— Освежись, — Краяна протянула ей пару листьев, и Кара отказываться не стала. Растение приятно пахло мятой.

Помолчали. Каре казалось, что она еще недавно спала в хижине деда в Тихом лесу. События мчались с огромной скоростью, не было времени остановиться и подумать. Даже сейчас, оглушенная промелькнувшим днем, Кара не могла себя заставить мыслить. Слушала хрипы, храпы и стоны изнуренных рабынь, бездумно смотрела в темноту.

— Чего ты от меня ждешь? — наконец, спросила она терпеливо молчавшую Краяну. — Через пару недель мне исполнится восемнадцать, и все это время я жила с дедом в лесу рядом с деревней мортов. О себе я больше ничего не знаю. Я где-то перешла дорогу Ордену Сантаны, и они отправили меня сюда, а деда взяли в плен.

— Как зовут твоего деда?

— Ягар.

Старуха пожевала губами, хотела что-то сказать, но промолчала. Они просидели в тишине еще с полчаса. К Каре сон не шел, старуху, возможно, тоже одолевала бессонница.

— Тебя нужно принять себя, — наконец, произнесла очевидное старая карга. — Иначе здесь не выжить. Спрашивай, что хотела спросить.

— Зачем мы строим эту странную стену? — у Кары, действительно, вертелась на языке пара вопросов. — И от кого?

— Стена от принца нашего Саргуля, — тяжело вздохнув, ответила бабка. — Раньше он единовластно правил этими землями, а я последняя из его подданных, кто остался в живых. Саргуля пленили, когда пал Растерзатель, и утопили в самой большой чарусе. Ты знаешь, что такое чаруса, детка?

Кара знала, но старуха пустилась в объяснения, просто потому что этой ночью ей хотелось поговорить.

— Чарусу сложно приметить. Ты будто по волшебному цветущему ковру ступаешь, но сделаешь шаг — и с головой уйдешь в бездонный колодец. Сверху чаруса покрыта цветами — лютиками, звездоплавкой, белладонной, но растут они на тонком мшистом ковре, который не то что вес человека, и вес собаки не выдержит. А под цветами — вода. Чаруса, где схоронили Саргуля, «синяя». Там синими колокольчиками все поросло. Вокруг гниющего валежника пропасть, подобраться сложно. Я была там, когда его топили, страшно кричал он, родимый, все тебя звал, великая.

— Меня зовут Кара, и это самое распространенное имя у мортов, — мрачно заметила девушка. — Знаешь, сколько Кар жило и живет в Альфарском королевстве?

— Наверное, много, — согласилась Краяна. — А ты никогда не задумывалась, почему у мортов это имя так популярно?

Кажется, Кару об этом уже спрашивали.

— Что там дальше про Саргуля? — перебила ее девушка, которой намеки старухи не нравились.

— Лежит он теперь в темной воде, — вздохнула Краяна. — Нас же, его подданных пленили рыцари и отдали в рабство болотникам, которые пришли в эти земли вместе с Орденом Сантаны. Говорят, что болотники — это бывшие островитяне, заключившие сделку с рыцарями. Остров их ушел под воду, а они за службу альфарам получили эти земли. Как бы там ни было, но сейчас в живых осталась только я.

— Так ты морт? — изумилась Кара, так как думала, что может почувствовать морта на расстоянии.

— Не совсем, — прокряхтела бабка. — Но мой народ всегда дружил с мортами, и на войне мы держались на одной стороне.

Старая рассуждала так, будто она была участницей Каменной войны, но в то, что ей шестьсот лет, Кара не верила.

— Так что там со стеной?

— Все понимают, что это не то сооружение, которое охраняет границы, — отозвалась Краяна.

— Колдовство, — кивнула Кара своим мыслям.

— Именно так. Не наше, не мое, не мортовское. Магия рыцарей Сантаны и болотников. Каждый день мы лепим вал из грязи и камней, втыкаем в него кости мертвецов и валим сверху стволы свежесрубленных деревьев. Все это как ингредиенты для зелья. Если использовать деревья, поваленные неделю назад, Саргуль проснется. Если не втыкать в грязь кости мертвецов каждый вечер, Саргуль проснется. Я здесь очень давно, девочка. Видела, как морты много раз засылали сюда разведчиков, чтобы пробудить принца Саргуля, но болотники всегда их раскрывали. Местные считают мортов кровными врагами и убивают их особенно жестоко. Поэтому, прошу, будь осторожна.

