— Рыцари умеют сражаться с мертвой нечистью, у них санкристий. У вас ничего не выйдет.

— Дурочка, — хмыкнул Асхар. — Смысл не в мертвых воинах. Смысл — в зараженных мертвых воинах. За те две недели, что ты висишь на цепях в этом колодце, мы уже уничтожили почти всех рыцарей и половину королевской армии. Наступаем сразу в двух направлениях — на Ардор и на Имаргон. А также продолжаем откапывать новую Серую Гниль. Растерзатель был великим некромантом. Ученые альфаров сделали все, чтобы уничтожить заразу, и трупы в болотах до сих пор считались безопасными. Но они не учли одного — нашу магию. Мне пришлось убить сто пятьдесят человек, чтобы возродить Серую Гниль.

— Не веришь, да? — спросил он, наклонившись через перила и заглядывая ей в глаза. Кара помотала головой — нет, она не верила.

Асхар вытянул палец и принялся водить им в воздухе, а внизу, на застывших лужицах крови, стали появляться круги и линии.

— За неделю Серая Гниль поразила Грандобат, Кренц, Кронс, Мардуг. Хватило трех суток, чтобы опустошить эти города полностью. Нам достались четыре города с провиантом, укреплениями, оружием и мертвецами. Все будем использовать, все нам во благо. Неделю назад мы успешно заразили примерно четверть королевской армии, сразившись у Фертагла. Они отступили к Атурийским горам, естественно заразив все местное население. Сейчас ждем, пока там все вымрут. А за горами — прямая дорога на столицу. С Имаргоном оказалось чуть сложнее. Серая Гниль выкосила большую часть рыцарей, но они еще держатся, не пуская нас к городу. Впрочем, Имаргон мы все равно заразили, а рыцари Сантаны когда-нибудь да кончатся. Мы не спешим. Хочешь знать, почему?

Кара висела с опущенной головой, разглядывала кровавую карту под своими ногами и молчала. Ее ответ не требовался.

— Чем все это время занимались королева Гольдена Первая и ее министры? — задал риторический вопрос Асхар. — Они по-прежнему думают о войне с Кеджаром, будто на их спине и не растет раковая опухоль в виде нас, мортов. И меня это, честно сказать, задевает. Мы выгрызли огромную дыру в Альфарском королевстве, захватываем города, режем людей и льем кровь альфаров на своих алтарях, а что сделала королева? Отправила всего один полк для подавления восстания и пребывает в иллюзиях, что рыцари Ордена Сантаны, как всегда, разберутся, а Атурийские горы мы не перейдем. А что она должна была сделать? Срочно заключать мир с Кеджаром, отдать им южные острова, из-за которых весь сыр-бор уже много лет, и все силы направить на борьбу с нами. Тогда с помощью Серой Гнили мы бы разом уничтожили всю армию альфаров. Теперь же приходится ждать, но нас ничто не подгоняет. Купцы из Торговой Гильдии, пожалуй, единственные, кто не считают, что мы — зубная боль, которая пройдет сама по себе. Насколько я знаю, Сатис снял с кеджарского фронта своих наемников и перебросил их через Сарангат в Имаргон на помощь рыцарям Ордена, чем сильно возмущалась королева. Но, как ты, наверное, догадалась, результат получится тот же. Просто наемники Сатиса в Имаргоне умрут раньше, чем если бы они остались на границе с Кеджаром.

— А что, Кеджар тоже завоевывать будешь? — спросила Кара с легким интересом. — И Тардар?

— И Тардар, — довольно кивнул Асхар. — Весь мир.

— Тогда зачем тебе Растерзатель? — искренне не поняла Кара. — Ты и так со всем сам справляешься.

— Это вопрос идеологии, веры и… преданности. Тебе это слово не понять. Все мы дети Растерзателя, и я хочу возродить его имя. К тому же, его сила нужна на тот случай, если в мире появится новый Сантана. Я отдаю себе отчет, что рожден в новое время, и что моя магия слаба. Я же как океан — стремлюсь к безграничности.

— В мире останутся только морты? Не боишься, что Серая Гниль однажды станет неуправляемой, и морты тоже умрут?

