— От первой жены у него был сын, Матей, мой старший брат. Они развелись когда ему было тринадцать и он женился на моей матери, Кингсли Карен. Она была дочерью не самого крупного торговца и могла похвастаться только красотой и умением завлекать мужчин.

С этими словами он взглянул на меня и настал мой черед сглатывать. Ну допусти некоторые факты совпадают с Элеонорой, но не со мной. Так что голову повыше и плечи расправь, Яся.

В это время Николас продолжил свой рассказ.

— Отец в этом мире любил только две вещи: себя и деньги. Моя мать тоже любила две вещи: власть и деньги. И вот на этом они и сошлись. Брак был несчастливым, и когда я родился ничего не поменялось.

Николас поднялся с кресла и прошёлся по комнате, его шаги отдавались мягким эхом на полу. Он выглядел, как человек, которому надоело скрывать свою боль, но который не может полностью ей поддаться.

— Меня никто не любил, — произнёс он неожиданно, остановившись у окна. Его голос был ровным, почти безразличным, но я чувствовала, что за этим стояло многое. — Мой отец, мать, даже брат — все они были слишком заняты собой, своими амбициями, своей ненавистью друг к другу. А я... я был для них просто лишним.

Он обернулся, и в его взгляде читалась смесь усталости и решимости.

— Матей с самого детства видел во мне конкурента. Его мать внушила ему, что я — угроза его наследству. Отец, в свою очередь, наслаждался нашей враждой, подогревая её всякий раз, когда мог. Он говорил мне, что я лучше, умнее, сильнее, чем Матей, а потом поворачивался к брату и повторял то же самое о нём. Мы были его игрушками.

Я сжала руки в кулаки, не зная, что сказать. Сложно было представить, каково это — расти в семье, где ты никому не нужен.

— Когда отец умер, — продолжил Николас, вернувшись к столу, — выяснилось, что он в очередной раз изменил завещание. В этот раз всё было переписано на Матея. Весь бизнес, всё имущество, всё, что все что принадлежало ему — досталось моему брату.

Он на мгновение замолчал, наклоняясь над столом и поднимая один из разбросанных листков.

— Завещание вступает в силу сегодня, после полудня, — сказал он, сжимая бумагу так сильно, что его костяшки побелели. — Матей ненавидит меня. Он давно ждал этого момента, чтобы выкинуть меня на улицу.

Он посмотрел на меня, и его глаза, тёмные и тяжёлые, словно пытались прочитать мои мысли.

— Единственное, что меня спасает, — продолжил он, — это завещание моего деда. Он был основателем нашей империи. Настоящий трудяга, который знал цену каждому центу. Дед не доверял моему отцу, и часть своего имущества оставил отдельным завещанием. Оно вступает в силу только в случае, если кто-то из детей моего отца останется без наследства.

Я почувствовала, как моё дыхание учащается. Это могло быть выходом. Но Николас не выглядел обнадёженным.

— Дед оставил мне свои старые винокурни и виноградники, — продолжил он, устремив взгляд в сторону. — Когда-то они были сердцем его дела. Но сейчас... сейчас это руины. Я видел их. Заброшенные поля, разрушенные здания, оборудование, которое не работает уже десятки лет.

Он снова опустил взгляд на меня.

— Именно ради них я помчался в это захолустье куда слухи еще не дошли и взял ссуду на восстановление бизнеса. Чтобы вернуть винокурню к жизни, возродить дело деда. Я хотел доказать, что могу. Что я не просто чей-то младший сын, чей-то ненужный наследник. Но теперь... — он жестом показал на бумаги, разложенные перед ним. — Теперь у меня ничего нет.

Тишина повисла в комнате. Я смотрела на него, и в груди что-то неприятно сжалось. Внезапно я поняла, что вижу перед собой не только рассерженного мужчину, а человека, который всю жизнь боролся за своё место в этом мире и снова оказался на краю пропасти.

— Но... ты ещё можешь что-то сделать? — спросила я, хотя голос звучал слишком слабым даже для меня самой.

Он усмехнулся, горько и устало.

