— Я не смог уловить особого смысла в том, что увидел, — медленно произнес я. — Но я помню, что там были темноволосый мужчина и седовласая женщина. — Я взглянул на нее сверху вниз. — Ты можешь сказать мне, кто они были?

— Можно? — она выглядела удивленной. — Вы хотите сказать, что не собираетесь просто потребовать информацию? Я в шоке.

Я знал, что она шутит, но все же.

— Я спрашиваю. Мне снова нужно встать на колени?

Некоторое время она молчала:

— Я думаю, вы, должно быть, видели моих тетю и дядю.

Я почувствовал прилив облегчения:

— Твой дядя, да?

Она резко повернулась ко мне:

— Ты большой болван! Кем ты его считал?

— Твой любовник, конечно, — сказала я с усмешкой, получив удар по руке за то, что сказала правду. — Ой. — Она никогда не переставала удивлять меня своей силой. — Значит, это был не твой первый поцелуй? Кто он был? Придворный? Принц? Мальчишка с фермы?

— Парень с фермы ближе к истине, — пробормотала она. — Он был… конюхом. — Она посмотрела на меня. — Кто был твоим?

— Супруга моего брата, — немедленно ответила я. — Ну, одна из них.

Она уставилась на меня:

— Ты поцеловала своего брата?..

— Ну, она еще не была его супругой. И не хотела ею быть. Она и ее семья были в гостях, чтобы посмотреть, подойдут ли она, ее сестра и мой брат друг другу.

Глаза Пендрагон расширились:

— Ее сестра?

Я кивнул:

— Аллесандра и Амарис. Они были близнецами.

— Близнецы? — она сморщила нос. — Отвратительно.

— Думаю, именно это привлекало Маркуса, — размышляла я. — Никто никогда не говорил, что у него хороший вкус.

Затем мои слова, казалось, дошли до нее:

— Подожди. Они были?

Я колебалась:

— Маркус убил Аллесандру. После того, как они поженились. Ее сестра все еще жива.

— Ну, какое гребаное облегчение, — презрительно сказала она. — Боги, Блейк. Твой брат… Он настоящий мастер своего дела.

— Я прекрасно понимаю, — я сделала паузу. — Он не всегда был таким…

— Жестокий? Дикарь? Садист? — уточнила она. — Так как же он стал таким?

— Мой дядя, — тихо сказала я. — Он ухаживал за Маркусом. Намеренно пробудил в нем худшее. Свел на нет всю работу моих родителей.

— Он ошивался поблизости от Лунайи Орфос, — сказала она серьезным голосом. — Ты знал об этом? Если есть девушка, менее подходящая твоему ужасному брату, я не могу представить, кто бы это был.

Я кивнул:

— Я видел их вместе в Суде. Я не думал, что это зашло слишком далеко.

— Ну, он был здесь, в Бладвинге, забирал ее с занятий несколько недель назад, — сказала она. — Лунайя — милая девушка.

— Я поговорю с Лисандром, — пообещала я. — Сомневаюсь, что он хочет, чтобы Маркус был где-то поблизости от Лунайи.

На ее лице отразилось облегчение:

— Спасибо.

— Конечно. — Несколько минут мы шли молча. Затем: — Зерна граната. С медом.

Она посмотрела на меня с растерянным выражением лица:

— Что?

— Мое любимое блюдо. Моя мама давала мне их, когда я был маленьким, — я рассмеялся. — Долгое время я думал, что ем ее драгоценности. Я думал, что я такой особенный, раз она кормит меня рубинами.

— Неудивительно, что ты вырос таким самоуверенным, — криво усмехнулась она.

— Разве ты не имеешь в виду «дерзкий»? «Высокомерный»? — я поддразнила. — Разве ты не собираешься бросить пару оскорблений в мой адрес?

— Я думаю, ты лучше осознаешь свои недостатки, чем показываешь, так что в этом нет необходимости, — спокойно сказала она.

— На что было похоже твое детство? — спросила я, слова сами собой слетели с моих губ. — Расскажи мне кое-что. Что угодно. Где ты выросла?

Она прикусила губу, словно пытаясь на что-то решиться:

— Ты не поверишь мне, если я скажу.

Я подняла брови:

— Попробуй меня.

Она так долго молчала, что я добавила:

— Клянусь, я так и сделаю. Ты могла бы сказать мне, что выросла на облаке, и я бы принял это, Пендрагон.

— Ни облачка. — Она глубоко вздохнула. — Но как насчет другого мира?

