Она с любовью посмотрела на слабо гудящее гнездо, Кара поежилась. Хорошо, что они больше не увидятся. Наверное, она бы выбрала мух.

Кивнув Сорде, Кара побрела в комнату, нарочито зевая и загребая ногами. Притворяться уставшей было не сложно, но Кара хотела убедить Сорду, что в ближайшие часы точно будет спать, не доставляя никаких хлопот. Сердце колотилось как бешеное, потому что впереди ждала сложная работа.

Гнилая доска гвоздя не держит, говорил Ягар, и Кара чувствовала, что опора под ногами ее и деда должна вот-вот рухнуть. Она, как всегда, спохватилась в последний момент, что до деда, то тараканы в его голове плодились без устали, рождая отменных особей. Помощник из него был бедовый. Спас ли он ей жизнь сегодня утром оставалось под вопросом, а вот проблем доставил с избытком. Зачем надо было разрушать их дом? Теперь вот приходилось идти на изворотливую ложь.

Речи Сорды о том, что она отправит Кару в город, были такими же сладкими, как и ее конфета. Приторными, ненастоящими. Кара не поверила ни в одно ее слово. Сорда дружила с Асхаром, который, вероятно, пострадал после вмешательства деда и сейчас где-то отлеживался. Старейшина же оставила Кару у себя «под присмотром». Утром с Карой и дедом разберутся по-мортовски. Из всех вероятных сценариев самым логичным был тот, что ими «накормят» алтарь. Сейчас они были живы только потому, что Асхар с ней разговор еще не закончил.

Невольно вспомнился рыцарь Лэйн и его неприязнь к мортам. Еще пару дней назад Кара и не подумала бы, что он мог быть прав — как и учебники альфаров, называющие мортов злодеями.

Войдя в комнату, Кара какое-то время глядела на деда, лежащего на единственной кушетке. Тахта, служащая кроватью, была широкой, но ложиться рядом со стариком Кара побоялась. Помнила, как пару лет назад Ягар во сне расцарапал все белье, сражаясь с кошмаром. Она потом еще месяц ему простыни зашивала, так как других не было. К тому же, дед храпел и вонял.

Пододвинув стул к стене, Кара села, прислонила голову к шершавой поверхности и притворилась, что заснула. Труднее всего было изображать спящую, так как несмотря на утреннее беспамятство, бессонная ночь давала о себе знать. В голову лезли привычные кошмары, преследующие ее во сне, но она старательно ловила каждый звук внутри дома и снаружи, цепляясь за реальность.

Наконец, послышался едва слышный щелчок и удаляющиеся шаги. Их заперли. Кара сняла обувь и, подкравшись босиком, попробовала открыть дверь, но догадка оказалась верной. Единственное окно комнаты выходило на задний двор с курятником, но за изгородью маячили головы — Сорда приставила к ней с дедом охрану.

Как легко старейшина продала клуатон из местного алтаря, так же легко она предала Ягара и Кару. При воспоминании о том, как Сорда отмахнулась от смерти Карпа, девушку передернуло. Впрочем, в безвыходность она не верила. В свое время дед много поработал над ее силой воли и твердостью характера. Для начала надо убежать туда, где она чувствовала бы себя в безопасности. В лесу оставалось еще много зимовок и времянок, в которых можно было переждать непогоду. А буря над головой Кары и деда Ягара разыгралась нешуточная.

Старик говорил, что, прежде чем думать о привале, надо хотя бы дойти до реки, поэтому Кара приблизилась к глухой стене комнаты и, прислонив ухо, стала слушать. Секунды грохотали в голове вместе с ударами сердца, но она не торопилась. В первый раз важно все сделать правильно.

Женщина из кошмаров просила ее не вспоминать, тогда как Асхар, наоборот, хотел обратного. Вспомнить у Кары не получилось, но вот слово «жэрэмэ», вырвавшееся из уст Сорды, кое-что напомнило. Девушка даже не пыталась объяснить, откуда знает о нем столь много. До сих пор она неосознанно отгоняла и другую правду — именно Кара это слово и придумала. Но Кара другая — из прошлого.

Напрягать память не пришлось, она сама подсказала слова.

Если за магию алтарей морты платили кровью жертв, то за магию «жэрэме» плата взималась из собственной жизни. Обращаясь к жизнерушительной силе, морт сокращал свои года, дни и минуты.

