- Ты очень красивая! — сразу добавляет он.

Улыбнувшись вопреки усталости, объясняю:

- Нет никакого праздника. Просто новый сарафан из бутика напротив. А хозяйка, Анжелика, не может ограничиться одним лишь нарядом. Сегодня дополнила мой образ причёской.

- Получилось здорово! — одобряет Дима, пристально рассматривая меня.

«Ну да, Анжелика точно перестаралась!» — мысленно соглашаюсь сама с собой.

- Делаешь покупки? — интересуюсь.

- Нет, — тихо произносит он с заметным облегчением. - Я не знал, что ты на работе, но мне повезло, — довольная улыбка играет на его губах. - Хотел тебя увидеть, — мягко добавляет. - Может, прогуляемся?

Честно говоря, мне совершенно не хочется идти куда-либо.

Вся энергия уходит на борьбу с острой душевной болью, накрывшей меня после сегодняшнего события. Казалось, что бумага ничего не значит, но последствия оказались тяжелее, чем я ожидала… боль усилилась, наложившись поверх старой, ещё живой. Как справиться с чувствами, искоренить привычку любить и доверять человеку, который долгое время был рядом?

На моём сердце наверняка виден след глубокой раны.

Посмотрев на Диму, перед глазами встаёт картина: сперва приятные слова Богдана, попытки задержать распад наших отношений, а затем — чёткая линия шариковой ручки, стремительно проведённая по бумаге, и поспешный его уход.

Отвернувшись ненадолго, тихо шепчу:

- Прости, Дима, – произношу еле слышно. – Сейчас мне важно только одно – поскорее оказаться дома.

- Хорошо, домой так домой, — пожимает плечами. - Тебя подвезти?

- Я на машине.

- Я могу отвезти тебя, а завтра привезти, — обаятельно предлагает. - Твоя машина постоит здесь на парковке, — добавляет.

Часть меня сопротивляется, а другая — желает согласиться, ссылаясь на усталость.

- Хорошо, — соглашаюсь после недолгих раздумий, наблюдая, как Дима расплывается в улыбке.

Устроившись в машине, я мгновенно проваливаюсь в сон. Очухиваюсь лишь спустя какое-то время, обнаружив, что машина остановилась напротив дома моих родителей.

- О боже, прости! Я уснула, — начинаю оправдываться, испытывая неловкость.

- Всё хорошо. Ты просто устала, — спокойно отвечает, слегка повернувшись ко мне. - В этом есть и положительный момент, — наклоняется чуть ближе. - Пока ты спала, я успел немного полюбоваться тобой, — продолжает, придвигаясь ещё ближе.

Мой пульс ускоряется, сердце колотится чаще. Расстояние между нами кажется опасным. Щёки вспыхивают румянцем. Невольно бросаю взгляд на его губы, затем заглядываю в глаза — они стали темнее от расширения зрачков. Судорожно вжимаюсь в спинку кресла, желая избежать дальнейшего сближения.

- Кстати, — машинально цепляюсь за случайную тему разговора, пытаясь переключить внимание, — спасибо за лимонад. Мне очень понравился, — сухо сглатываю, пытаясь успокоить пересыхающее горло.

- Рад слышать, — произносит так близко, что я чувствую его тёплое дыхание на коже лица. По телу пробегает горячая волна, заставляя замереть.

- Дима, — мягко прикладываю ладони к его груди, аккуратно отталкивая.

- Извини, — отклоняется немного назад, - возможно, я тороплюсь, — уводит взгляд в сторону.

«Торопишься?» — мысленно озадаченно отмечаю, слегка приподняв бровь.

- Дима, я замужем… ещё и беременна, — стараюсь говорить ровным голосом, скрывая охватывающее меня напряжение.

- С первого дня нашей встречи меня не покидает одна мысль,— его взгляд сосредоточенно устремлён на меня. - Почему ты сейчас у родителей? Поругалась с мужем? Рассталась? — настойчиво спрашивает, чутко отслеживая каждое движение моих глаз.

Пока я раздумываю над ответом, он продолжает мягко, но проникновенно:

- Ты сегодня прекрасна, но в твоих глазах грусть.

Наш взгляд пересекается. Я готова промолчать и всё же невольно произношу:

- У нас всё непросто на данный момент, — опускаю глаза под пытливым взглядом Димы.

- Но вы всё-таки вместе? — уточняет, внимательно наблюдая за моим поведением.

- Официально мы пока супруги, — уклончиво отвечаю.

