— Давай, Кара, вспоминай, — мрачно произнес Асхар, и его тон не обещал ничего хорошего.

Она вцепилась глазами в его руку с почерневшими пальцами, которую он поднял и держал над головой, словно желая ответить на уроке. В следующую секунду его пальцы резко сжались, а Карп, сидящий рядом, выпучил глаза и с хрипом схватился за горло.

— Спасай его! — закричал Асхар, перебивая ее крик. — Все в твоих силах. Ты должна вспомнить. И если смерть друга не поможет, значит, Растерзатель прав: вмешался кто-то еще. Но ты станешь моим мортом, Кара. Великие дела вершатся через боль.

Кара почти оглохла от собственного крика, пока Асхар душил парня. Чего она только не делала — прокусила щеку до крови, бормотала заклинания, не понимая их смысла, но уверенная, что слова, которые должны были вызвать у врага агонию, верны. Просто звала на помощь, обращаясь к каждому за столом, а потом выкрикивая имена старейшин по очереди. Стафия, как и остальные, наконец, перестала жевать и глядела на посиневшего Карпа без всякого выражения на лице. Зато, когда девушка перевела взгляд на Асхара, в глазах ее загорелось ничем не скрытое восхищение. И немного зависти — она тоже так хотела.

Помощь не явилась. Карп умер, рухнув со стула, а Ландэр разочарованно опустил руку.

— Надо же, — грустно протянул он. — Не получилось.

Кара закашлялась, широко открыла рот, проталкивая воздух в охваченную спазмом глотку, и вдруг поняла, что шаги и вкрадчивый голос никуда не исчезли. Одной жертвы невидимой гостье по имени Смерть было мало. Кара распахнула глаза, вглядываясь в лицо каждого. Никто не обратил внимание на ее поведение, кроме Асхара, который насторожился.

— Что ты делаешь? — тревожно спросил он, но его голос растворился в шепоте, который заполнил голову Кары, не пуская в нее никакие другие звуки. Она лихорадочно металась по лицам, пока вдруг не остановилась на Домнике. Ей бы, конечно, хотелось, чтобы следующим стал Асхар, но, увы, очередь была не его.

— Ты, — прошептала Кара, глядя в лицо той, которая была виновата в том же, что и сама Кара — в бездействии, за которым последовало убийство. — Ты сейчас умрешь.

За столом грянул хохот, но Асхар не смеялся. Подскочив, он растерянно оглянулся по сторонам, однако все равно не догадался. Помощь для Кары и беда для него пришли неожиданно — снаружи мельницы, стены которой вдруг содрогнулась от мощного удара.

Водяная мельница оказалась дряхлым сооружением, так как давно не использовалась по назначению. А возможно, морты изначально строили ее лишь как прикрытие для Купола, не особо стараясь возвести прочную конструкцию. Зимние ветра строение выдерживало, и всем того хватало. Но то, что сейчас со всей дури врезалось в стену, отношения к природе не имело.

Первая отлетевшая доска прилетела прямо в голову Домники, вонзившись ей в череп вырванными из обшивки гвоздями. Молодая ведьма рухнула лицом в тарелку с недоеденным рагу с причудливым «украшением», торчащим из затылка.

Кара была в том состоянии, когда могла либо смеяться, либо плакать. Она выбрала первое и, указав подбородком в одного из незнакомых парней, произнесла, захлебываясь от хохота:

— Ты следующий!

Грохот стоял такой, что ее слов расслышал только Асхар, который метнулся было к ее стулу, но вдруг принялся отчаянно жестикулировать, отгоняя летящие в него обломки. Однако магические силы Ландэра были истрачены на убийство Карпа, и ему пришлось спасаться бегством.

Парня, на которого указала Кара, раздавило балкой, прилетевший с крыши. Она все еще смеялась, но уже тише, страстно желая запить водой начинающуюся икоту. Вокруг царил хаос, но не Кара была в нем виновата. Как и к смертям Домники и второго несчастного она тоже была непричастна. Кара просто знала, что они умрут, и с этим знанием ничего поделать было нельзя. Она с ним родилась.

В образовавшийся пролом в стене мельницы забиралось что-то невероятное.