— В мире останутся только морты, — подтвердил Асхар. — Пока жертвенная кровь проливается на алтарях смерти, зараза мортов не тронет, по крайней мере тех, кто на моей стороне. А когда проснется Растерзатель, нужда в Серой Гниле и вовсе отпадет. Эта болезнь создана магией, не природой, в этом ее сила и слабость. Смешно слышать, как ученые мужи Ардора советуют пить мочу по утрам, днем носить на лице маски из шелка, пропитанного чесноком, а перед сном натирать пятки рыбьей чешуей. Сейчас от Серой Гнили есть только одно лекарство — смерть. Если заразился, то можно либо сдохнуть поскорее, либо дождаться, когда на моих алтарях кончатся жертвы, ибо это их кровь оживляет заразу, сотворенную Растерзателем. Сама понимаешь, что при таком подходе королевы жертвы у меня никогда не кончатся. Когда же она поймет, что зуб давно сгнил, что припарки в виде рыцарей Ордена не помогают, и что надо вырезать всю челюсть, увы, будет уже поздно, потому что в этот мир вернется Растерзатель.

Кара молчала, то раздумывая над словами Асхара, то проваливаясь в небытие. Наконец, за нее ответила Тьма.

— Знаешь, однажды смерть придет за тобой. И у нее будут знакомые глаза. Можешь посмотреть в них прямо сейчас.

Кара подняла голову, вглядываясь во внезапно побледневшее лицо Асхара. Нет, не страх им владел — гнев.

— Растерзатель достаточно поведал, чтобы я стал тебя ненавидеть, — прошептал предводитель мортов. — Хочешь бежать? Но скрыться негде. Даже если направишься в Тардар, я приду туда через полгода, и тогда мы встретимся снова. Думаешь, все знаешь о боли и пытках? Как я понял, физическая боль тебя не сильно впечатляет. А как насчет боли душевной? Эй, стража!

В ответ последовала тишина, и Асхар нетерпеливо грохнул кулаком в дверь.

— Заснули вы там, что ли?

— Господин, — в темницу вошел и отвесил низкий поклон молодой воин в доспехах. — Звали?

— Вообще-то, я звал того, кто позовет тебя, — пробурчал Асхар, — но не удивляюсь, что ты пришел сам. Узнаешь его, Кара? А ты, давай, на колени, нечего столбом стоять.

Воин рухнул на пол, как велено, потом поднял голову, преданно глядя на Асхара. Кара поморгала, не уверенная, что видит правильную картинку. Человек был похож… на Ягара, только моложе, без морщин и шрамов. И с длинными черными волосами, забранными в хвост на затылке. Осанка и движения у него тоже были, как у молодого. Ее дед никогда не смог бы так ловко бухнуться на колени без последствий для суставов. И он был лысым — все время, что она его знала.

И все же то был Ягар. Кара даже не стала сильно уговаривать себя, что перед ней мираж или бред истощенного разума. Тьма и сердце не врали. Ее старик омолодился, исцелился и продался Асхару.

— Целуй сапог, — велел Ландэр воину и с довольным видом покосился на Кару. — Ты все правильно разглядела, это я омолодил твоего деда. Сатис нечаянно его убил, когда тот пытался сбежать, я же подобрал, сшил и воскресил. С формальной точки зрения — это еще один мертвец. Но ведь он по-прежнему тебе дорог, правда, Кара?

Ягар же, нисколько не смущаясь, согнул спину и принялся лобызать сапог Асхара.

Кара пристально глядела на эту сцену, пытаясь понять, что в ней не так. А еще она обратила внимание, что, войдя в темницу, Ягар не только плотно прикрыл дверь, но и запер ее на засов изнутри. И что на руках у него были плотные перчатки. Она сама такие использовала, когда имела дело с опасным материалом, вроде санкристия.

Потому, наверное, Кара и не удивилась, когда в живот Асхара снизу вверх вонзились два кинжала санкристия, вылетевшие из рукавов Ягара. Дальше в ход пошел обычный меч, которым Ягар методично разрубил опешившего Асхара на куски. Кара терпеливо сносила брызги крови, летевшие ей в лицо. Кровь для морта, своя или чужая, дело привычное.

Все произошло так быстро и с виду так просто, что голова не успела осознать происходящее. Миг — и вот уже Кару сняли с цепей, а заботливые руки деда, вернее, молодого мужчины, похожего на деда, укутали ее в одеяло. Еще секунда — и они в коридоре, усеянном разрубленными телами. Пока Асхар хвастался своими победами, Ягар кромсал мортов на куски, прокладывая путь к Каре. Самого Асхара дед не тронул, лишь разбросал сапогами порубленные куски тела по дальним углам. Не стал тратить время на то, что убить невозможно — пока. Но расчлененный Асхар означал отсрочку и время для побега, которое Ягар рассчитал по минутам.