Вся магия Растерзателя была нечистой, уродливой, гадкой. Кару затошнило уже от одного образа того, что требовалось сделать. Однако сколько бы дней, месяцев или годов ее жизни ни потребовало бы заклинание, отныне и навсегда она хотела сама управлять своей судьбой.

Асхар останется ее врагом, но Кара понимала, что никакое «жэрэме» не поможет ей отомстить за Карпа. А вот на то, чтобы проделать дыру в стене, «жэрэме» вполне подойдет. Она была уверена, что слышала снаружи храп лошадей. Логично, что конюшня должна была примыкать к птичнику и скотному двору, а кони у Сорды всегда были хорошие.

Встав над дедом, Кара задумалась, как его разбудить, но, к счастью, старик заворочался, подарив надежду, что тащить бесчувственное тело на себе не придется. Взяв кувшин с водой, любезно оставленный Сордой, она вылила его на старика, а в следующую секунду того вырвало. Кара даже не представляла, как может чувствовать себя человек после превращения в избу, но подозревала, что очень скверно. Выглядел Ягар именно таким образом.

По крайней мере, он избавил ее от одной проблемы: искать ингредиенты для заклинания больше не требовалось. Оторвав два куска простыни, один Кара намотала себе на лицо — из брезгливости, а другой обмакнула в то, что вышло из Ягара и, проклиная грязную магию мортов, принялась мазать ею по стене. Тьма, проснувшаяся в сердце, подсказывала, что нужно было изобразить что-то похожее на дверь. Для заклинания подходили любые нечистоты — и хотя бы эту проблему Ягар решил. Оставшийся ингредиент — кровь, Кара взяла из своей руки, расцарапав ладонь. Боли не почувствовала, ведь повреждения тела по сравнению с ранами души ничего не значили. Сбрызнув кровью проход, Кара проговорила нужные слова и… ничего не случилось. В результате ее стараний на когда-то белой стене появились отвратительные каракули желто-буро-кровавого цвета, но стена оставалась стеной.

Девушка в нерешительности оглянулась на деда, который, оказывается, пришел в себя и молча наблюдал за ее действиями.

— Могла бы и меня попросить, — пробурчал он. — Мне ведь недолго осталось.

— Заткнись, — прервала его Кара, не особо стараясь быть вежливой. — Что дальше?

— Пойдем, — вздохнул дед и с кряхтением поднялся с кровати. — Помогу тебе.

— Сначала ответь. Это ты утопил Асхара в болоте?

— Пробовал утопить, но не вышло, — пожал плечами старик. — Я ведь сразу понял, что он по твою душу явился. В тебе спит сильная магия, девочка моя, и такие, как Асхар, чувствуют ее, как мухи мед. Думал успею отвезти охотников и вернуться пораньше, но меня задержали…

Ягар отвел глаза, и Кара поняла, что именно его задержало — выпивка. Старик проводил раненых и решил, что успеет напиться и протрезветь. Завалился в какую-нибудь берлогу и выпал из жизни на несколько дней. Дед пил всегда в одиночестве и все, что под руку попадало. Теперь Кара знала, каким образом он превращал воду в спирт — то было его «жэрэме». Старик осознанно сокращал себе жизнь всеми способами. А мог бы о ней подумать. Впрочем, он все-таки подумал, ведь явился же Каре на выручку. Вот только пьяный мозг выбрал не самый лучший способ вызволения внучки из беды. Зачем было избу ломать?

Между тем, Ягар решительно шагнул в стену и, исчезнув наполовину, махнул ей, мол, поспеши.

Сделать первый шаг было нелегко, так как Кара до последнего была уверена, что расшибет себе лоб, но стена оказалась водой, правда, воняющей кровью и блевотиной. Второй шаг поставил ее ногу на замерзшую землю снаружи дома, позади же выросла стена, ничем не напоминая ту податливую поверхность, которую она прошла секунду назад.

Ни слуг, ни охранников в конюшне не обнаружилось. Кара с дедом украли две лошади и умчались подальше от солнца, в ту сторону, где уже просыпалась луна, обещая светить их темным душам на любой дороге, какую бы они ни выбрали.

— Пересидим пару ночей в зимовке Медведя, — предложила Кара, — а потом решим.