Мирослава

Шаги даются тяжко. Груз переживаний и горечи давит так сильно, что короткий подъём по ступенькам на первый этаж кажется мучительным. Подойдя к лифту, нажимаю кнопку вызова.

- Пятый этаж. Оставьте прямо у двери квартиры. О посылке сообщу сама, – обращаюсь к мужчине.

- Я понял. Пятьдесят шестая, – невозмутимо отвечает мужчина.

Вот и прекрасно! Никаких лишних расспросов. Провожаю взглядом закрывающиеся двери лифта и направляюсь к ряду почтовых ящиков, на ходу шаря рукой в сумочке, пытаясь отыскать связку ключей. Найдя нужный ящик, вставляю ключ и осторожно опускаю внутрь футляр с кольцом. Осторожно проведя пальцем по гладкой поверхности красного бархатного футляра, замечаю, насколько чуждо и неуместно он выглядит среди холодных металлических стенок ящика. В голове мелькает мысль: «Может лично в руки вернуть, смело смотря в глаза...» Нет! Не хочу его видеть! Он предпочёл мне другую! С хлопком закрываю дверцу, резко проворачиваю ключ и бегу прочь из этого дома. Больше нога моя сюда не ступит!

Захлопнув дверь машины, глубоко выдыхаю. Сердце бешено колотится, перехватывая дыхание. Тяну руку к телефону. Уже после первых набранных символов глаза наполняются слезами, но я продолжаю писать сообщение сквозь всхлипывания. Когда последняя буква встаёт на своё место, вместо того чтобы отправить послание, захожу в раздел звонков. От одного взгляда на его имя в контактах челюсти судорожно сжимаются от злости. Раздражённая, начинаю звонить. Странно, но он берёт трубку почти сразу, услышав второй гудок:

- Мира? — звучит голос Богдана, слегка изумлённый. Естественно! Опять жена застигла врасплох.

- Так уж вышло, опять удивился? — улыбаюсь фальшиво, хотя слёзы непроизвольно катятся по лицу. - Да мне, собственно всё равно, — мгновенно перебиваю его попытку заговорить. - Загляни в почтовый ящик, там ждёт одна вещь, которую можешь прямо сейчас передарить своей длинноногой курице, которую привёл в дом.

- Мира, где ты? — слышу встревоженно, но я быстро сбрасываю звонок.

Я уже не сдерживаюсь, а начинаю громко рыдать, буквально заливаюсь слезами. Всё! Вот теперь точно всё! Сквозь дрожащие пальцы достаю влажную салфетку и прижимаю её к лицу, ища хоть какое-то облегчение в её прохладе.

«Вот так, Мира! — произношу вслух, глядя на своё покрасневшее лицо в зеркале заднего вида. - Тебе говорили, что ты красивая, стройная, словно настоящая диснеевская принцесса, но какая разница, если твоя природная красота уступает накаченным губам и перманентному макияжу?» — беседую с собой, всматриваясь в отражение. - Что поделать, судьба такая! Я не первая и не последняя! — размышляю грустно, опуская взгляд на живот. - Ну переключился Богдан на другую, моя жизнь на этом не должна заканчиваться, — нежно коснувшись живота, шёпотом обещаю своим малышкам: «Я буду сильной!»

Неотправленное смс-сообщение, сохранённое как черновик, спустя мгновение лёгким нажатием кнопки отправляю в адрес Богдана. После этого, наконец, выезжаю с парковки.

Богдан

Снова просыпаюсь один в большой и холодной постели, в квартире, где тишина давит на барабанные перепонки. Одиночество, поселившееся здесь, душит меня. Не считая короткой вылазки в офис ради подписания кипы бумаг и вчерашнего визита к родителям, я готов выть на луну. Закрыв глаза, вспоминаю вчерашний вечер, как Мира уехала, и я поехал следом, словно тень. Я хотел проследить за ней, хотел увидеть лично этого неожиданного ухажёра, с которым Мира позволяет идти за руку. Был абсолютно убеждён, что она отправилась именно к нему, хотя одновременно внутреннее самолюбие истошно протестовало, страстно желая, чтобы эта версия была ошибочной. Собравшись с силами, вернулся домой и остаток вечера провёл, просматривая ролики нашего прошлогоднего отпуска. Заворожённо любовался ею, останавливая кадр за кадром, где её лицо крупным планом. Как же я соскучился! Целую неделю я держался, не звонил, не появлялся, но писал… выводил каждую букву, каждое слово как заклинание. Понимаю, что цветами не искупить вину, но я отчаянно хотел сделать ей приятное. Сам выбирал каждый букет, вкладывая в него послание, надежду.

