— Кто сказал, что мы хотим его убить? — Арнольд чуть склонил голову набок.

— А чего же вы добиваетесь?

— Серебров играет нам на руку. Каждый раз, когда он ускользает, после этого вокруг остаётся хаос. А хаос — это то, что нам нужно, — оскалился Рейнхардт.

— Значит, вы используете его как инструмент? — хмыкнул Клаус.

— Можно сказать и так. Хотя сам он об этом, конечно, не догадывается… Но мы отвлеклись. Я пришёл, чтобы передать тебе дальнейшие инструкции, — Арнольд откинулся на спинку стула.

— Ну, так передай.

— Ты должен продолжить работать на нас. Следующая цель…

— Это ты, — перебил его Вебер.

— Что? — Рейнхардт напрягся.

Клаус вскинул руку и выпустил заранее подготовленное и тщательно скрытое заклятие. С его ладони сорвался фиолетовый клинок энергии. Он ударил Арнольда прямо в лицо, и тот рухнул на пол вместе со стулом.

Агент Вебер наклонился через стол, посмотрел на то, что осталось от головы Арнольда и поморщился.

Затем он достал телефон и набрал номер.

— Да? — раздался в трубке сухой голос.

— Я всё сделал. Рейнхардт никому и ничего не скажет.

— Хорошо. Он начал задавать слишком много вопросов. Ты всё сделал чисто?

— Чисто. Следов не останется, — ответил Вебер, открывая на полную газовые вентили на плите.

— Отлично. Твоя работа в Милане окончена. Возвращайся в Вену и жди дальнейших указаний.

— Да, господин… Служу Чёрной касте, — Клаус склонил голову, хотя собеседник не мог этого видеть.

Италия, город Милан

Войдя в номер, рядом с которым уже не было никаких агентов, я с наслаждением скинул обувь и рухнул в кресло.

— Спасибо, Екатерина. Ты была великолепна, — сказал я, глядя на вошедшую следом Катю.

— Это моя работа, ваше сиятельство. Хотя, признаюсь, Вебера я чуть не прибила пару раз, — она хитро усмехнулась.

— Я бы посмотрел на это.

— Может быть, в другой раз. Ну, раз мы здесь закончили… Мне нужно возвращаться в Петербург.

— Ещё раз спасибо, — сказал я.

Катя задержала на мне взгляд, молча кивнула и вышла.

Я принял холодный душ, смывая с себя напряжение последних суток, после чего принялся за звонки. Первым делом позвонил родным и успокоил Татьяну со Светой. Лучше это сделать сразу. Кто его знает на что способны две нервные беременные женщины? Затем набрал номер князя Баума.

— Юрий Дмитриевич, наконец-то! Мне доложили, что обвинения сняты. Это правда? — голос Мирона Сергеевича звучал взволнованно.

— Правда, ваша светлость. Я на свободе.

— Превосходно! Я уже вернулся в Петербург и был готов лично идти к императору с прошением. Все бумаги подготовил, связи подключил… Хорошо, что это не понадобилось, но вы бы знали, каких трудов стоило удержать вашего отца в Новосибирске. Он рвался в Милан с отрядом гвардии, — коротко рассмеялся Баум.

Я усмехнулся, представив эту картину. Дмитрий во главе гвардейцев, штурмующих итальянскую тюрьму. С другой стороны — приятно, что он готов пойти ради меня на крайние меры.

— Спасибо вам, Мирон Сергеевич.

— Не стоит благодарности. Вы мой партнёр и друг. Кстати, о партнёрстве — у нас тут нарисовались кое-какие трудности с уральским заводом. Ничего серьёзного, но я займусь этим лично. Не отвлекайтесь, занимайтесь своими делами в Милане.

— Что за трудности?

— Бюрократия… Я разберусь, Юрий Дмитриевич. Не впервой. А вам нужно как следует отдохнуть, договорились?

— Вы правы, ваша светлость. Я просто с ног валюсь, — признал я.

— Вот и отдыхайте. До связи, — князь сбросил звонок.

Что ж, если князь говорит, что разберётся — значит, разберётся.

Затем я позвонил маркизу де Мариньи. Персиваль выслушал мои слова благодарности, выразил радость от снятия с меня всех обвинений, а затем тихо добавил:

— Николь места себе не находила, граф. Боюсь, вам придётся лично её успокоить при встрече.

