— Текст. Просто черный экран и текст. Напиши, что ты виновата в технической ошибке. Что ты не хотела причинить боль. Что ты любишь его.

— Люблю? — я подняла на неё глаза. — Ты предлагаешь написать это на миллионную аудиторию?

— А ты его любишь?

— Больше жизни.

— Тогда пиши. Терять тебе уже нечего. Репутация стервы у тебя уже есть. Теперь заработай репутацию влюбленной дуры. Людям это нравится больше.

София ушла через час — у неё были свои дела, свой кризис на работе и свои сложные отношения. Я снова осталась одна.

Но теперь у меня был план. И бутылка вина.

Я взяла телефон. Открыла заметки. Пальцы зависли над клавиатурой.

Что написать человеку, который заблокировал тебя везде? Который считает тебя предателем?

Я писала и стирала. "Максим, прости..." — банально. "Это была ошибка..." — сухо. "Я не хотела..." — оправдание.

В итоге я оставила телефон и пошла в спальню. В ту самую зону без камер.

Кровать все еще хранила следы наших тел. Подушка Максима пахла его одеколоном — кедр и морская соль. Я легла на его сторону, уткнулась лицом в наволочку и вдохнула этот запах.

Воспоминания накрыли меня волной.

Вот он учит меня резать чеснок. Вот мы сидим в крепости. Вот он смеется над моей "Шипучим Адом". Вот он смотрит на меня утром, сонно и нежно.

"Конструкция идеальна. Устойчивость — сто процентов".

Неужели это всё было ложью? Неужели он мог так быстро поверить в худшее обо мне?

И тут меня осенило.

Он не поверил в худшее обо мне. Он поверил в худшее о себе. В то, что он недостаточно хорош, чтобы его любили просто так. Без денег, без камер, без шоу.

Я села на кровати.

Мне нужно было не просто написать пост. Мне нужно было сделать что-то, что докажет ему: мне плевать на шоу.

Я взяла телефон. Открыла Блог.

Никаких фильтров. Никакого света. Просто черный экран.

Я начала писать.

"Сегодня я потеряла самого важного человека в своей жизни. Не из-за хейтеров, не из-за денег, а из-за собственной глупости.

Я забыла выключить камеру. Это правда. Но правда и в том, что я забыла о главном: любовь любит тишину.

Максим, если ты это читаешь (а я знаю, что тебе покажут), знай одно: те 5 миллионов были не попыткой купить тебя. Это была попытка спасти твою мечту. Потому что твоя мечта стала моей.

Ты сказал, что я живу ради контента. Сегодня я деактивирую аккаунт. Я вернусь только тогда, когда (и если) ты вернешься домой.

Потому что без тебя этот 'дом' — просто декорации.

Я люблю тебя. И я буду ждать."

Я нажала "Опубликовать".

Потом открыла настройки аккаунта. «Деактивировать». «Вы уверены?» «Да».

Экран мигнул, и моя страница стала пустой для всех, кто ещё минуту назад считал меня своей собственностью.

В квартире стало еще тише.

Я прошла по комнатам. Выдернула шнуры всех камер из розеток. Одной за другой. Красные огоньки погасли.

Потом я подошла к "Джарвису" — системе умного дома.

— Отключить все сценарии, — сказала я в пустоту. — Ручное управление.

Свет мигнул и стал обычным, желтым. Кондиционер перестал гудеть. Шторы замерли.

Лофт перестал быть студией. Он стал просто пустой квартирой.

Я налила себе остатки вина, вышла на балкон и села на пол, прислонившись к холодному кирпичу. Внизу шумела Москва. Журналисты, кажется, начали расходиться — ловить было нечего.

Я посмотрела на небо. Звезд не было видно из-за городской засветки.

— Ну что, Ковалев, — прошептала я в темноту. — Я отключила камеры. Я деактивировала аккаунт. Я сижу на холодном полу и пью теплое вино. Это достаточно "настоящая жизнь" для тебя?

Ответа не было.

Но где-то там, на другом конце города, на жестком диване друга, человек с серыми глазами сейчас, возможно, смотрел в такой же потолок.

Я закрыла глаза и представила, что он рядом. Что он ворчит: "Анна, ты простудишься, надень носки".

