— Как скажешь, мой генерал, — хмыкнула Стафия. — Сделаю. Но все-таки почему?

— Что «почему»? — не поняла Кара.

— С чего вдруг ты передумала и решила помогать Асхару? Ведь я тоже морт, и в твоих глазах вижу желание мести. Если задумала подобраться к нему со спины, только себя погубишь. Открою страшный секрет. Асхар уже наполовину Растерзатель, по силе ему нет равных. В тебе проснулся сильный дар Тьмы, но твоя магия и наполовину не сможет соперничать с его мощью. Даже если решила убить себя, чтобы отомстить за рабство и смерть Ягара, легче сразу зарезаться санкристием. Кстати, прими мои соболезнования насчет деда. Морт он был хороший, но это Сатис его убил. Подробностей, к сожалению, не знаю. Скажешь, почему согласилась помочь Асхару?

Каре пришлось выждать паузу, чтобы успокоиться. Упоминание деда вызвало ненужные воспоминания и слишком сильную ненависть к Асхару, которого она считала главным убийцей. Следовало быть осторожнее и не забывать, что магия Стафии питалась с «накормленных» кровью алтарей мортов. Кара опустила глаза в пол и постаралась убрать эмоции из голоса:

— Я ненавижу Асхара, это правда. Но я также поняла, что смогу переступить через ненависть, если он выполнит то, что когда-то обещал. Хочу уехать в Тардар. Я найду ему голову, а он даст мне билет в новую жизнь. Не хочу оставаться на этой земле, кому бы она в будущем ни принадлежала.

Наверное, у Кары получилось придумать правильный ответ, потому что Стафия от нее отвязалась. На том и расстались.

Зная, что ей предстоит, Кара не спешила, хотя солнце и клонилось к закату.

Постояла у мутных вод Первой речки, попыталась увидеть свое отражение, но поняла, что лишь тянула время. Ягар как-то сказал, что бывших убийц не бывает, и сейчас Кара была с ним полностью согласна.

Нужный дом в трущобах она выбрала по запаху. В нем умирали много и часто, и он был похож на давно сгнивший зуб, от которого остались одни корни. Внутри тянуло сыростью и бедностью. Кара склонилась над стариком, который давно забыл, сколько ему лет, но она-то его возраст видела в точности до дней и часов — до последних часов. Удивительно, что он прожил аж сто пять лет. У него давно никого не осталось. Все, кого он любил, и кто любил его, покинули этот мир. То был особый вид вселенской несправедливости: когда ты хочешь, но не можешь умереть. Ему оставались еще пять дней голодного существования, мук которого он все равно не замечал из-за болезни. В его голове росла опухоль — как у Карпа.

Сейчас Кара ничем не отличалась от Асхара и даже не пыталась приложить холодное к ноющей от боли совести. На поиски другой жертвы времени не было, к тому же, старый боевой купол мортов находился прямо под домом. Именно поэтому Тьма привела ее сюда.

— У тебя есть дети, внуки? — спросила она, склонившись над больным. — Я хочу забрать твою жизнь, но могу им помочь.

У нее аж зубы свело от того, насколько скверно прозвучали собственные слова. Никогда не было меньшего зла. Все зло — на одно лицо, и лик этот уродлив и омерзителен.

— Не убивай, — прохрипел старик, и в глазах его стояли слезы. Любая жизнь на то и жизнь, что будет цепляться за каждую секунду, за еще одну возможность сделать вдох.

Нож так и остался поднятым в ее руке.

«Да что с тобой? — возмущалась Тьма в ее голове. — Может, рассказать кое-что из его биографии? Как он забил до смерти жену, издевался над собственными детьми, ограбил и изнасиловал пятнадцать женщин, вешал котов и собак? Не можешь покончить с ним, иди в соседний дом, там ребенок умирает от смертельной болячки, мать будет только рада, если ты закончишь его мучения, да еще и денег семье дашь. А в доме напротив пьяница раненый лежит, кровью истекает. Его в драке битой бутылкой порезали, жить ему от силы час. В Речном квартале каждую минуту кто-то умирает, а ты тут над стариком задумалась. Да, у него еще неделя жизни, но что он за нее успеет сделать? Нажрется тараканов, крысу поймает — все. А что ты сделаешь? Людей и мир спасешь!»

Слова от Тьмы про спасение людей и мира звучали издевательски. Тем более что Кара не считала, что люди жили «для чего-то». Как не считала себя рукой правосудия. Неделя у тебя или час — в том времени был смысл, ни ей, ни Тьме неведомый.