— Зачем мортам будить Саргуля? — спросила Кара, чувствуя одновременно наивность и серьезность своего вопроса.

Старуха странно на нее покосилась.

— Меня никто не посылал. Я здесь сама по себе. — Кара умолчала про клуатон, не готовая откровенничать. — И я, честно, не знаю, кто такой Саргуль.

— Эх, — прокряхтела старая. — Саргуль был великим некромантом Растерзателя. Сегодня морты утратили былую силу. Великий некромант прошлого мог бы сильно изменить ход всей истории. Но кто я такая, чтобы торопить события. Ты уже здесь, а значит, пусть все идет как идет.

Кара замолчала, обдумывая услышанное. По крайней мере, со старухой все стало немного понятнее. Краяна разглядела в ней морта и решила, что Кару отправили сюда повстанцы. Значит, нужно быть, действительно, осторожной. Как бы не вляпаться в местные интриги. Ей и одних болот хватало.

— Говорят, что где-то здесь затоплен Первый алтарь Растерзателя, — спрашивать было опасно, но старуха была, пожалуй, единственная, кто мог бы ответить на этот вопрос.

— Никогда о таком не слышала, — прокряхтела Краяна, и Кара поняла, что старуха лжет. Впрочем, искать Первый алтарь для Асхара Кара все равно не собиралась. Пусть старая остается со своими тайнами. И со своим Саргулем. Кара уже убедилась, что в местном болоте есть клуатоны. Больше ей ничего не требовалось. Впереди замаячила свобода.

— Кара, — окликнула ее старая карга, когда девушке показалось, что она уже заснула.

— Чего тебе? — недовольно отозвалась Кара.

— Когда мы встретились сегодня утром, ты сказала, что можешь сказать, когда я умру. Скажи.

Кара невольно вздрогнула. Последний раз с таким вопросом к ней обращался дед Ягар, и Кара ошиблась. Тогда ей показалось, что дед должен умереть едва ли не через день, но он был жив до сих пор.

— Скоро, но не сегодня и не завтра, — отмахнулась она от старухи и отвернулась к стенке, не желая продолжать разговор. А тем более смотреть на черные тени, сгущающиеся над бараком. К утру они проникнут внутрь и сделают свое темное дело. Может быть, кто-то из них заберет и саму Кару.

Ночью ей приснилась темноволосая женщина с черными глазами, которая навещала Кару во снах много раз. Женщина говорила, а вернее, умоляла об одном и том же: не вспоминай. Правда, на этот раз тон ее звучал угрожающе.

Не вспоминай, иначе все потеряешь. Все, ради чего боролась. Ради чего умерла.

Кара проснулась затемно, интуитивно чувствуя, что до рассвета еще около часа. Но сон уже не шел. Усевшись, он отогнала назойливую мошку и обвела взглядом грязные тела рабынь. Старуха храпела неподалеку. Кара вздохнула и уткнула голову в колени, пытаясь забыть то, что увидела, но стоило раз взглянуть, как непрошенное знание захватывало ее в тиски.

Рабыня, что лежала за старухой, женщина в самом дальнем углу, и кеджарка, новая соседка Хильмы, — они не встанут. Что случилось с той кеджаркой, которая еще вчера всех задирала, Кара знать не хотела. Ей достаточно было увидеть черные пятна над телами тех, кому не суждено было встретить рассвет.

Сунув руку в карман, она вытащила ухо Ягара. Несмотря на то что в бараке было темно, Кара отчетливо разглядело, что держит на ладони черный лоскуток кожи. Асхар специально дал ей этот страшный подарок, чтобы Кара поторапливалась, а также, чтобы знала, что дед жив. Но ухо почернело. Хильма говорила, что Болота Кальмы — худшее, что могло случится с теми, кто сюда попал. Кара только что узнала, что могло быть хуже. Смерть последнего близкого человека.

Будет по-моему, мысленно ответила она темноволосой женщине из своих снов.

Больше нет границ, а впереди только один путь — к прошлому.

Ни на следующий день, ни через неделю Кара не смогла вспомнить больше того, что отрывками всплывало в памяти. Злость — плохой помощник, хотя она же стала тем стержнем, который держал ее с утра до ночи, заставляя таскать грязь, терпеть муки тяжелой жизни и искать клуатоны.