- Посмотрим, удастся ли тебе не утонуть в собственном аппетите, — колко замечаю.

- Я справлюсь, — отвечает, довольствуясь собственной уверенностью. - Всё, чем ты живёшь, какие дела ведёшь, с кем держишь связи – мне известно, – перечисляет неторопливо.

Быстро окидываю взглядом Ксению, которая следит за мной с тревогой и неуверенностью в глазах. В какую игру она играет?

«Решила признаться в любви, рассчитывая залезть поглубже?»

Заметив мою заминку, Стас резко меняет тему:

- Нравится? – кивает в сторону Ксении.

Ксения переводит взгляд на Стаса, и её лицо мгновенно меняется: кожа багровеет, глаза сужаются, а губы натягиваются в жёсткую нить.

- Я женат, – спокойно сообщаю, отставляя бокал на подоконник.

- Думаешь, я поверю, что тебя это останавливает? – саркастично интересуется с лёгким прищуром.

- Успокойся, – говорю твёрдо, глядя прямо в его глаза. - Я задержал Ксению только потому, что хотел узнать, почему она сегодня опоздала... не более того.

Стас внимательно изучает её лицо, останавливаясь взглядом на губах, затем снова возвращается к глазам. Мысленно задаюсь вопросом: может, он действительно испытывает к ней нечто большее? Но тут же вспоминаю её слова: «жаль, что поняла поздно...». Возможно, и с ней он играл роль заботливого покровителя.

- С завтрашнего дня она больше у тебя не работает, — слышу я сквозь собственные мысли.

- Я не расстроюсь, – отвечаю спокойно, стараясь не выдавать истинного волнения.

Его широкая улыбка, приобретает жестокий оттенок:

- Конечно, у тебя есть дела поважнее, – протягивает, сверкая глазами. — Жена ушла, — противно отмечает, недобро заглядывая вглубь моих глаз.

На миг в моём сознании рисуется картинка сумасшедшего. Страх захлёстывает меня горячей волной, сердце пропускает тяжёлый удар. Мира! Он одержим ненавистью.

Мирослава

Иду впереди, отчётливо ощущая, как кожу спины защипывают мелкие холодные мурашки. Дима не сводит с меня глаз. Появляется мучительное желание спрятаться, укрыться от напряжения этого дня. Хватит с меня сегодня. Наверное, не сто́ит планировать столь серьёзные дела на понедельник. Может, в физическом плане он и не тяжкий для меня, но в эмоциональном — ещё немного, и я выдохнусь.

Надо же, ещё Дима нарисовался. С мужем ещё не развелась, а он уже слишком явно вторгается в личное пространство. Или я излишне тревожусь, воображение сыграло злую шутку?

«О боже!» — мысленно шепчу, прижимая ладони к щекам, едва зайдя в тесный лифт.

- Всё хорошо? — заботливо интересуется Дима.

Быстро киваю, отчаянно избегая встретиться с ним взглядом. Позволяю себе дышать ровно, стараясь сохранять контроль.

- Кстати, — спокойно добавляет, - в это воскресенье у меня открытие. Извини, буквально сегодня решилось. Успеем?

- М-м-м, мы не обговаривали, — неуверенно отзываюсь, — уточни, что именно нужно сделать?

- Много не нужно: гирлянду повесить возле входа и запустить гелиевые шарики под потолок зала. Там спрячем карточки с акциями и спецпредложениями, — объясняет бодро. - Ах да, цветовая гамма: шоколад, нежный розовый, типичный бабл-гам и жемчужный.

- Хорошо, – коротко отвечаю, синхронно с сигналом открывшихся дверей лифта.

- Извини, – тихо шепчет прямо в правое ухо. – Я не хотел тебя расстроить.

Слегка поворачиваю голову к нему и вновь встречаемся взглядами. Снова его глаза такие тёмные... Такое чувство если смотреть на них, то можно провалиться в их глубину. Моргаю, растворяя это ощущение.

- Давай без повторений, – мягко и примирительно произношу, даря ему легчайшую улыбку.

В ответ получаю лишь многозначительный, молчаливый взгляд, в котором чудится тонкий намёк на тайну. Пальцы быстрее ищут нужный ключ. Едва переступив порог квартиры, до меня доносится с улыбкой в голосе:

- Хорошего вечера, Мирослава!

- Пока, – машинально откликаюсь, закрывая дверь.