Кара не знала, зачем она это делала. Точно не ради себя и не потому, что хотела спасти Имаргон. К людям она испытывала равнодушие, граничащее с едва терпимостью. Но в ее жизни совершенно странным образом появился Лэйн. Он показал ей, куда идти в момент, когда Тьмы в Каре стало слишком много. Она не знала, куда приведет та дорога. Просто решила верить в путеводный свет мерцающей звезды надежды.

Кара давно поняла, что хотела смерти Асхара не из-за Карпа и даже не из-за Ягара. Ненависть тянулась корнями глубже, в ее первую жизнь, и касалась личных отношений с Растерзателем, о которых Кара ничего не помнила. Сделка с сагуро тому была виной или иные причины, но, легко вспомнив черные заклинания мортов, Кара не могла открыть дверь своей памяти шире. Чем сильнее становился Растерзатель в теле Асхара, тем быстрее рос в Каре страх. Может, она и не помнила, но ясно было то, что ее отношения с Императором мортов были непростыми и оборвались неожиданно — и для нее, и для него.

Итак, не ради человечества, не ради Ягара и даже не ради Лэйна Кара хотела помешать Асхару завершить ритуал вызова Растерзателя. Она боялась за себя. Страшилась последствий своего поступка в той, другой жизни, которую не могла вспомнить.

Через час Кара уже тряслась в повозке, направляющейся к Тоцкане, деревушке, где окопались рыцари Ордена Сантаны с новым прасалом. Рядом с ней застыл, будто на кол посаженный, Фарм, секретарь Сатиса. Взгляд его был застывшим, из уголка рта иногда капала слюна, которую Кара заботливо подбирала платочком. Она очень надеялась, что за четверть часа оставшегося пути, парень придет в себя после того колдовства, которого над ним учинили.

Легче было обратить его в зомби, в покорного мертвеца, но Кара продолжала верить в меньшее зло и решила применить то же заклинание, что однажды использовала на Усае. Для таких дел всегда нужна чужая кровь, но в тот раз на болоте выбрать жертву оказалось легче. Впрочем, совесть и тут умудрялась сыпануть соли на рану. Кара до сих пор считала, что победила кеджарку в честном бою, однако Тьма напоминала о мертвецах в земле, которая опутала ноги противницы по велению Кары.

Откормленные лошади из личной конюшни Сатиса, личный же конюх и личный секретарь с поддельным письмом от управителя города — таким образом Сатиса еще не грабили. Кара не убила Фарма, но знала, что жизнь парня уже не будет прежней в том смысле, что писать и думать ему потом будет трудно. По сторонам она не глядела. Все ее внимание было приковано к собственным пальцам, с которых так тяжело смывалась стариковская кровь.

Почему в ее мире существовала только такая магия? Почему нельзя было заколдовать человека силой воли, магией, извлеченной из трав или камней, мощью солнца или луны? Такое колдовство встречалось в альфарских сказках, которые любил читать дед Ягар маленькой внучке. Но, повзрослев, Кара столкнулась с реальностью, где волшебство не имело ничего общего с прекрасным. Оно было злым, ограненным болью, страхом, кровью и Тьмой. И оно всегда требовало жертву. Маленькая волшба — можно задавить таракана или обойтись собственной кровью. Большая магия хотела смерти, непременно, человеческой.

Несмотря на позднее время — солнце давно село, в лагере рыцарей царила суматоха. Каре показалось, что они готовились к ночной стычке с мортами или даже к атаке на свой бывший замок, но с ночными гостями, разумеется, военными планами никто не делился. Хорошо было, что прасал, вообще, согласился их принять. Кара опасалась, что их заставят ждать до утра, но новый командир ордена оказался деловым человеком, который, в первую очередь, ценил свое время.

Когда их вели в избу, которую занимало начальство, Кара вертела головой по сторонам, пытаясь увидеть Лэйна, но рыцарей на улицах деревни было много, и все они производили впечатление очень занятых. Лэйна нигде видно не было, зато она приметила новичков в зеленых плащах и было их куда больше, чем рыцарей-ветеранов. В Имаргоне ходили слухи о больших потерях Ордена в боях с мортами, но истинное положение дел Кара оценила только сейчас. Орден Сантаны набирал новобранцев со всех частей Альфарского королевства, и, судя по всему, отчаянно не успевал их готовить.