Все персонажи, имена, места и события являются плодом воображения автора и созданы исключительно для художественного вымысла. Любые возможные совпадения с реально существующими людьми, организациями или фактическими событиями случайны и непреднамеренны. Автор не имеет намерения кого-либо задеть или обидеть своими словами.

________

- Могла эту новость по телефону сообщить, только зря обнадёжила! - говорит мне мой любимый муж.

«Нет, не могла, мне важно видеть реакцию, любимый», - думаю про себя. От его сияющего взгляда не осталось и следа. Счастливая улыбка достаточно быстро сбежала с его лица от одного только слова «дочь».

- Я думаю, что такие новости нужно сообщать лично, - произношу мягко, глядя, как он неторопливо садится в рабочее кресло. - Богдан, это же наш малыш. Ты не рад, что у нас будет дочь? - прикладываю руку к чуть заметному животику.

Тяжёлый вздох, лёгкое потирание пальцами переносицы, нахмуренные брови, на его лице явная досада. С надеждой смотрю на него, наблюдая за его движениями, и жду ответа. Но он молчит. Внутри назревает чувство обеспокоенности и неуверенности, ведь это ещё не всё, что я хотела сказать. Тяжёлый выдох. Поднимает опустошённый взгляд на меня.

- Я ждал, что это будет мальчик, - слышу нотки разочарования в его голосе. - Я хочу сына! - твёрдо произносит.

Твёрдость в его голосе заставляет моё сердце биться сильнее.

- Ну…, сейчас дочь, потом сын, - отвечаю немного растерянно, а у само́й трясёт всё в груди.

- Да-а-а, - его брови взмыли вверх, - да у моих братьев одни дочери! - произносит с особым ударением на последнем слове. - Так что не угадаешь, что второй точно будет мальчик, - произносит уже тише на выдохе.

Верно! Второй точно не будет мальчик, потому что внутри меня две маленькие крохотные девочки. Близнецы! И об этом я узнала только сегодня, на УЗИ. Меня переполняет чувство нежности к этим крохам. Я ехала к нему на работу поделиться этой радостной и неожиданной новостью…, но мой внутренний голос говорит, что сейчас не лучшее время сообщать об этом. А может…, набираю в грудь воздуха.

- Неужели ты не будешь любить её, только потому, что она девочка? - говорю на выдохе, подавляя наворачивающиеся слёзы. - Она не виновата, - голос дрогнул.

- Мира, иди домой! Мне нужно побыть одному сейчас, - произносит, глядя куда-то в пустоту, но не на меня.

Безразличность и холод в его голосе оставляют чувство тяжести груди. Мне тяжело дышать. Выхожу молча из кабинета, не обращая никакого внимания на секретаря. Шагая тяжёлыми ногами до лифта, даю волю слезам. Мне больно! Больно от его слов, от его реакции. Ну, подумаешь, девочка. И что, что у них в семье одни внучки. Что за бред, только сын, только внук. Всему своё время. Значит, так надо, последнее, что пролетает в голове, когда я дохожу до машины.

Лёгкий, тёплый ветер ласкает моё лицо, по которому до сих пор катятся слёзы обиды. По привычке рука тянется в сторону сумки, которую ношу через плечо, но… пусто. Чёрт! Я оставила её в кабинете у Богдана. Повесила её на спинку кресла и совсем про неё забыла. Мне так не хочется возвращаться. Я не суеверная, но почему-то к этой примете отношусь серьёзно. Придётся идти, ключи от машины в сумке.

Глубокий вдох, медленный выдох. Не хочу больше плакать, переживать. Он успокоится, обдумает и всё будет хорошо. Успокаивая себя, хожу туда-сюда вдоль машины, растирая ладонями плечи. Заглянув в боковое зеркало, провожу пальцами под глазами, чтобы смахнуть остатки уже высохших слёз. Дарю сама себе лёгкую улыбку и направляюсь обратно в офис к Богдану.

Уже вечер, и все спешат, выходят из здания. Поднимаюсь на нужный мне этаж, выхожу из лифта. Тишина. Не торопясь, подхожу к приёмной. Место секретаря уже пусто, наверное, тоже уже ушла. С уверенностью подхожу к двери кабинета Богдана. Она закрыта. Но в этой, казалось бы, тишине до меня доносятся звуки. Немного прислушавшись, понимаю, что это по ту сторону двери, которая передо мной. Из-за неё доносятся лёгкие женские стоны…

На миг дыхание перехватывает. Я сглатываю, пытаясь в горле протолкнуть глоток воздуха. Рука ложится на холодную металлическую ручку двери.

