— Отвечай! Есть у графа тёмный дух или нет? — потребовал Вебер.

— Я… не вижу. Этот человек скрыт от моего взора.

Клаус резко повернулся ко мне.

— Вот! Это и есть доказательство! Граф скрывает духа за блоком!

— Это доказательство лишь того, что я сильный маг, умеющий ставить качественный блок, — спокойно возразил я.

— Но если…

— Если бы у меня имелся привязанный дух, связь между нами была бы очевидна. Любой эксперт это подтвердит, — перебил я и взглянул на Клеменса.

Мюллер с бесстрастным видом кивнул и сказал:

— Верно. Связь между призывателем и постоянно призванным существом, будь то дух или кто-либо ещё, невозможно скрыть. Это как невидимая нить, которая тянется от ауры хозяина к сущности. Даже если сам дух спрятан, связь остаётся.

— И правда, это всё так, — пробормотал Шмидт, который скромно стоял в уголке.

Вебер сжал челюсти и явно пытался придумать какой-нибудь аргумент, но не мог.

Екатерина шагнула вперёд, громко стукнув каблуком о кафельный пол.

— Агент Вебер, мы провели две экспертизы. Обе показали, что у графа нет тёмного духа. Причин для обвинения больше нет. Я требую немедленно снять с него все подозрения и освободить, — с нажимом сказала она.

— Расследование ещё не закончено, — процедил Клаус.

Я посмотрел ему прямо в глаза и эхом произнёс:

— Расследование? Вы арестовали меня на основании анонимного доноса. Ваш эксперт не нашёл никаких доказательств. Независимый эксперт тоже не нашёл. Вы исчерпали свои возможности, агент. Если вы продолжите давить на невиновного дворянина, я обещаю вам большие проблемы.

— Граф совершенно прав, — подхватила Екатерина ледяным тоном. — Дипломатический скандал уже почти разразился. Посольство Российской империи направило ноту итальянскому МИДу. Император Всероссийский в курсе дела и, поверьте, готов вмешаться лично. Вы этого хотите?

Вебер побледнел. Он перевёл взгляд с меня на Катю, потом на Мюллера, потом на Шмидта. Тот лишь беспомощно развёл руками.

— Я… — начал Клаус и осёкся.

— Снимайте обвинения, агент, или готовьтесь объяснять своему руководству, почему австрийская разведка спровоцировала международный конфликт, — сказал я, скрестив руки на груди.

Повисла пауза. Вебер смотрел на меня со злобой, но возразить было нечего.

— Хорошо, — выдавил он. — Обвинения будут сняты. Вы свободны, граф Серебров.

— Подпишите бумаги, потому что одного вашего слова явно недостаточно, — Катя отточенным деловым движением вытащила из своего портфеля документы и вручила их Клаусу.

Он вздохнул и достал из кармана ручку.

Австрия, город Вена, штаб-квартира Австрийского управления госбезопасности и разведки

Герхард Ланге сидел за рабочим столом, массируя виски. День выдался длинным, а ночь обещала быть ещё длиннее. На экране перед ним снова возникло лицо полковника Воронцова — он выглядел как человек, который только что вышел победителем из сложной игры.

— Снова здравствуйте, Герхард. Надеюсь, вы уже в курсе последних новостей из Милана.

— В курсе. Обвинения с графа Сереброва сняты. Две экспертизы не нашли никаких доказательств. Вебер мне доложил.

— Да, ваш агент ошибся.

— Мой агент действовал на основании имеющейся информации! — Ланге чуть повысил голос. — Запись с артефакта из Петербурга подлинная. Сигнатура неизвестной сущности зафиксирована. Вебер не мог это проигнорировать.

— Мог и должен был, если эта запись — анонимный вброс. Вероятно, сделанный Чёрной кастой. Даже если представить, что темная сущность была, где доказательства того, что именно Серебров является ее хозяином? И почему вы решили, что можете арестовывать подданного Российской империи за то, что произошло на территории нашего государства? — отрезал Воронцов.

— То, что это была Чёрная каста, нужно ещё доказать,— буркнул австриец, понимая что не прав по всем статьям, но признаваться в этом спецслужбе другой страны нельзя.