Дима смотрит на меня, поглощённый своими мыслями, затем мягко произносит:

- Я провожу тебя, — слегка улыбается, приглашая выйти из машины.

Молча соглашаюсь и выхожу из машины, не зная, что ожидает меня дальше.

Богдан

- Ты чего как зверюга? — удивляется друг, внимательно разглядывая мою левую бровь. - Глаза краснющие, как у волчары. Что с тобой?

Я молчу. Никакой боли не ощущаю, лишь горячий пот струится по лицу, вены набухли от переизбытка адреналина. Тяжёлое дыхание рвёт горло, словно я только что бежал марафон.

- Рассечение неглубокое вроде бы, — замечает приятель, стараясь казаться спокойным.

- Похер! — равнодушно бросаю, тяжело втягивая воздух. Беру полотенце и утыкаюсь в него лицом. Секунда, две, три...

- Надо рану обработать, — настаивает, протягивая набор первой помощи. – Надеюсь только клеем обойдётся, зашивать не придётся, – рассуждает вслух. - Заходи после душа, поговорим?

Прислоняюсь к угловой стойке ринга, закидывая голову назад, и закрываю глаза. Шаги Коляна удаляются. Понимает, что сейчас до меня не достучаться. Вспоминаю прошедший бой, слушаю своё тело, ощущаю лёгкую, ноющую усталость. Уже больше месяца не выходил на ринг. Но сейчас это то, что нужно. Только так я могу выплеснуть то, что кипит внутри. Только физическая нагрузка поможет справиться с бурлящими внутри чувствами.

- Ты как? Нормально? — спустя короткое время интересуется Буян.

- Да, — коротко отвечаю. — Чётко бьёшь! — хвалю его, пожимая руку.

Буян довольно скалится:

- Работа такая.

Ещё бы! Буян и есть Буян. Скажешь ему подраться — он всегда «за».

Богдан

- Уже уходишь? – говорю уже с коридора, видя, как мой секретарь стартует к выходу. На секунду мне показалось, что она даже вздрогнула. Переступив порог приёмной, продолжаю: - Тебе напомнить, что ты сегодня опоздала?

- Я завтра буду вовремя, – произносит, не глядя в мою сторону.

- Сегодня отработаешь своё опоздание, – сообщаю, проходя в свой кабинет. – Зайди.

«Отработаешь? Сказал тоже, – ворчит внутренний голос. – Ведь она способна понять буквально, – рассуждаю, сдерживая порыв злости».

Ксения заходит, закрывая за собой дверь.

- Нет, открой, – резко пресекаю её действие.

Достаю бокал и бутылку вискаря из нижнего ящика стола. Наливаю немного янтарной жидкости и удобно устраиваюсь в своём кожаном кресле.

- Будешь? – указывая взглядом на бутылку, спрашиваю. Но вместо ответа у неё вмиг округляются глаза.

- Что случилось? – спрашивает взволнованно, спеша приблизиться, но выставленная мной рука, заставляет её остановиться. – Это Стас? – внимательно смотрит в область моей сегодняшней внешней раны.

Сколько ран ещё внутри?

- Нет, – отбрасываю коротко. Делаю глоток горячей жидкости и наблюдаю, как она заметно выдыхает.

Надо же... Переживает?

- Скажи мне, — продолжаю внимательно наблюдать за ней, — зачем ты отправила цветы моей жене

Её лицо постепенно принимает твёрдый, строгий вид, взгляд делается острым, а плечи расправляются.

- Что ты хотела этим показать? — настойчиво спрашиваю, отмечая, как раздражённо раздуваются крылья её аккуратного носика. - Ты садись, не стой, — кивком показываю на кресло, стоя́щее у дополнительного модуля к столу. Но Ксения предпочитает остаться на месте.

- Я же вчера всё сказала, ты не появлялся на работе, – отчётливо произносит, глубже втягивая воздух. – Но при этом каждый день слал шикарные букеты своей... – сглотнув, делает короткую паузу. – Гвоздики тоже цветы, – резко добавляет, сверкнув взглядом.

- Не лезь туда, куда не просят! – чеканю каждое слово, злость одолевает моим голосом. – Твоя выходка очень подставила меня, но не радуйся, – делаю ещё один глоток. – Ты следила? – спрашиваю удивлённо.

Ответа я не получаю, замечаю только слегка опущенный взгляд. Этот факт меня потрясает, и я невольно прыскаю смехом, отпивая очередной глоток обжигающего виски.