Сначала Кара решила, что это огромное чудовище, новый пыяр, разбуженный неосторожной магией мортов, но потом увидела строгие геометрические формы, деревянные стены, знакомое крыльцо…

Она поморгала, крепко зажмурилась, затем широко открыла глаза от удивления — ошибки быть не могло. В мельницу только что проникла их с дедом изба, которая вдруг обрела разум и отрастила… лапы. Несмотря на то что снаружи разгорался день, а крыша мельницы превратилась в решето, постепенно разрушаясь, Кара не сразу различила четыре конечности, на которые опиралась изба. Ноги толщиной с приличный дуб заканчивались копытами, которые шуршали соломой и трещали разбитыми досками.

Когда в голову Кары полетела рухнувшая потолочная балка, изба проворно наклонилась, в буквальном смысле заслонив ее своей крышей. По всем правилам кровля должна была проломиться под тяжелой стропилой, но нет, та успешно скатилась с взбесившегося дома, отдавив ногу какому-то морту.

— Я сейчас всех тут прибью за свою Кару! — закричала изба пьяным голосом Ягара, и это стало финалом представления.

Даже Каре показалась, что она бредит. Вокруг поднялась столбом пыль, не давая рассмотреть, что происходит, но теперь Кара отовсюду слышала этот пьяный голос, увы, знакомый. Дед-изба за кем-то гонялся, грозился раздавить и переломать кости, найти каждого и выпотрошить душу.

В конце концов Кара убедила себя, что надышалась той самой русалочьей травы, порошок которой мог быть добавлен в масляные лампы, и теперь вместе со всеми погрузилась в дурман. Понадобилась еще минута-другая, прежде чем она снова стала хозяйкой своих рук.

Это означало, что Асхар либо попал в беду, получив от деда, либо дал деру — в обеих случаях его магия перестала работать. Кара знала, что Карп мертв, но все равно поползла вдоль опрокинутого стола к месту, где видела парня последний раз. На бушующую избу она не смотрела. Ягар-дом гонялся за мортами уже во дворе мельницы. В воздухе стояла завеса непроницаемой пыли, гремело со всех сторон. Она вслепую шарила по обломкам, но нашла лишь основательно придавленное тело Домники.

Новый звук, раздавшийся, казалось, отовсюду, подсказал, что оставаться внутри больше нельзя, и Кара метнулась туда, где сквозь пыль просачивался свет нового дня. Выскочив наружу, она застыла, пораженная нелепой картиной, какая и в самом бредовом сне не могла присниться.

По берегу металась ожившая изба, все еще гоняясь за кем-то из заговорщиков, но внимание привлекал не безумный дом, а старейшины, появившиеся во дворе мельницы. Среди них выделялась огромная фигура Сорды — главной среди местных мортов, которая привлекала к себе внимание не только ростом и телосложением, но и странными движениями рук. Она хлопала, широко разводя руки в стороны и резко соединяя их впереди, но не касаясь ладонями друг друга. Другие старейшины стояли чуть поодаль и повторяли ее движения.

Едва Сорда соединила руки перед собой в первый раз, как дом-Ягар вздрогнул, остановился и буквально затрещал, потому что доски в стенах вогнулись внутрь, будто по ним кто-то хлопнул невидимым кулаком. С каждым ударом ладоней старейшин взбесившаяся изба подпрыгивала, сжималась, а потом вдруг стала кидаться в них досками, но обшивка стен к тому времени значительно прохудилась, да и запал пьяного деда тоже, видимо, проходил.

Чем закончилось противостояние Ягара со старейшинами, Кара не досмотрела, так как мельница рухнула. И хотя она отошла от входа на приличное расстояние, в нее что-то прилетело, потому что Кару подбросило в воздух, а приземлилась она уже на лед, ударившись головой. Холодная глыба промелькнула синевой перед глазами, сменившись Тьмой, которая поджидала Кару с того момента, как она, кажется, начала вспоминать.

Во Тьме она блуждала долго. Чувствовала, как тепло хлюпает под босыми ногами, а невидимые щупальца мрака пытаются схватить ее за волосы. Во снах у Кары всегда были длинные волосы, окутывающие, словно облако, в котором было легко прятаться от мира. Там, в небытии, казалось важным, чтобы ее не увидели те, кто по другую сторону, кто среди живых. Ее манило взглянуть наверх, но в темноте накрапывала колючая морось, пахнущая кровью, как и грязь у нее под ногами, поэтому Кара сопротивлялась зову, не желая испачкать лицо. Но желание поднять голову становилось все нестерпимее и, в конце концов, она поддалась ему, бросив вверх короткий взгляд и…