— Надеюсь, ты вернешься, — сказала я ветру. — Потому что у меня закончились капсулы для кофе, и я понятия не имею, какие покупать.

Слеза скатилась по щеке, но я её не вытерла.

Эксперимент закончился. Началась жизнь. И она была чертовски больной.

Глава 14

Максим

В квартире Дениса пахло холостяцкой жизнью — смесью старого кофе, пыли и отсутствия женской руки. Я проснулся на коротком диване, чувствуя себя так, словно меня переехал асфальтоукладчик. Шея затекла, голова гудела от выпитого вчера виски, а в груди стоял ком, который не проглатывался и не растворялся.

Это было чувство потери. Глухое, ноющее, постоянное.

Я сел, потер лицо ладонями. Восемьдесят четвертый день. Почти весь эксперимент мне понадобился, чтобы привыкнуть к запаху ванили по утрам, к разбросанным повсюду зарядкам и к ощущению, что я не один. А теперь я снова был в своей привычной, стерильной реальности одиночки.

— О, живой, — Денис вошел в комнату, на ходу завязывая галстук. Он выглядел бодрым и раздражающе нормальным. — Кофе на кухне. Аспирин там же.

— Спасибо.

— Не за что. Слушай, Макс... — он остановился в дверях, перестал возиться с галстуком и посмотрел на меня серьезно. — Я не лезу в твои дела. Ты взрослый мужик, сам знаешь, как рушить свою жизнь. Но...

— Но что?

— Ты идиот.

Я усмехнулся. Губы потрескались.

— Это я уже слышал. Новые аргументы будут?

— Будут. — Денис достал телефон. — Я знаю, ты в режиме радиомолчания. Но это ты должен увидеть.

Он подошел и сунул экран мне под нос.

— Что там? Очередная статья про "архитектора-альфонса"?

— Нет. Это пост Анны. Ночной.

Я хотел отвернуться. Не хотел бередить рану. Но взгляд зацепился за черную картинку. Просто черный квадрат Малевича вместо привычных ярких фото.

Я начал читать.

"...те 5 миллионов были не попыткой купить тебя. Это была попытка спасти твою мечту..."

"...Я деактивирую аккаунт. Я вернусь только тогда, когда (и если) ты вернешься домой..."

Я перечитал эти строки дважды. Потом трижды. Буквы расплывались.

Анна Лебедева деактивировала аккаунт.

Для любого другого человека это значило бы "взять перерыв". Для неё это было равносильно тому, как если бы я сжег свой диплом архитектора и удалил все чертежи. Это было профессиональное самоубийство: для всех остальных она теперь выглядела как "пользователь не найден".

Она отказалась от того, что строила годами. Ради меня. Ради того, чтобы доказать мне — идиоту, параноику, гордецу, — что я для неё важнее лайков.

— Она это сделала? — спросил я хрипло. — Реально деактивировалась?

— Аккаунт деактивирован, — кивнул Денис. — Я проверял. "Пользователь не найден". Два миллиона подписчиков, контракты, реклама... Всё в трубу.

Он убрал телефон.

— Знаешь, Макс, женщины многое делают ради внимания. Истерят, бьют посуду, пишут гадости. Но когда женщина молча уничтожает свою карьеру, чтобы доказать тебе свою правоту... это не игра. Это, брат, любовь. Или отчаяние. Что, в принципе, одно и то же.

Я встал. Голова кружилась, но это уже не имело значения.

— Мне нужно ехать.

— Да неужели? — Денис хмыкнул. — Ключи от машины на тумбочке. И да, ты выглядишь как бомж. Умойся хотя бы. Не пугай девушку.

— Спасибо, Дэн.

— Потом сочтемся. Построй мне дачу. И вали уже.

Я не помню, как доехал до лофта. Кажется, я собрал все камеры на Садовом, подрезал пару таксистов и один раз проехал на желтый. В голове билась одна мысль: "Только бы она была там".

Только бы она не ушла. Только бы не решила, что с неё хватит.

Я припарковался как попало, перекрыв выезд мусоровозу (плевать), и побежал к подъезду. Консьерж Сергей Петрович проводил меня взглядом, полным осуждения, но мне было все равно.

Восьмой этаж. Дверь.