрятавшись в рассветном тумане, она наблюдала, как переворачивали вверх дном хижину Зорфуса. Сам Зорфус, к великой досаде ищущих, лежал неподалеку с простреленным горлом. То ли бежать пытался, то ли просто попался под руку.

Дождавшись, когда рыцари ушли, а лагерь погрузился в непривычную для него дневную дрему, Кара разрезала Зорфуса и вытащила у него из желудка клуатоны, с которыми тот собирался бежать. Оставалось удивляться, как бедолагу не разорвало. Облачившись в свежую рубаху и чистые штаны, которые нашлись в сундуках Зорфуса, Кара вышла на залитую солнцем площадку и сказала, обращаясь к тем, кто забился в бараках не в силах побороть страх перед новыми обстоятельствами.

— Я иду в Имаргон. Зову с собой всех, кто хочет вернуться и свободно жить среди альфаров. У меня есть плата за нашу свободу. В мире война, но мы имеем право начать все сначала.

Она была честна с теми, кого звала с собой. Умолчала Кара лишь об одном. В Имаргоне ее интересовала не свобода и не городская жизнь, о которой она когда-то мечтала. Сейчас Кару вело одно. Ей нужно было найти Первый Купол Растерзателя раньше, чем это сделает Асхар. В том, что поганец выжил и нашел способ излечить рану от санкристия, она не сомневалась. Отсутствие головы для некроманта никогда не было сильной помехой.

Лэйна она тоже обманула. Кара не могла остаться в стороне и в Тардар убежать у нее вряд ли бы получилось. Если рыцарь собирался сражаться мечом и кровью на поле боя, то Кара обращалась к Тьме.

Но во имя света.

— Почему только пиво? У нас все цветные водки закончились.

Хильма заглянула в корзину, которую Кара принесла с базара, и недовольно вытерла руки о передник.

— Денег не хватило, — пожала плечами Кара. — Мясник снова цены поднял, я решила взять грудку, а на оставшиеся муки купить. Завтра ждут подвоз из Ардора, завтра и купим.

— Завтра будет завтра, — не унималась Хильма, — а сегодня что пить будут?

В зале тренькнул колокольчик, и Хильма поспешила встречать гостей. Кара же решила, что ее хозяйственные дела на сегодня закончились и удалилась в свою комнату.

Увы, дом в городе, о котором она так долго мечтала, оказался еще одной иллюзией.

До Имаргона с Карой добрались еще пять рабынь, включая Хильму, хотя из лагеря смертников вышли пятнадцать человек. Болезни, стычки с бандитами и нападение волков удалось пережить не всем. Их осталось шестеро, когда они подошли к воротам города. Пока Кара ломала голову, как найти Сатиса, чтобы продать ему клуатоны, в Хильме, которая выросла и прожила в Имаргоне пятнадцать лет, пока ее не продали в рабство из-за семейных долгов, проснулась деловая жилка. Она нашла нужного стражника и обменяла клуатоны, получив пропуск на вход и деньги — много денег.

В городе первое время решили держаться вместе.

Спустя три недели шесть бывших рабынь владели двухэтажной таверной в Речном квартале Имаргона, но счастьем их новую жизнь назвать было трудно. Таверну купили за очень дешево у спешно покидавшего город купца, который распродавал все, чем владел, и уезжал в Согдарию — страну, находившуюся так далеко, что не на всех альфарских картах ее можно было найти.

В те дни многие уезжали из Имаргона. Официально Альфарское королевство воевало только с Кеджаром, о восстании мортов же говорить запрещалось. Но Бургон и еще несколько десятков городов были захвачены, замок Ордена Сантаны стал оплотом мятежников, а большинство торговых путей, ведущих к Имаргону, регулярно подвергались нападениям — то мортов, то разбойников.

Начиналась весна — самое голодное время года, и перебои в поставках давали о себе знать. Имаргон еще не голодал, но богатые горожане уже начинали спасать добро, вывозя целые караваны телег в порт Сарангат. Оттуда нагруженные корабли спешили укрыться в гаванях дружественных стран, которых у Альфарского королевства осталось не так много. За годы агрессивной внешней политики альфары успели испортить отношения со многими.

Подкрепление из столицы не пришло. Кеджар двинул в наступление, осадив три южных порта, за которыми открывался путь на столицу, и королева Гольдена Первая отозвала свою гвардию, велев северным городам самим решать проблемы с мятежниками.