Но я взял на себя обязанность... Это мой единственный способ сказать ей что-то. Вспоминая её платья, её настроения — выбираю букеты и обязательно ищу к нему «приложение» — сертификат, билет в кино, выставка. Не для того, чтобы купить прощение, а просто порадовать. На каждое моё тихое присутствие она отвечает «Спасибо», и это моя радость и надежда, что своим «выходом в эфир» каждую субботу я не нарушаю её спокойствие.

Завершив работу, вновь останавливаю взгляд на её фотографии с бабочками, украшающей рабочий стол моего ноута. Эта картинка хранится здесь с того самого дня, когда Мира её отправила. Её лицо сияет счастьем и красотой, будто луч солнца сквозь окно комнаты. Немного округлившиеся черты выдают прибавку веса. Вспоминая жён братьев во время их беременностей, понимаю, что это естественно, а моя Мира носит двоих малышей, и это наполняет её облик особым очарованием.

Открываю страницу в соцсети и сразу обращаю внимание на уведомление: Мира отмечена на новом фото. Открывая картинку, вижу праздничное фото, судя по всему, это чей-то день рождения. Все смеются, а в центре — Мира и Ульяна. Мира одета в свободное синее платье, идеально подчёркивающее фигуру и скрывающее чёткие контуры живота. Она улыбается не той вымученной улыбкой, что была в последний день нашей встречи, а почти настоящей, доходящей до глаз. От этой улыбки у меня перехватывает дыхание. Она красива до боли.

Решив сохранить фотографию, случайно замечаю знакомое лицо на фоне. Сначала решаю, что воображение играет со мной злую шутку, но потом убеждаюсь окончательно: да, это он — тот самый, Дима, друг детства. Его фигура едва видна сбоку, но взгляд уверенно направлен на неё, словно магнит, притягиваемый её улыбкой. Внутри вспыхивает холодок ревности, лёгкий, но острый, словно игла протыкает самую сердцевину души. Пытаюсь подавить нахлынувшую эмоцию, вспоминая слова Миры, будто это было вчера: «Мы с Димой друзья».

Заставляю себя выдохнуть. Она не одна, она с друзьями. Она улыбается. Разве не этого я хотел?

Выключение ноута не помогает, картинка стоит перед глазами.

«Он смотрит на неё как на чудо. А я здесь, в шестистах сотнях километров».

Желание всё бросить, сесть в машину и мчаться к Мире настолько сильное, что, резко вскочив с кровати, я тут же испытываю пронзительный укол в боку, возвращающий меня в реальность. Я не могу примчаться. Я ещё нормально и ходить не могу.

«Не позволю ревности отравить тот маленький лучик света, который дала мне её улыбка на фото. Больше половины времени уже прошло, сталось меньше двух месяцев. Я выдержу», — проговариваю про себя, стараясь отвлечься, глядя на календарь.

Мысль стремительно гонит руку к телефону, и я переключаюсь. Быстро открываю чат с прорабом и скидываю ему новый вариант напольного покрытия для детской.

«Переигрываем. Меняем на это».

Мирослава

Декабрь выстелил наш город хрустящим снегом. Белые хлопья покрыли крыши домов, деревья и тротуары, создав иллюзию чистоты и покоя. Внутри меня тоже тихо, но совершенно иначе. Мой живот стал похож на круглый спелый арбуз, в котором удобно расположились две малютки, толкаясь и переворачиваясь каждую минуту, настойчиво напоминая о себе.

Прошло почти два месяца с той вечеринки по случаю дня рождения Лёши, где я впервые честно сказала себе, что люблю Богдана. Сегодня же, спустя почти пять месяцев, я отчётливо ощущаю одиночество и боль от долгого ожидания.

Богдан остаётся самым пунктуальным человеком в моей жизни. Каждую субботу курьер приносит букет с приятным приложением. Сначала это радовало, напоминало о нём. Позже привыкла к регулярности и перестала воспринимать сюрпризы как нечто особенное. А теперь, после долгих месяцев, это вызывает странную, щемящую тоску. Страх, что такая «почтовая любовь» останется единственным способом общения навсегда, заставляет сердце сжиматься болью.

