— А куда ему деваться? — пожимаю плечами. — Это он купил в надежде искупить свою вину, — опускаю взгляд на свои колени.

— Неправда, он не в первый раз дорогие подарки делает, но этот... просто слов нет, — делая лёгкий вдох, аккуратно ставит футляр на прежнее место и присаживается ко мне, приобнимает за плечи. — Мира, что случилось? Поделись со мной.

Конечно, хочется всё ей рассказать, поделиться своей печалью, своей обидой на Богдана. Интересно, поверит ли в мои слова? Она же относится к нему с особым вниманием. Любимый зять! Единственный... пока что!

– Начну с того, что он не сильно обрадовался дочери, – начинаю спокойно, стараюсь не сильно переживать. Не хочу слёзы лить перед ней.

– Ой, доча, – слегка хлопает себя по колену, – да все они пацана сначала хотят... ну природа у них такая, – очень живо произносит. – Зато потом, в дочурках души не чают, — мягким тоном продолжает. – Он поймёт, что дочь — это замечательно. Она всегда будет рядом.

Слышу, как дрожит её голос, и она тяжело сглатывает. Мне знакомо это. Поднимаю свой взгляд и вижу её мокрые глаза. Беру её за руку.

– Мам, у вас будет две внучки, — теперь и мой голос дрожит и как бы я ни хотела плакать, слёзы начинают течь сами по себе.

Мама слегка округляет глаза, на секунду теряется, не знает, что сказать. Взгляд мечется.

– Близнецы? — полушёпотом.

– Да, близнецы, мама. Две девочки, — говорю сквозь улыбку и слёзы.

– Радость-то какая! Боже мой... как в моей хрупкой девочке... надо же, двое, — чувства радости и восторга переполняют маму от неожиданной новости.

Мне показалось, что её дыхание сбилось и она не может вздохнуть нормально. Но её это не останавливает:

– Богдан знает? — обдувает себя ладонями.

– Нет, — опускаю взгляд на свои руки, сомкнутые на коленях.

– Ну почему, Мира! — восклицает. – Скажи ему... я уверена, он обрадуется такой новости, — смягчает тон.

– Нет, пока нет... Знаю, что это плохо с моей стороны, но... он меня предал, — поднимаю снова взгляд на маму. - Он изменил мне, — слёзы с новой волной катятся по щекам.

– К-как изменил? — обескураженно спрашивает.

– Ну вот так, — вытираю слёзы пальцами, — со своей секретаршей, прямо в кабинете.

Про все остальные подробности предпочитаю умолчать. Мама молча сидит и не верящим взглядом смотрит на меня. Что ж, понимаю!

– Мира, может, тебе показалось? Знаю, что у тебя временами бушует воображение, так сейчас ещё и гормоны играют.

Мамины слова вызывают во мне лёгкое раздражение, потому что предполагала, что она так скажет, не поверит.

– Да не показалось, мам, — получается резковато. – Он и не отрицает этого… понимаешь? — стараюсь донести до неё этот факт. – Я буду подавать на развод, — делаю тяжёлый выдох. – Только проблема в том, что Богдан не даст согласие. Насколько я знаю, если нет детей, то спокойно через ЗАГС можно развестись, а так только через суд, — заканчиваю с отчётливым чувством досады в голосе.

– Конечно, не даст, — недолго думая говорит. - Он же понимает чего лишится… тебя, семьи, детей, — покачивает головой.

– Мам, я поживу у вас?

– Мира, какие вопросы… конечно, живи. Но…, — тяжело вздыхает, — мне так жалко вас. Может… может, ты не будешь торопиться?

Моя лёгкая степень раздражения сменяется диким возмущением.

– То есть… ты хочешь сказать, чтобы я проглотила всё это и жила с ним как ни в чём не бывало? — выдавливаю из себя задыхаясь.

– Нет, Мирочка. Понимаю, это всё тяжело, — с грустью в голосе. - Тяжело простить. Да, Богдан бывает импульсивным, но он умный мужчина. Уверена, что, сделав такой опрометчивый поступок, он ни в коем случае его не повторит больше, потому что он боится потерять тебя. Я не знаю, что двигало им, да и вообще мужчинами… Почему они совершают такое? Но Богдан будет кусать локти.