Рука дёргается, как только я ощущаю холод от металла. Будто ударило током. Прижимаю руку к груди. Именно там у меня сейчас нехорошо. Снова сглатываю, и мне это даётся довольно трудно. В голову ныряют разные мысли, но мне страшно думать об этом. Останавливаюсь на более приемлемой, которую смогу принять: «Может, эти звуки из порнофильма?»

Это странно. Никогда не замечала за Богданом, что он смотрит такое, но кто знает. С моей беременностью секс у нас стал заметно реже, в разы.

Но эти стоны… режут мой слух. Сжимаю веки. Темнота и снова стоны, это ещё хуже. Они хоть и приглушённые, и в то же время удовлетворённые. Открываю глаза. В груди зарождается боль, чувствую, как внутри меня ещё сильнее разгоняется пульс. Хватит! Вместо того чтобы толкнуть дверь и увидеть, что именно за ней происходит, я беру со стола секретаря беспроводной телефон и набираю свой номер. Кладу обратно на стол потому, что важнее услышать, что будет происходить за дверью, чем гудки. Прикладываю правое ухо к двери. Я слышу мелодию своего телефона, на которую затем ложится женский голос.

- М-м-м, вы сменили мелодию. Мило! - протягивает какая-то особа.

Всё! Моя приемлемая мысль разлетелась на осколки. Толкаю дверь. Надо же, а она не заперта на ключ! Заходи любой! Та картинка, которая открывается перед моими глазами, заставляет боль в груди сжаться и подобно воздушному шарику взорваться, разбросав свои ошмётки на мои плечи, руки и шею. К горлу подкатил ком слёз, горький, удушливый. Я застыла на месте. Вижу, как Богдан убирает руки от ширинки брюк, которую успел застегнуть. Глаза у него широко раскрыты, тёмные… от расширенных зрачков.

«Что? Потрясён? Не ожидал?» - перечисляю мысленно.

Секретарша, видно, только сползла со стола, поправляя блузку и одёргивая юбку. Переведя свой взгляд на неё, я заметила, она была в чулках. Удобно.

На мои плечи будто что-то давит извне. Груз. Груз боли, разочарования и предательства. Тяжесть этого груза спускается к ногам. Силой преодолевая сопротивление, шагаю к Богдану.

- Мира…, - доносится из его уст.

Меня прошибает внутри от злости. Я не хочу слышать его оправданий. Подхожу достаточно близко и у меня только одно желание. Заношу руку, отвесив громкую пощёчину.

«Больно? Уверена, что не настолько, как мне!» - говорю глазами.

- Сегодня…, - голос дрожит, - ты сделал мне больно…, - стараюсь проглотить ком, который застрял в горле, но тщетно, - вдвойне! - добавляю твёрдо. - Не хочу тебя больше видеть! - заканчиваю.

Предательская слеза скатывается по щеке. В одно движение хватаю ремешок своей сумки, он цепляется за спинку стула и тот опрокидывается. Звук волной проходит по кабинету. Я разворачиваюсь и иду прочь. Сердце колотится бешено, кажется, что вибрирует всё тело. Мне хочется сбежать отсюда как можно скорее. Вот, не хотела же возвращаться!

«А если…, а если бы не вернулась…, не узнала, что он меня предал», - произношу само́й себе столь горькую правду.

Глаза наполняются слезами, всё становится расплывчатым передо мной.

- Мира, постой! - догоняет меня Богдан почти у лифта и берёт за локоть.

- Не смей! — произношу резко, бросая испепеляющий взгляд на него.

Выдёргиваю локоть из его рук и захожу в только что, распахнувший передо мной двери, лифт. Богдан, засунув руки в карманы брюк, смотрит на меня. Видно, что он весь напряжён, губы сжаты…

Двери лифта закрываются. Между нами стена.

Мне хочется кричать! Кричать от этой подлости. Зажимаю рот рукой, чтобы заглушить горькие всхлипы, хоть я и одна в лифте. Горло распирает от спазма. Он меня душит. Опираюсь спиной о стену лифта от бессилия.