Выдыхаю глубоко и медленно сбрасываю сандалии, словно стряхиваю с ног груз прожитого дня. Дома тишина, и сегодня меня это радует. Очень кстати, что родители направились в гости после работы. Размышляю, медленно раздеваясь, снимая сарафан. Очень хочу побыть одна. А ещё хочу смыть с себя сегодняшние взгляды и хотя бы часть той тяжести и грусти, которые не покидают меня, как, мне кажется, уже довольно долго. Решительно шагаю в сторону ванной комнаты, прихватив с собой маленькую музыкальную колонку.

Пока набирается вода в ванную, прохожусь по шкафчикам и понимаю, что ничего подходящего нет. Мама редко принимает ванны, поэтому запасов здесь ожидать нечего.

«Хоть какая-то соль должна быть!» – мысленно отмечаю про себя, что обязательно нужно приобрести на случай подобных водных процедур.

Перед глазами внезапно оказывается новая бутыль геля для душа с ароматом тропических фруктов. Со сладким предвкушением я без колебаний выливаю примерно половину содержимого в тёплую воду.

Приятный аромат и тепло воды окутывают меня мягким облаком комфорта. Закрыв глаза, подпеваю в такт музыке, льющейся из колонки, которая проигрывает хиты школьной поры. Мысли плавно перетекают от сегодняшних грустных событий к счастливым воспоминаниям детства: школьные дискотеки, летний лагерь, песни у костра.

Между треками наступает короткая умиротворяющая пауза, в которой отчётливо слышно, как лопаются маленькие пузырьки пены. Через некоторое время пены становится заметно меньше, и вода постепенно превращается в прозрачную гладь. Я беру остатки пены в ладони и играю ими, словно в детстве, окунувшись в детские игры и воспоминания.

Говорю колонке, чтобы она выключилась и спускаю воду. Стоять под душем уже нет сил — тело кажется невыносимо тяжёлым. Казалось бы, прошло совсем немного времени.

Через шум струящейся воды доносятся слабые удары и мелодичные трели входного звонка. Перекрыв кран, я замираю прислушиваясь. Кто-то настойчиво стучит в дверь.

Аккуратно выходя из ванной, плотно кутаюсь в махровый халат и закрепляю волосы полотенцем, свёрнутым в быстрый тюрбан. Недавно обретённое спокойствие испарилось без следа: сердце бешено колотится, нервы натянуты, как струны. Непрекращающийся стук в дверь усиливает тревогу.

Сделав глубокий вдох, осторожно открываю дверь ванной и вступаю в прохладный коридор. Шаги становятся медленными и осторожными, пока я приближаюсь к входной двери. Вдруг стук стихает, уступая место другим звукам — чьё-то неразборчивое бормотание. Замерев у самого порога, я прислушиваюсь, держа дыхание.

- Не твоё дело, – жёстко отрезает голос, удивительно схожий с Богданом.

- Если бы Мира хотела, то открыла бы уже, – сухо замечает знакомый голос Димы.

- Значит, ты точно знаешь, что она дома? — негодующий голос Богдана звучит возмущённо.

- Да... лично проводил до двери, – спокойно отвечает Дима, но в интонации мелькает еле уловимая нота самоуверенности.

- Спрячься лучше за дверью, – рявкает в ответ Богдан.

Этот возглас становится последней каплей, вынуждающей открыть дверь. Повернув замок, открываю дверь и встречаю зрелище, достойное древней арены: двое мужчин, словно два разъярённых быка, напряжённо смотрят друг другу в глаза. Огонь соперничества уже перекидывается в воздух между ними, как будто не хватает лишь красной ткани, чтобы началась схватка.

Следующая секунда разворачивается мгновенно. Мужчины устремляют взгляды на меня одновременно, будто я внезапная преграда между ними. Сердце, подобно птице, взмахивающей крыльями, колотится всё быстрее.

Одним широким шагом Богдан преодолевает порог квартиры, решительно захлопывая дверь. Весь взвинченный: волосы взъерошены, левая бровь подозрительно вспухшая, дыхание учащённое и неровное. А ещё мой нос улавливает лёгкий, но отчётливый запах алкоголя.

- Мира, — шепчет Богдан, осторожно обнимая моё лицо тёплыми ладонями. Страх отражается в его глазах. - Я чуть не сошёл с ума, — произносит глухо, а в глазах появляется слабый, но явный блеск.