Я стараюсь стереть все слёзы. Под рукой нет ничего такого ни салфетки, ни какого-либо платка, поэтому уже в третий раз прохожусь пальцами, стараясь при этом не сильно тянуть кожу под глазами. Дышу глубоко, чтобы уже больше не плакать. Мама после своих слов немного призадумалась, видимо, ещё раз проворачивает, обдумывает всё услышанное. Ей жаль… да, что скрывать, мне тоже жаль. Я даже подумать не могла, что так произойдёт в моей жизни. А ведь всё было хорошо.

«Мы с Богданом любили друг друга, проводили вместе выходные. Если было время, то и среди будней после работы отвлекались, ресторан или кино. Мы думали вместе о ребёнке… Когда ещё только встречались, а это три года — осторожничали, потому что ни он, ни я не были готовы к неожиданной беременности. После свадьбы… может быть только первый год, а после Богдан сам начал заговаривать на эту тему. Понятно, что не всё сразу получилось, а только через полтора года. И вот теперь…»

Порой удивляюсь, как же быстро проносятся мысли в голове.

- Ну да ладно, — наконец произносит мама, ещё раз бросив взгляд на кольцо. — Ты вправе думать о разводе. Мы с папой поддержим любое твоё решение, — поворачивается ко мне, обнимает. После моего глубокого прерывистого вдоха и маминых объятий становится легче на душе, да и слёз уже нет. — Пойдём, наконец, покушаем. Тебе нужно вовремя и хорошо питаться и не забывать, что если ты не хочешь есть, то малышкам нужно, — улыбается, голос звучит мягко.

- Хорошо, пойдём, — соглашаюсь. Немного успокоившись, я понимаю, что действительно хочу кушать. — Мне ещё потом за машиной нужно съездить.

- Да, мы с папой заметили, что ты без машины. На Ульяниной за город ездили? — интересуется, направляясь к выходу из моей комнаты.

- Да, на её, — иду за ней следом. — Свою я на стоянке оставила. Лучше сегодня заберу, а то не хочу завтра перед работой этим заниматься, — говорю последние слова уже в коридоре. — Я сейчас приду, — заруливаю в ванную, чтобы умыться.

Включаю кран над раковиной. Под шум воды бросаю взгляд на себя в зеркало, где моё отражение смотрит на меня с грустью. Лицо заплаканное, глаза краснющие. Наклоняюсь к раковине… Первая пригоршня воды — умываюсь, вторая — смываю всю соль от слёз. Снова выпрямляюсь, смотрю на своё отражение, но стараюсь улыбнуться ему. Наблюдаю, как капли воды, стекая по коже лица, соединяются друг с другом и от силы тяжести падают в раковину, а некоторые так и стекают вниз, делая шею мокрой. Немного даже щекотно. Прерываю этот момент, промачивая лицо полотенцем. Ммм… «Как же я соскучилась или мне просто кажется, что только у мамы самые мягкие полотенца». С ощущением чистоты кожи лица и дышится легче.

- Витя, ты представляешь… у Миры близнецы! Две девочки! — слышу на выходе, как мама делится новостью с папой.

- Да ты что?! Серьёзно? — довольно сильно удивляется.

- Ну конечно, серьёзно! Кто с детьми шутит, — прицокивая отвечает.

Папа выходит из-за стола и идёт ко мне, раскинув руки, а на лице широкая улыбка.

- Доченька! — подходит близко. — Поздравляю! — крепко обнимает, а затем целует в щёку. — Ничего себе, сразу двое! — смеётся от радости.

Провожает меня к столу и кладёт в тарелку куриный рулетик, который лично готовит всегда сам. И, как всегда, получается очень вкусно!

«Видимо, пока мы с мамой говорили, папа подогрел мясо». Наслаждаюсь каждым откушенным кусочком, пока родители между собой обсуждают: «... надо и кроватки две штуки, да и коляску для двойни присматривать».

А я ловлю себя на мысли, что ещё даже и не задумываюсь над этим. Моё внимание отвлекают любимые мамины круглые настенные часы, с белоснежным корпусом и декорированными стразами. Они показывают шесть часов вечера, и мне надо поторопиться. Съев ещё пару кусочков свежего огурчика, выпиваю стакан яблочного домашнего компота.

- Всё, мне пора, — промачиваю губы салфеткой, — я за машиной. Всё было очень вкусно! Спасибо!

- Это ты называется, поела? — мама удивлённо спрашивает. - За пять минут? Даже к пирожкам не притронулась, – оглядывает стол.

- Приеду, ещё поем, а то вдруг тяжко будет, не хочу переедать, — стараюсь уверенно аргументировать.