— Посудите сами, Герхард. Кому было выгодно одновременно убить Хаммерстайна и подставить Сереброва? И почему ваш агент так удачно получил улики именно перед этим и так вцепился в это дело?

— Вы опять намекаете, что Вебер связан с кастой? — вздохнул Ленге.

— Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: ситуация мне очень не нравится, и я намерен разобраться в ней до конца.

— Юрий Михайлович… Клаус Вебер служит в управлении тринадцать лет, у него безупречный послужной список. Он раскрыл шесть ячеек магических террористов, лично участвовал в ликвидации трёх тёмных магов. Я не позволю бросать тень на моего офицера без веских оснований!

— То есть вы можете по надуманным обвинениям арестовывать целителя с мировым именем, а мне нельзя бросать тень на ваших агентов? Ну да ладно, я не обвиняю вашего агента, — спокойно ответил Воронцов и, помедлив, добавил: — Пока. Но согласитесь: либо ваш агент допустил серьёзную ошибку, либо кто-то умело его использовал. В обоих случаях это повод для тщательной проверки.

Герхард откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Крыть было нечем. Ситуация действительно выглядела скверно: австрийская разведка только что арестовала невиновного иностранного аристократа, а через несколько часов была вынуждена отпустить его. Репутационный ущерб уже нанесён.

— Что вы хотите, полковник? — спросил австриец.

— От вас — ничего. Но я продолжу собственное расследование и буду благодарен за содействие. Если Вебер чист — ему нечего бояться.

— Он чист, — твёрдо произнёс Ланге.

— Тем лучше для всех нас. До свидания, Герхард.

Экран погас. Замдиректора АУГР грязно выругался на родном языке и захлопнул ноутбук. Ох уж эти русские…

В то же время в Петербурге полковник Воронцов задумчиво потёр подбородок. Его люди действительно ничего не нашли на Вебера. Послужной список безупречен, финансы в порядке, контакты — стандартные для офицера его уровня. Ни одной зацепки.

И всё же Юрию Михайловичу происходящее категорически не нравилось. Слишком гладко всё складывалось для касты — и слишком неудобно для Сереброва.

А значит, расследование только начинается.

Италия, город Милан, съёмная квартира в районе Порта Романа

В окнах двухкомнатной квартиры на четвёртом этаже старого дома горел тусклый свет. Обстановка внутри была аскетичной — минимум мебели, никаких личных вещей, ни одной фотографии на стенах. Жильё, которое снимают на неделю и бросают, не оглядываясь.

Клаус Вебер сидел за шатким столом, вертя в пальцах пустой стакан. Настроение было паршивым. Операция, которую он так тщательно готовил, провалилась. Серебров вышел сухим из воды, Ланге устроил ему выволочку по телефону, а русские дипломаты продолжали накручивать итальянцев. Завтра в газетах появятся статьи, и руководство потребует объяснений.

В дверь постучали — три коротких удара, два длинных. Условный сигнал.

Вебер дотронулся до артефактного браслета на левом запястье. Защитное заклинание снялось с двери, и через секунду она открылась. На пороге появился худой и бледный мужчина, который чем-то напомнил Клаусу духа, которого призывал в морге герр Мюллер.

Это был тот самый человек, который представлялся барону Хаммерстайну как «Оскар». По-настоящему его звали Арнольд Рейнхардт. Один из лидеров австрийской ячейки Чёрной касты.

— Доброй ночи, Клаус. Ты выглядишь усталым, — Арнольд опустился на стул напротив.

— Серебров на свободе, — буркнул Вебер.

— Я в курсе.

— И ты так спокоен?

— Главы Касты довольны, Клаус. Ты не справился с основной задачей, но результат всё равно достигнут, — улыбнулся Арнольд.

Вебер отставил пустой стакан и посмотрел в мертвенно-бледные глаза собеседника.

— Какой результат?

— Мы снова показали, что можем достать кого угодно, — спокойно ответил Рейнхардт.

— Кого угодно… Кроме Сереброва, видимо. Я знаю, что вы уже несколько раз пытались его убить. Может, стоит признать, что этот русский вам не по зубам?