Они сидели в воде и молча глядели друг на друга. Кара в мокрой одежде, Лэйн — покрытый своими шрамами, а сверху на них равнодушно глядело бледное зимнее солнце. Уж ему-то точно было все едино, что там за чувства бушевали в сердцах двух совершенно разных людей.

— Ты ведь не хочешь жить с мортами? — вдруг спросил рыцарь, и Кара отметила, что его тон стал серьезным. Из голоса Лэйна исчезли смешинки, и она поняла, что сейчас он скажет что-то очень важное. То, что может изменить и ее судьбу тоже.

— В город хочешь?

Кара кивнула, не в силах выдавить ни слова. Он будто читал ее мысли.

— Имаргон — не место для такой девушки, как ты, — со вздохом сказал Лэйн и поднялся. Кара едва успела отвернуться, потому что рубашка рыцаря, хоть и удержалась на бедрах, но тоже намокла, прилипнув к телу. Его же это совсем не волновало.

Взяв ее за руку и, не спрашивая согласия, он поднял Кару из воды, но ладонь девушки не отпустил. Так и стоял, словно забыл, что хотел сказать и сделать.

— Не ходи в город, Кара, — наконец, произнес он, но приказа в его голосе она не услышала. То была просьба, столь необычная из уст рыцаря. — Но ты ведь все равно пойдешь, так?

Кара была ниже Лэйна на две головы, но дно родника было неровным, и она оказалась на возвышении. Его лицо находилось рядом с ее — слишком близко. Кара почувствовала, как ее сердце стукнуло и замерло в испуге. Вдруг он ее поцелует? Она понятия не имела, откуда у нее взялась такая мысль. Та просто появилась и осталась в голове навсегда — пугающая, дающая надежду. Манящая.

— Если бы ты дежурил на Стене и увидел беглых мортов, а среди них — меня, ты бы нас пропустил? — хрипло спросила она.

Кара потом много раз проклинала себя за тот вопрос, но тогда у нее был только один шанс узнать правду.

Рыцарь откликнулся не сразу. Его глаза так пристально смотрели на нее, будто хотели разрезать и заглянуть внутрь.

— Нет, — наконец ответил он. — Особенно после того, что я о тебе узнал. Я ни за что не пропустил бы тебя к людям, Кара.

Каре хотелось спросить, что именно он о ней узнал, но тут Лэйн ее ошарашил своими следующими словами.

— Вчера я нашел своего коня. Он объедал кусты недалеко от избы твоего деда. А я ведь думал, что Шершень погиб. Но нет — он жив, здоров, даже потолстел. Наверное, испугался тогда, убежал, набродился всласть по лесу, а потом нашел меня по запаху. Бархенторы так умеют. Вот, что я решил, Кара. Я возвращаюсь в орден. Сегодня. Ты взрослая девочка, со всем справишься.

И отпустив ее руку, Лэйн вышел из родника.

— Попрощаемся здесь. Я оставлю тебе свой тулуп. Ты — морт, я альфар. Мы из разных миров. Мой тебе совет. Не делай то, что задумала. Помочь исправить эту ошибку я тебе не смогу.

Лэйн ушел резко, забрав с собой тепло из воды и воздух из ее легких.

Вода в роднике вмиг превратилась в ледяную. Каре же захотелось превратиться в рыбу и остаться в этих водах навсегда.

Ей снилась черноволосая женщина, которая держала ее за руку. Кара лежала в грязи и из груди у нее торчал клинок с причудливой гардой. Черный клуатон, украшавший навершие, был похож на глаз ворона — блестящий, предупреждающий. Целая стая этих недружелюбных птиц кружила над телом умирающей Кары, ожидая, когда живой человек покинет мертвого.

— Время будет безжалостным, как и люди, — шептала женщина, и ее голос пронзал до костей. — Они обглодают тебя, но за то, что ты сделала, я помогу. Ты только не вспоминай.

Кара проснулась внезапно, ловя воздух ртом и цепляясь за вопрос, который задавала себе уже давно: что она сделала? Черноволосая женщина снилась ей не впервые, каждый раз намекая на какой-то поступок Кары и в то же время пугая сочувствием. Казалось, что ее полные сострадания глаза наблюдали за ней и после пробуждения.

Потихоньку возвращалась реальность: раннее утро, остывшая печь, дедова изба.

