Цепочка воспоминаний прервалась в одно мгновение, и случилось оно по воле самой Кары. Тьма недовольно заворчала, но девушка твердо напомнила себе, кто именно хозяйничает в ее голове. Свой выбор она уже сделала, и в нем не было ни боевых Куполов, ни жертвенной крови, ни войны. Ее дело сторона и Тардар — место не райское, но настолько далеко, насколько это, вообще, было возможно. Она не успела полностью перенять знахарское мастерство Ягара, но и начальных навыков хватит, чтобы себя прокормить. На этой земле она оставит прошлое, Лэйна, который выбрал не ее, и чистую совесть. Последнюю Кара собралась очищать с помощью загадочного Саргуля, отрывочные воспоминания о котором убедили ее, что она с ним поладит. Принц послушает ее волю. Ведь раньше всегда так было.

Кара поискала глазами Усая, который безучастно стоял перед санкристиями, понурив голову. Санкристии стали вызовом, которого она не ожидала. Впрочем, и сам принц Саргуль был чудовищем крупнее пыяра. И так было ясно, что одной жизнерушительной магией Кара не справится. Предстояло пересечь черту, границу, о которой предупреждала темноволосая женщина из снов, но Кара надеялась, что один раз не сильно нарушит правила — кем бы они ни были установлены, и что бы за ограничения в себя ни включали. Тем более что с Усаем у нее имелись личные счеты. Ей хотелось убить его в первый день встречи.

И все же какое-то время Кара колебалась, слушая ветер, в котором слышался тревожный шепот темноволосой дамы из снов. Та умоляла, угрожала, просила, но Кара вдруг вспомнила, как Усай хладнокровно убивал тех рабынь, кто не мог встать по утрам, и решилась.

— Вынь санкристии из земли, брось в болото их все, кроме одного, а последний кинжал вонзи себе в грудь, — приказала Кара болотнику.

Итак, кое в чем она себя обманула. Без жертвенной крови пробудить Саргуля не получилось бы, но Кара все еще питала иллюзии, что сумела избежать ловушки прошлого. Ведь это не она, а сам Усай только что вонзил кинжал в свою плоть. И неважно, что по ее приказу. Пальцы Кары были покрыты только грязью, но не кровью.

Болотник беспрекословно исполнил, что было велено, и рухнул, пронзенный кинжалом на могильные камни.

В черных тучах не заблестели молнии, мир не сотрясся от грома, но врата, сдерживающие Принца Тьмы, открылись. Пирамида камней, под которыми закопали врага света и всех людей, осталась на месте, но у ног Кары, как и в отрывке из ее воспоминаний, появился человек, скорчившийся перед ней на коленях. Вместо царских доспехов — рвань, вместо блестящих черных волос — лысый череп, покрытый язвами и облезлой кожей.

Принц Саргуль поднял голову и посмотрел на Кару выцветшими, старыми глазами. Шестьсот лет в могиле забрали у него молодость, а следы санкристия, которыми рыцари Сантаны изуродовали его лицо, красоту и величие.

Она невольно шагнула назад, внезапно осознав, что столкнулась кое с кем пострашнее, чем с пыяром Синеглазкой или с Шигой Нечистоплотной. Вернуть присутствие духа удалось не сразу, потому что принц Саргуль глядел странно, и былого раболепия в его глазах не было.

Вот он медленно поднялся, выпрямился, оказавшись на голову выше Кары, тряхнул изуродованной головой и с достоинством оправил на плечах лохмотья, бывшие некогда плащом. В воздухе запахло прелой гнилью и тленом.

— Когда-то ты была единственной, ради которой я был готов прожить жизнь — до и после, — произнес Саргуль.

Голос его звучал так же рвано, как и дыхание Кары, которая вдруг с ужасом поняла, что совершила неисправимую ошибку. Саргуль, всегда бывший чудовищем внутри, стал страшным и снаружи. Становилось не по себе от одного взгляда его пустых, выжженных глазниц. Рыцари Сантаны умели пытать и увечить своих врагов. Саргуля взял в плен тот самый новый герой альфаров, и звали его Сантаной.

— Да ты ж ничего не помнишь, сучка, — протянул Принц Тьмы и уголки его рта раздвинулись в стороны, будто рана под острым лезвием ножа. Наверное, то было улыбкой.