— Могу ли? Я не знаю, Элеонора. С твоим появлением всё стало ещё сложнее. — Он выпрямился и снова посмотрел на меня. — Через год я должен вернуть пятьдесят тысяч с процентами. Возможно у тебя есть эти деньги? А?

В его словах сквозил с трудом скрываемый гнев и отчаяние. Не то чтобы я его не понимала... Но вместо того чтобы оправдываться или пытаться возразить, я сделала глубокий вдох и, подавив внутреннюю дрожь, заговорила спокойно.

— У меня нет таких денег, — призналась я, стараясь говорить чётко и уверенно. — Но это не значит, что я не могу помочь.

Его брови слегка приподнялись, на лице появилась лёгкая усмешка, полная скептицизма.

— И как же ты собираешься это сделать? — спросил он, скрестив руки на груди. — Надеюсь, не махинацией?

Я покачала головой, сохраняя спокойствие.

— У меня нет дара, который может решить все проблемы, — ответила я честно. — Но я умею работать. И я знаю, как общаться с людьми. Иногда для восстановления бизнеса нужно не только золото, но и немного настойчивости, идей и готовности испачкать руки, а также понимания процессов, что происходят.

— Работать, говоришь? — Он выглядел не столько заинтересованным, сколько насмешливым, но я отнеслась с пониманием. — И что именно ты умеешь?

— Я умею торговать, вести переговоры, находить решения там, где другие видят только проблемы, — сказала я, не отводя взгляда. — И ещё я умею слушать. А это, поверь, иногда ценнее всего.

Николас не сразу ответил. Он смотрел на меня так, словно я таракан который совсем неожиданно заговорил.

— Ты действительно думаешь, что можешь помочь возродить дело, которое лежит в руинах? — спросил он, наконец.

— Думаю, у нас нет другого выбора, — ответила я. — Ты сам сказал, что у тебя есть год, чтобы вернуть долг. Выскочив из одной петли я не хочу возвращаться в другую. И все равно оказаться в тюрьме, а мои дети в работном доме.

Услышав такое признание он нахмурился.

— Кстати об этом — он закинул ногу на ногу и от этого его фигура стала выглядеть еще напряженее — Теперь твоя очередь поведать, каким образом ты женила меня на себе.

Увидев, что я попыталась возразить, он поднял руку останавливая меня.

— Только давай без лжи. Здесь точно присутствовала магия. Я не бросаюсь на незнакомых женщин в порыве страсти увидев их впервые в жизни. И не просыпаюсь на утро глубоко женатым и с огромным долгом.

Ох, без лжи не получится, милый, как ни крути.

Его взгляд был холодным, почти уничтожающим, и я знала, что каждое моё слово будет тщательно анализироваться. И как же выкрутиться, не раскрывая правды?

Я сделала вид, что обдумываю его слова, и тихо вздохнула, словно собираясь с мыслями и уже примерно представляя какую байку я сейчас ему выдам.

— Ты прав, — начала я, стараясь говорить ровным тоном. — Магия здесь действительно замешана. Но это не значит, что я всё это подстроила.

Его брови резко взлетели вверх, на лице появилась смесь раздражения и недоверия.

— Правда? — сухо произнёс он. — Давай, удиви меня. Что это за версия?

Я сцепила руки на коленях, будто стараясь удержать их от предательской дрожи.

— Есть… одна старая традиция, — начала я, глядя ему прямо в глаза. — В некоторых частях страны верят, что если попросить помощи у магической сущности, то можно решить любую проблему. Я слышала об этом от одного старого знакомого.

Он не сводил с меня взгляда, его губы сжались в тонкую линию.

— Впервые о таком слышу, но ладно, сделаем вид, что я тебе поверил. Продолжай — насмешливо прокомментировал он.

— И я была в отчаянии, — продолжила я, чувствуя, как слова сами ложатся на язык. — Я не знала, сработает это или нет. Я только хотела спасти своих детей. Я… — я запнулась, добавляя драматической паузы, — я просто произнесла слова, которые мне подсказали. Не думая, к чему это приведёт. Я не знала, что это привлечёт тебя.

— Ты хочешь сказать, что случайно выбрала меня? — его голос звучал жёстко, но я уловила в нём нотку сомнения. — И что, магия просто решила, что я подойду?