Снова привыкать к одиночеству оказалось трудно. Кара за много дней проснулась не от гремящей посуды на кухне. Лэйн всегда умудрялся вставать на час раньше нее и готовил им завтрак. И хотя Кара последние дни ничего тяжелого не делала, не таскала ведра воды из колодца и даже не охотилась, она чувствовала себя опустошенной, уставшей и разбитой на кусочки. Ее поломали, а обратно собрали неправильно.

Лэйн ушел — и в это не верилось, а дед еще не вернулся. Надо было навестить Карпа, проверить, серьезно ли тот заболел. Каре стало стыдно, что она не подумала об этом вчера. Но вчера она была другим человеком. Вчера Кара чувствовала себя не мортом.

Она сбежит, что бы там Лэйн ни говорил. Найдет свое счастье и никому никогда не позволит распоряжаться своей жизнью — ни мортам, ни альфарам, ни богам.

А попрощаться он мог и по-человечески, с досадой подумала девушка, понимая, что не в силах сопротивляться мыслям про Лэйна. Побег — вот, о чем нужно думать.

Кара и предположить не могла, что в следующий миг ни рыцарь Сантаны, ни подготовка побега ее беспокоить уже не будут.

От грохота разбившегося стекла она спрыгнула с кровати и схватила табурет, готовая обороняться, но то был лишь камень, который прилетел со двора и упал на середину комнаты. Холодный пол обжег босые ступни, а глаза вцепились в клочок бумаги, который был привязан к камню. Крошки разбитого стекла сверкали на полу, похожие на кусочки льда и снега. Солнце уже встало, но ему, как всегда, было плевать на человеческие страсти. Кара могла бы поклясться, что слышала, как снаружи скрипел снег под чьим-то весом. Тот, кто бросил камень в ее окно, стремительно убегал, не желая, чтобы она его узнала.

Кара глядела на разбитое стекло на полу и остро чувствовала неизбежность перемен. Как в прошлом уже не будет. Никто раньше не посмел бы швырнуть камень в окно старика Ягара. Страха не было — лишь просыпающаяся ярость.

Записку, в которую был завернут камень, жгла пальцы и была коротка.

«Кара. Приходи к старой мельнице немедленно. Я забрал твои деньги, Карпа и твоих друзей».

По спине пробежал озноб, потому что эти слова мог написать только один человек. И до сих пор она убеждала себя, что он мертв, хотя интуиция подсказывала, что история, которую рассказал Ягар, сквозила дырами. Она ничего не знала про Асхара Ландэра, кроме того, что такой в болоте сам не утонет. Кто-то пытался его утопить и потерпел неудачу.

Сердце тревожно заныло при мысли о старике Ягаре. Слишком много они лгали друг другу в последнее время. Кара теперь ни в чем не была уверена. Может, дед и не видел никакого утопленника на болотах чарусы. Может, он отправился в лес не пить и не раненых охотников провожать, а из-за чужаков, появившихся на его территории. В Тихом лесу бродили многие, но Ягар всегда называл лес своей землей…

Ей придется пойти к старой мельнице Рольда хотя бы потому, что война уже началась, Кара же каким-то образом пропустила ее начало. Все Лэйн был виноват, хотя и она сама хороша. Нечего было голову терять.

Одежда, в которой она упала в родник, валялась в углу сырым комом, ожидая стирки. Ничего просохнуть не успело. Как назло, накануне весь свой небогатый гардероб Кара тоже решила перестирать, замочила в кадках в подвале, но закончить не успела — Лэйн постоянно отвлекал. В шкафу осталась парадная юбка — длинная, с богато вышитым подолом и клетчатыми вставками, да такая же нарядная кофта из красной шерсти. Кара одевала костюм всего раз, чтобы порадовать старика, который ей подарил его на день рождения.

Делать нечего — Кара оделась в то, что нашла. В блеклом зимнем лесу, где отсутствовали краски, ее яркая одежда выглядела, как вызов всему миру.

Дорога много времени не заняла. Снежный наст устоялся, и на лыжах Кара добралась до деревни за полчаса. Она знала, что ее ждали, но не догадывалась, кто именно ее встретит.

— Мы хотели по-другому, но Асхар сказал, что по-хорошему ты не согласишься, — будто извиняясь, развел руками Филит.

— А как же морское училище? — охрипшим голосом спросила Кара, наглотавшаяся холодного воздуха во время бега по лесу.