Вчера вечером, уставшая от такой «тихой» любви Богдана, я набрала номер Николая. Палец дрожал над кнопкой вызова, но внутренний голос остановил меня: «Нет. Богдан уехал, это был его выбор…»

Подходя к отражению в витрине бутика, украшенного яркими новогодними гирляндами, ловлю себя на мысли: «Новому году нужен новый настрой!» Никаких громких застолий, шума и танцев, ведь животик уже достаточно велик, да и настроение далеко от праздничного восторга. Тихий вечер дома, уютный семейный ужин, максимум поездка к родным — это идеальный вариант провести праздники спокойно и приятно.

Сегодня суббота, и я опять машинально жду звонка от курьера, устраиваясь отдохнуть после неполного рабочего дня. За окном кружится снег, настраивая на новогодний лад, но внутренне я испытываю двойственное чувство: предвкушение знакомого ритуала, сопровождающегося теплотой и печалью.

Но сегодня что-то изменилось. Курьер приносит необычный букет. Он наполнен красками природы: красные розы переплетены с тёмно-зелёными веточками сосны, создающие впечатление живой лесной опушки посреди городской квартиры. Сердце учащённо начинает биться, когда вижу милое украшение среди зелени — маленькая ёлочная игрушка и кусочек золотой ленты. Среди лепестков прячется плотный кремовый конверт. Дрожащими руками вскрываю упаковку, осторожно извлекая прямоугольник бумаги.

Аккуратно разворачиваю письмо, наслаждаясь знакомым почерком:

Мира, родная!

Встреть Новый год в кругу самых близких.

Всё готово.

Адрес: коттеджный посёлок «Удача», ул. Еловая, д. 20.

Люблю, скучаю…

Перечитываю несколько раз.

«Богдан… арендовал загородный дом на праздники», — щёки краснеют от неловкости. В очередной раз шикарный, дорогой подарок, чтобы мне было уютно и просторно.

Сердце замирает. Смотрю на эти строки снова. «Всё готово». Не «я арендовал», а «готово». И почерк… он такой ровный, выверенный, будто каждая буква выведена с особым старанием. И вдруг сквозь запах хвои и мороза, пришедший с улицы, до меня доносится другой, едва уловимый аромат — свежей древесины и далёкого, но такого знакомого его аромата. Сердце заходится вновь, опережая мысль.

Он будет там?

Долго не могу уснуть, мысли путаются: ехать, не ехать, поехать с родителями, поехать одной? Утром, стоя посреди комнаты, в сотый раз перечитываю записку, словно пытаясь найти в ней скрытый смысл.

«Чего ты мучаешься? Ты же скучаешь по нему, любишь его! Езжай, встречай Новый год со спокойной душой и думай о хорошем», — говорит мой внутренний голос, и я повинуюсь.

Внезапный звонок в дверь прерывает моё прихорашивание перед зеркалом. По привычке жду, что папа или мама откроет, но, видимо, просмотр увлекательной передачи в воскресный день позволяет им не торопиться. В дверь звонят снова. Подхожу к двери и присмотревшись в дверной глазок, резко теряю дыхание.

За дверью стоит он. Богдан.

Тело охватывает паника, ноги становятся ватными, сердце пытается вырваться наружу. Ещё мгновение — и оно упадёт прямо в пятки. Наконец, собрав остатки сил, медленно поворачиваю ручку двери, открывая её с задержанным дыханием.

Богдан стоит на пороге. Взгляд скользит по моему лицу и задерживается на животе. Прохладный воздух врывается в прихожую, но я его не чувствую. Мы молча смотрим друг на друга, и этих нескольких секунд хватает, чтобы все письма, все цветы, вся боль и все надежды разом обрушились на меня. В его глазах бушует буря — страх, надежда и такая бездонная тоска, что у меня внутри всё сжимается. Он здесь. Такой, как и прежде, только чуть похудевший, но всё такой же мужественный, крепкий и… любимый.

Снег тает каплями на плечах его тёмного пальто. Богдан смотрит на меня так, будто видит впервые и в то же время впитывает каждую черту, как человек, умирающий от жажды.

- Я скучал... — его голос — хриплый шёпот. Он делает крошечный шаг вперёд. - Можно тебя обнять?

И душа, и моё тело отвечают единогласным «Да». Оно сильнее обиды, сильнее сомнений и страха. Это та самая правда, которую не смогли заглушить ни боль, ни расстояние. Лёгкая улыбка касается губ, когда опускаю глаза на свой круглый живот, символ нашего общего будущего, и тихо выдохнув, отвечаю: