— Слушай, — сказала я, набрав воздух в лёгкие. — Мы не можем спрятать виноград. Но мы можем сделать так, чтобы никому и в голову не пришло поинтересоваться почему он созрел. Более того, если не можешь подавить восстание — возглавь его.

— То есть?

Николас посмотрел на меня с опаской, будто бы я была слегка не в себе, но я уже загорелась идеей и беспокойно заходила между лозами, цепляя на юбки репейник и лихорадочно выстраивая план.

— То есть, мы расскажем историю, — проговорила я, не останавливаясь в своих мыслях. — Люди любят истории, особенно о том, как кто-то восстанавливает старое наследие, идёт против всех и достигает успеха.

Я повернулась к нему, изо всех сил стараясь удержать на лице выражение уверенности.

— Мы объявим, что ты вернулся, чтобы спасти виноградники своего деда. Ты долго искал способ оживить их и наконец нашёл. Расскажем, что это какой-то новый метод, который позволяет винограду вызревать быстрее. Ты потратил на это все свои деньги, но теперь урожай готов. И… самое главное — ты предложишь жителям деревни самим его собрать. За символическую плату, конечно.

— Ты издеваешься? — перебил он, его брови поднялись так высоко, что, казалось, собирались скрыться под волосами. — Мы что, просто пригласим всех сюда и скажем: "Смотрите, магия! Только не спрашивайте как"?

— Нет, — ответила я, вскидывая голову. — Мы скажем, что это результат твоей решительности и новых технологий. Никто не захочет лезть в детали, если им на голову высыпать кучу ненужных терминов и фактов. Кроме того, они сами соберут виноград, получат продукт, а мы избавимся от проблемы. Ни тары, ни бочек, ни лишней рабочей силы, а чистая прибыль, что поможет заткнуть нам критические дыры и подготовится к настоящему сбору урожая.

Говоря это, я машинально подошла к одной из лоз, задумчиво протянула руку и слегка погладила гроздь, которая только начинала созревать. Я даже не заметила своего движения, пока Николас вдруг не замер и не выдал:

— Элеонора… ты это видишь?

Я замерла, не сразу осознавая, о чём он говорит. Затем мой взгляд упал на гроздь, которую я всё ещё касалась, и сердце ухнуло куда-то вниз. В том месте, где моя рука коснулась ягод, виноград словно ожил. Гроздь подросла буквально на глазах, а несколько ягод начали наливаться тёмным цветом, становясь похожими на те, что уже были собраны.

— Что за… — я испуганно отдёрнула руку, отступая на шаг. А потом я испугано прижалась к ближайшему безопасному объекту — а именно, к Николасу.

— Ты видишь это? — голос Николаса прозвучал резко, будто он не мог поверить своим глазам.

— Что это?! — выдохнула я.

— Я надеялся, что ты мне скажешь, — ответил Николас, глядя на меня так, словно я была единственным ключом к разгадке происходящего.

Я, в свою очередь, смотрела на него, пытаясь найти хоть крупицу логики в этой ситуации... и похоже, новой проблеме. Как это могло произойти? Дар Мадлен... он ведь спит. Так она сказала. Да и я не... нет, я точно ничего такого не делала!

— Это не я, — произнесла я, но даже сама услышала дрожь в своём голосе.

— Ясно одно, — сказал Николас, отходя от лозы, но не сводя с неё глаз. — Что-то здесь связано с вами. С тобой, с Мадлен… с этим даром. И, похоже, он не так уж и безвреден, как ты хотела бы верить.

Я прижала руки к груди, чувствуя, как новая тревога стискивает горло. Только этого нам не хватало!

Ладно! Без паники, Ясмин. Все можно и нужно проверять практическим путем. Я снова подошла к лозе и осторожно коснулась той самой грозди, только уже с другой стороны. Там, где было еще девственно зелено и...

Ну конечно! Кто бы сомневался, что под словами: " Это мой подарок тебе" могло скрываться что-то банальное и безобидное. Виноград покраснел и начал окончательно созревать на глазах, а мы с Николасом убедились...

— Это все-таки ты! — воскликнул мужчина не отрывая взгляда от крупных виноградин на грозди.

— Я — подтвердила с сожалением, понимая, что теперь все становится еще более запутанным — Факт есть факт.

Я вытерла ладонь о юбку, глядя на теперь уже зрелую гроздь. Паника начала отступать под натиском практичности.

Дыши, Яся, думай. Думай и дыши. Дар есть хорошо. Он может быть полезен, если его обуздать и правильно использовать умудрившись не светится.

— Хорошо, — наконец сказала я, глядя на Николаса, который все еще переваривал сложившуюся ситуацию и напряженно думал. — Мы будем осторожны. Я не буду прикасаться к лозам, пока люди не уйдут. До тех пор никаких экспериментов, никаких случайных прикосновений. Всё должно выглядеть естественно.

Николас посмотрел на меня внимательно.

— А если кто-то всё же что-то прознает? — спросил он, сдвинув брови. — Виноград, который вызревает за секунды, не объяснишь никакими технологиями.

Я вздохнула, обдумывая ответ.

— Никто не заметит, если мы всё организуем правильно, — твёрдо сказала я. — Люди придут собирать уже готовый урожай. Я не буду касаться лоз, пока здесь кто-то есть. А после... посмотрим. В конце концов, виноградники и так выглядят достаточно странно, чтобы привлечь внимание. Мы просто сыграем на этом, предложив историю о твоей гениальности и новаторстве. Кроме того...

Я задумчиво потерла подбородок, даже не заметив, как оставляю на нем красные липкие следы от винограда.

— Я думаю, что смогу найти ответ, как решить проблему с контролем. По крайней мере у меня есть где поискать

Он усмехнулся, но без радости.

— Ну что же, я рад за тебя — он сделал шаг ко мне — Мне бы хоть толику твоего оптимизма.

С этими словами он вытащил из кармана платок и осторожно провёл им по моему подбородку, стирая красные следы винограда.

— Ты вся в этом соке, — произнёс он тихо, его голос звучал непривычно мягко.

Я замерла, отпуская наконец то лихорадочные размышления о проблемах и общем деле и обратила внимание на мужчину рядом. Тепло от его прикосновения пробежало по коже. Этот жест был таким неожиданным и… личным, что я не знала, как реагировать. Обычно Николас вел себя сдержанно, а тут….

— Спасибо, — пробормотала я, отступая на полшага назад, пытаясь сохранить дистанцию.

Николас секунду смотрел на меня будто решая, что-то сказать, а после отступил на шаг, убирая платок в карман. Я, в свою очередь, ощутила, как внутри поднимается лёгкая волна смущения, смешанная с чем-то ещё, едва уловимым.

— Всё в порядке, — добавила я, стараясь звучать как можно спокойнее, чтобы разрядить возникшую неловкость.

— Конечно, — кивнул он, скрестив руки на груди, будто пытаясь их куда то пристроить.

Тишина между нами стала густой, но её неожиданно нарушил тихий шорох. Виноградная лоза, которую я только что касалась, словно оживала. Её листья дрогнули, и новые маленькие ягоды начали проявляться, едва заметные, но явные. Это напоминало рост ускоренной перемотки фильма.

Мы оба посмотрели на это, с восхищением и тревогой. А потом Николас выдохнул, будто это зрелище напомнило ему, что главное сейчас — не эмоции, а проблемы, которые требуют решения.

— Итак, — он вернулся к более деловому тону, хотя я заметила, что он всё ещё смотрит на меня с тенью сомнения. — У нас есть два ключевых вопроса. Первый — как контролировать это. Второй — как сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Контроль — моя задача, — сказала я, снова переходя к логике и трезвому мышлению. — Я поищу ответ в дневнике. Возможно, есть способ ограничить воздействие дара. А вот что касается второго пункта…

— Это уже на мне, — перебил он, коротко кивнув. — Я займусь деревней. Скажу людям, что это экспериментальное возрождение старой технологии. Нужно будет придумать что-то правдоподобное, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.

— Тогда у нас есть план, — заключила я, чувствуя, как внутри поднимается привычная уверенность. — Если будем осторожны, всё пройдёт гладко.

Николас на секунду задержал взгляд на мне, затем слегка усмехнулся.

— Ты всегда так ловко справляешься с проблемами? — спросил он с лёгкой усмешкой, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.