Мои шаги ненадолго стихли.

— Видишь? — она покачала головой. — Мне не следовало ничего говорить.

— Нет, — поспешно сказала я. — Значит, когда я нашел тебя среди развалин той деревни?..

Она встретилась со мной взглядом, и в нем не было смеха. Она была серьезна как могила:

— Я только что приехала.

Я кивнул:

— Понимаю. Это все объясняет.

— Что? — требовательно спросила она.

— Ну, ты знаешь. — Я покраснела. — Из-за отсутствия одежды.

— Ах, это. — Она помолчала. — Я чуть не забыла.

Я рассмеялась:

— Поверь мне, я этого не делала. Сомневаюсь, что когда-нибудь выкину эту картину из головы.

— Да, кажется, я припоминаю, что ты смотрел гораздо дольше, чем следовало, — сказала она, прищурив глаза. — Но потом я забыла, что ты не совсем джентльмен.

Я фыркнула:

— Джентльмен? И много таких было в твоем мире?

— Я пробыла там недостаточно долго, чтобы по-настоящему узнать. — Она посмотрела на меня, словно пытаясь решить, что сказать дальше. — Ты действительно мне веришь? Я знаю, это, должно быть, звучит безумно.

— Я верю тебе, — заверила я ее. — Это действительно звучит безумно. Но когда ты впервые попала сюда, ты была так потрясена. Тебе все казалось новым. — Я с любопытством изучала ее. — Там, откуда ты пришла, действительно не было драконов? Никаких вампиров?

Она покачала головой:

— Ничего подобного. Только фейри.

— Фейри?

— Я нравлюсь людям. — Она приподняла волосы, обнажив заостренные уши. — То, что, по-твоему, отличает меня как наездницу? Это просто обычные черты фейри в моем мире.

— Там у всех тоже рыжие волосы? — спросила я.

Она рассмеялась:

— Нет! Конечно, нет. И не все тоже фейри. Есть смертные. Ты называешь их блайтборнами.

— И фейри правят смертными?

— Нет! Ну, в некоторых местах. Но есть и королевства смертных. — Она вздохнула. — Есть места, где люди не любят фейри, и места, где фейри смотрят на смертных свысока. Но есть также места, где все ладят. Ну, пытаются.

— Когда я был там, в твоих воспоминаниях, все выглядело не совсем мирно, — вспомнила я.

— Что именно ты увидела? — спросила она с любопытством.

Я описала сцену. Напряжение и страх были ощутимыми.

— О. Я знаю, что ты видела. — Она на секунду замолчала. — Это было, когда я умерла.

Я поперхнулась:

— Ты… умерла?

Она кивнула:

— Теперь ты действительно подумаешь, что я сумасшедшая.

— Я не думаю, что ты сумасшедшая, — быстро сказала я. — Ты другая. Но я уже знала это. — Я улыбнулась ей сверху вниз. — Мне это нравится.

Она скривила губы:

— Как скажешь.

— Расскажи мне о том, как ты умерла, — попросила я. — Как это вообще возможно?

Она пожала плечами:

— Наверное, магия. В вашем мире тоже есть вещи, которые не имеют смысла. Я думала, что умерла. Вместо этого я проснулась здесь. Поверь мне, я тоже была сбита с толку этим.

— Ты, должно быть, скучала по дому, — я попыталась представить, на что это было похоже. — Тебя оторвали от семьи.

Она остановилась:

— Да.

— И всех твоих друзей. — Я кое-что придумала. Я постаралась, чтобы мой голос звучал небрежно, когда я спросила: — Ты оставила после себя кого-нибудь особенного?

Она бросила на меня сардонический взгляд:

— Ты имеешь в виду, кроме моих тети и дяди и всех, кого я когда-либо знала? — она покачала головой. — Нет. Никого особенного. Не было никого похожего. Пока нет. И я была слишком молода, чтобы жениться.

— Твои тетя и дядя выглядели как воины, — тихо сказала я. — Казалось, они пытались защитить тебя. Они, должно быть, очень скучают по тебе.

Она натянуто кивнула:

— Я все время думаю о них. Они понятия не имеют, что я все еще жива. Если бы только был какой-нибудь способ сказать им об этом.

Несколько минут мы шли молча.

— Итак, — внезапно сказала она. — Первый поцелуй. Его звали Уильям. Он поцеловал меня на ярмарке. А потом убежал, как будто у него горели ноги.