— Слишком долго шла, — упрекнул он ее и, махнув рукой в сторону камней, заставил верхушку пирамиды с грохотом скатиться во мшистую топь. Луч света, полыхнувший из могилы, мог в яркости посоперничать с солнцем, которое сейчас поднималось где-то там за черными облаками. Где-то в другом мире.

Кара медленно отступала, не сводя глаз с Асхара, нового вождя мортов, который ловко выбирался из могилы, ставшей дверью. Память, молчавшая там, где Каре так не хватало знаний, услужливо подсказала, что явление называлось Кладбищенским коридором. Такие проходы позволяли мортам путешествовать на большие расстояния. Все зависело от количества жертв, убитых на боевом алтаре. Где бы Асхар первоначально ни находился, чтобы оказаться на болотах, ему понадобилось не меньше сорока человеческих жертв, которых прямо сейчас убивали его приспешники. Пока льется кровь, двери портала будут открыты.

— Привет, грязная моя Кара, — насмешливо приветствовал он ее.

Кара рванула в кустарники, но Саргуль, пусть и восстал из мертвых пару минут назад, был чертовски быстрым. Схватив ее за волосы, принц Тьмы подволок Кару к Асхару, а сам навис рядом, загородив светлеющую полоску на горизонте своей полуистлевшей тенью.

Можно было сколько угодно упрекать себя, но хотелось согласиться лишь с темноволосой женщиной из снов. Пусть цель Кары и была благородной — в теории, на практике получилось как всегда и даже хуже.

— Рад, что ты уже познакомилась с моим генералом, — молвил Асхар и забрал волосы Кары из рук Саргуля. Из троих лучше всех выглядел именно он. Разодетый в черный камзол с золотыми позументами, надушенный, намытый, с блестящими глазами и короткой стрижкой, которую раньше Кара у него не помнила, Асхар светился довольством человека, у которого все шло по плану.

— Ты немного задержалась, но Саргуля-таки разбудила, — улыбаясь улыбкой дьявола, произнес он. — Надеюсь, ты не думала всерьез, что я отправил тебя сюда искать первый купол Растерзателя? Все, что от тебя требовалось, это вытащить нашего дорогого принца из могилы. Никто не справился бы с этой задачей лучше тебя. Знал, кого посылаю. Если бы Сатис догадался, что я задумал, никогда не отправил бы тебя в рабство. Это я искусил его клуатонами, мол, кто, как не морт, сможет отыскать их в Болотах Кальмы. Сейчас мы с Сатисом не друзья, а о тебе, я надеюсь, он уже позабыл. Ну, как спалось, мой хороший?

Саргуль хлестнул взглядом Асхара, ответив сдержанно:

— Не забывайся, юнец. Ты еще не Растерзатель. А с ней, — он кивнул на Кару, — не шути. Я однажды допустил ошибку, не приняв ее всерьез. Давай сразу убьем ее, чтобы не рисковать. Больше нам от нее ничего не нужно. Хорошо, что она ничего не помнит.

— Кого и когда убивать, буду решать я, — процедил Асхар, которому тон Саргуля явно не понравился. — Растерзатель явится во плоти, как только мы захватим Имаргон. И это случится скоро.

— Думаешь, что Первый Купол поможет возродить Растерзателя? — рассмеялась Кара, которой уже нечего было терять. Ягар мертв, Лэйн выбрал Свет, а надежда на справедливость поднялась из могилы в совсем истлевшем виде и повиноваться отказывалась.

— Не думаю, а знаю, — хмуро ответил Асхар. — Ведь ты же возродилась. И прекрати пытаться подчинить Саргуля. Это тебе не пыяр.

Кара уже и так поняла, что все ее мысленные обращения к Саргулю, вроде «усни», «замри», «успокойся», «вернись в могилу», на того не действовали.

— Мне просто интересно, на что ты рассчитывала, когда будила Принца Тьмы? — не унимался Асхар. — Думала, что он поможет остановить мою армию?

Кара о повстанцах, вообще, не думала. Она искренне хотела уничтожить болотников и отомстить за всех рабов, погибших на болотах.

Кажется, Асхар с Саргулем обладали способностью читать мысли, потому что оба внезапно расхохотались.

— Она хотела спасти рабов! — воскликнул Асхар. — Как же это на нее не похоже. Расскажи, мой принц, что ты сделал первым делом, как очнулся в нашем мире.