— Обязательно. Передайте ей, что со мной всё в порядке, и я скоро навещу Париж, — улыбнулся я.

Потом состоялись короткие разговоры с профессором Вандерли, герцогом Каттанео и ещё несколькими людьми, которые так или иначе помогли мне в этой истории. Я никого не забыл.

Когда я закончил со звонками, в дверь номера постучали. Я разрешил войти, и показался Богдан:

— Господин, вас хочет видеть герр Мюллер.

— Конечно, пусть войдёт, — кивнул я.

Клеменс вошёл и коротко поклонился.

— Герр Мюллер! Я ваш должник, — я подошёл к нему и крепко пожал руку.

— Это я по-прежнему ваш должник, граф. И боюсь, одной услугой тут не обойтись. Вы вернули мне дар, а вместе с ним и волю к жизни, — Клеменс снова поклонился.

— Проходите, присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?

— Нет, благодарю, — качнул головой Мюллер, осторожно садясь в кресло.

— Тогда чем могу помочь? — поинтересовался я, располагаясь напротив.

Он помолчал немного, сцепив руки в замок, а затем ответил:

— Знаете, граф, когда я узнал о случившемся и пришёл к вам на помощь, я понимал, что иду против АУГР. После такого мне не дадут спокойно жить. Формально я ничего не нарушил, но… вы знаете, как работают спецслужбы. Меня будут давить.

— Понимаю. Так чем могу помочь? Сделаю всё, что в моих силах, — искренне пообещал я.

— Я прошу вас взять меня на службу, — Клеменс взглянул мне в глаза.

Признаться, чего-то такого я и ожидал.

Что ж, Мюллер — опытный боевой маг, магистр призыва, ветеран войн. Такой человек в команде мне пригодится. Но брать его в гвардию означало бы перевезти в Россию и заставить принять российское подданство. А учитывая, что мои интересы в Европе расширяются, здесь он может быть гораздо полезнее.

— У меня есть встречное предложение, — произнёс я. — Вы остаётесь в Европе и создаёте частную компанию. Охранные услуги, военное консультирование, магическая экспертиза — всё, в чём вы сильны. Формально компания будет австрийской, вы — её единоличным владельцем. Никаких видимых связей с Россией и со мной.

— Я слушаю, — Мюллер с любопытством прищурился.

— Мы подпишем с вами закрытый документ. Согласно нему, приоритет на задания получает фирма-заказчик, принадлежащая моему роду, и её интересы ставятся выше остальных клиентов. Более того: если к вам поступит информация о том, что кто-то собирается навредить интересам моего рода, вы обязаны немедленно известить об этом меня. Но в договорах с остальными клиентами будет добавлен стандартный пункт о неразглашении коммерческой тайны, за исключением случаев, когда неразглашение нарушает закон или затрагивает интересы других заказчиков. Таким образом, юридически вы будете чисты. Никто не сможет обвинить вас в шпионаже или разглашении тайны — потому что вы действуете строго в рамках самого первого вашего контракта, — подробно объяснил я.

Клеменс минуту молча переваривал услышанное, а затем его губы растянулись в улыбке.

— Изящно. Австрийская компания, которая де-факто работает на русского графа, но де-юре остаётся полностью независимой. И ни одна проверка не подкопается.

— Именно. Документ не афишируется. О нём будем знать только вы и я. Ну, и мой юрист.

— Согласен, — Мюллер протянул мне руку.

— Буду рад сотрудничать, — улыбнулся я.

Мы обсудили ещё несколько деталей — стартовый капитал, который я выделю на открытие компании, первые задачи, которые нужно будет решить в ближайшее время, систему связи и шифрования. Мюллер внимательно слушал, изредка задавал уточняющие вопросы. Чувствовался военный опыт: никакой лишней суеты, только чёткие вопросы и короткие ответы.

Когда он ушёл, я наконец-то позволил себе расслабиться. Мне и правда стоит отдохнуть после всего произошедшего…

Италия, город Милан, ресторан «Ла Скала»

Герцог Каттанео пригласил меня на ужин в тот же ресторан, где мы подписывали контракт несколькими днями ранее. Кроме меня и Лоренцо, присутствовали его итальянские партнёры, которые явно хотели лично убедиться, что скандальный русский граф всё ещё в деле.