За размышлениями, за душем, за завтраком, за просмотром очередных новостей коротаю время и обдумываю способ встретить Миру, не вызвав неприятностей.

Звонок в дверь стопорит меня, так как я никого не жду, но в то же время голос сердца даёт команду: «Может это Мира?» Мысли несут к двери меня быстрее, чем ноги. Как же я соскучился! Резво открываю оба замка, распахиваю дверь и сталкиваюсь с сильным ударом напряжения. Эффект предвкушения приятной встречи разбивается вдребезги от одного взгляда на неё. «Какого хрена?!»

- Что тебе нужно? — удерживаю раздражение, сжимая левую руку в кулак за дверью. - Ты передумала? Принесла на подпись заявление на увольнение? Или снова затерялись документы на подпись, как это было в пятницу? — сухо перечисляю возможные причины визита.

- Нет, я просто хотела тебя увидеть, — говорит уверенно, заглядывая прямо в глаза.

- Уходи! – чётко выговариваю и закрываю дверь, но в последний момент её сумочка влетает в квартиру, словно выпущенная пуля, останавливая меня. Это выводит меня из равновесия.

- Совсем сдурела?! – ворчу раздражённо, наклоняясь, чтобы поднять её вещицу.

Ксюша, пользуясь моей секундной заминкой, нагло толкает дверь и переступает порог квартиры, смело закрывая дверь.

- Я просто соскучилась! Ты меня изводишь! Зачем? – её голос слегка дрожит.

Наблюдаю за ней, как пылают её щёки, как часто вздымается грудь, в глазах плещется влажный блеск. Кажется, каждая клеточка её тела вибрирует от волнения.

- Богдан, я люблю тебя! – бросается ко мне с отчаянием, но я отступаю. – Очень люблю, я с ума схожу, – смотрит на меня глазами, полными слёз.

Если присмотреться, то Ксюша довольно привлекательна. На мгновение даже мелькает мысль, что она искренна, но меня это не трогает. Я абсолютно равнодушен к ней. Внутри меня живёт одно желание — оказаться рядом с Мирой, заключить её в объятия, нежно поцеловать и больше никогда не отпускать.

Богдан

Эти строки впиваются в душу острее бритвы. Медленно отвожу взгляд от светящегося экрана телефона, словно застывший в плену времени, бессмысленно буравя взглядом картонную коробку и пакеты, внутри которых чётко вижу цветы, подаренные мной.

"Что плохого в цветах? Чем провинились невинные лепестки? Всего лишь цветы…", – навязчиво пульсирует в голове.

Набираю номер Миры, но в ответ лишь тишина. Необычная посылка у порога ощущается немым укором. Мире неприятна моя попытка искреннего примирения. Что значат цветы? Ни-че-го…

Затаскиваю всё это в квартиру, пряча от любопытных взглядов. В одном из пакетов, сверху виднеется букет с её любимыми пионами. Достаю. Зачем? Не находя внятного ответа, торопливо засовываю обратно, но взгляд цепляется за… гвоздики. Не понимаю!

Словно удар молнии, приходит осознание, что этим жестом Мира ставит жирную, окончательную точку в наших отношениях… навсегда. Челюсть сводит судорога от горького осознания собственной глупости, горло перехватывает комом. Срываюсь с места, выбегаю из квартиры, одержимый лишь одним желанием – поговорить с Мирой. Должен увидеть её!

"Как она узнала, что Ксюша была здесь? – мелькает обжигающая мысль. – Сама притащила эту тяжесть? Я должен, всё объяснить!"

Минуя лифт, стремительно сбегаю по ступеням, вылетаю на первый этаж и бросаюсь к почтовым ящикам. Открываю наш и замираю в оцепенении.

"Даже его вернула!" – сердце бешено колотится в груди. – Значит, думает, что я пытался купить её прощение, хотя этот жест был искренним, для любимой женщины..."

Бросаюсь к машине, на ходу судорожно перебирая варианты: "Куда ехать? Где она сейчас?"

Среди контактов первым на глаза попадается номер тёщи. Звоню.

– Ирина Александровна, извините за беспокойство. Скажите, пожалуйста, Мира дома?