— Что там в твоей "аптечке выживания"?

— "Дневник памяти", "Реальная любовь" и... "Звездные войны".

— Неожиданный финал списка.

— Это для баланса! Ну что, мелодрама или бластеры?

Я посмотрел на неё. Она ждала, что я выберу что-то серьезное или откажусь.

— Давай "Реальную любовь". Я слышал, там много нарушений логики, хочу проанализировать.

— Ты неисправим! — она рассмеялась и открыла ноутбук.

Мы лежали внутри крепости, плечом к плечу. Ноутбук стоял на перевернутом ящике. Экран светился, освещая наши лица.

Я честно пытался анализировать сюжетные дыры. Но мой "аналитический процессор" был занят другим. Я чувствовал тепло её плеча. Слышал её дыхание. Чувствовал запах её шампуня — теперь уже без примеси краски, просто цветы.

Когда Хью Грант танцевал на лестнице, Анна хихикнула и положила голову мне на плечо.

Я замер. Это было нарушение границ. Вторжение в личное пространство.

И это было лучшее, что случалось со мной за последние годы.

Я осторожно, стараясь не спугнуть момент, положил руку ей на талию. Она не отодвинулась. Наоборот, прижалась теснее, устроившись поудобнее.

— Макс, — прошептала она (впервые назвала меня Макс, без "им", без отчества). — А та сцена с карточками... она глупая?

— Она нерациональная, — ответил я шепотом. — Приходить к жене друга... высокий риск социального конфликта. Эффективность действия стремится к нулю.

— Но это романтично.

— Это больно. Но честно.

— А ты бы смог? Вот так... стоять с карточками?

Я посмотрел на её макушку.

— Я не пишу на карточках. Я предпочитаю действия. Построить дом. Сварить бульон. Выключить камеру.

Она подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх. В свете экрана её лицо было серьезным.

— Это круче карточек, — сказала она.

Фильм закончился. Титры бежали по черному экрану. Ноутбук тихо гудел.

Пора было вставать. Идти в свои "приватные зоны". Спать в разных комнатах, как прописано в контракте.

Но ни она, ни я не пошевелились.

— Не хочу выходить, — тихо сказала Анна. — Там... большой мир. Проблемы. Статья. А здесь хорошо.

— Здесь безопасный периметр.

— Максим... можно я останусь? Здесь. В крепости.

Это был вопрос с подвохом. Вопрос-минное поле.

— Здесь нет кровати, Анна. Только матрас от дивана и куча одеял. Ортопедические свойства поверхности оставляют желать лучшего.

— Плевать на ортопедию. Я про... про нас.

Я посмотрел на неё. Увидел страх в её глазах — страх, что я скажу "нет", что я снова включу режим "душнилы".

— Оставайся, — сказал я. — Места хватит. Согласно расчетам площади.

Она улыбнулась — облегченно, счастливо.

— Спасибо.

Мы улеглись. Я выключил гирлянду, и крепость погрузилась в темноту. Было слышно только наше дыхание.

Анна заворочалась, устраиваясь. Потом, словно решившись, придвинулась ко мне вплотную. Положила руку мне на грудь, прямо туда, где сердце отбивало ритм, не предусмотренный никакими нормативами. Носом уткнулась мне в шею.

— Спокойной ночи, сосед, — прошептала она.

— Спокойной ночи, соавтор.

Я лежал, глядя в темноту "потолка" из одеял, и чувствовал, как её дыхание выравнивается, становясь глубоким и мерным. Она заснула быстро, доверчиво прижавшись ко мне.

Моя рука сама собой обняла её, прижимая ближе. Защищая.

В этот момент я понял, что мой идеально выстроенный мир рухнул. Все планы, все схемы, все "как должно быть".

Но вместо паники я чувствовал... покой.

Потому что впервые за тридцать лет я держал в руках не чертеж будущего, а само будущее. Живое, теплое, пахнущее шампунем и доверием.

И я знал: завтра, когда мы включим телефоны и внешний мир ворвется обратно, всё будет сложно. Будет скандал, будет Антон, будут проблемы с проектом.

Но сегодня у нас была эта крепость. И мы были вместе.

Это был лучший выходной в моей жизни. Аналоговый, неидеальный и абсолютно счастливый.

Глава 7

Анна

Понедельник начался с того, что наш уютный, пахнущий сном и доверием мир рухнул под натиском профессиональных обязательств.

В 9:00 мы выползли из нашей крепости из одеял — помятые, сонные и непростительно счастливые.

В 9:15 мы включили телефоны, и на нас обрушилась лавина уведомлений. Мир никуда не делся, скандал с Антоном все еще тлел, но теперь он казался чем-то далеким, как новости из другой галактики.

А в 9:30 пришло сообщение от агентства, которое заставило меня поперхнуться кофе.

"Анна, напоминаем! Сегодня в 11:00 съемка коллаборации с Кристиной Вайс. Тема: 'Женская дружба, поддержка и гармония'. Кристина будет с реквизитом."

Я уставилась в экран. Кристина Вайс. Та самая Кристина Вайс. Два миллиона подписчиков. Лицо бренда эко-косметики. Девушка, которая питается солнечным светом и пыльцой фей, ведет курсы по раскрытию женственности и выглядит так, будто фотошоп встроен в её ДНК при рождении.

И она будет здесь. В моем лофте. Рядом с моим... Максимом.

Я посмотрела на Максима. Он стоял у окна, потягиваясь, и футболка задралась, открывая полоску кожи на животе.

— У нас проблема, — сказала я замогильным голосом.

— М? — он обернулся, все еще пребывая в расслабленном состоянии "после крепости". — Закончился кофе? Это критично, но поправимо.

— Хуже. Через час здесь будет Кристина Вайс. И она идеальная.

— Идеальных людей не бывает, Анна. Есть просто удачно спроектированные фасады.

— Ты не видел этот фасад, — мрачно ответила я. — У неё ноги растут от ушей, кожа светится изнутри, и она излучает столько позитивных вибраций, что рядом с ней вянут цветы от зависти. А я...

Я подбежала к зеркалу. Из зазеркалья на меня смотрел енот. Счастливый, но все-таки енот. Растрепанные волосы, след от подушки на щеке, растянутая футболка.

— А я выгляжу как "до" в рекламе средств от похмелья.

Максим подошел сзади, положил подбородок мне на макушку и посмотрел в зеркало.

— Ты выглядишь как женщина, которая провела отличные выходные. Живая. Теплая. Моя.

От этого "моя" у меня внутри все перевернулось. Но паника была сильнее романтики.

— Максим, ты не понимаешь! Это женская конкуренция! Мне нужно срочно превратиться в богиню. У тебя есть час, чтобы спрятаться или... или надеть что-то менее сексуальное.

— Что, например? Мешок из-под картошки?

— Было бы неплохо. Но сойдет и рубашка, застегнутая на все пуговицы.

Следующие сорок минут превратились в адский марафон под названием "Мне нечего надеть, хотя шкаф ломится".

Я стояла перед гардеробом в одних трусах, держа в руках пятый по счету комплект, и чувствовала, как уровень кортизола пробивает потолок.

Первый вариант — красное платье — был отброшен как "слишком агрессивный". Я буду выглядеть как пожарная машина рядом с белым лебедем.

Второй — джинсы и свитшот — "слишком домашний". Она решит, что я запустила себя.

Третий — мини-юбка и топ — "слишком отчаянный". Типа, посмотрите, у меня тоже есть ноги!

— Анна, — голос Максима из гостиной звучал спокойно, что бесило еще больше. — Кофе стынет. И ты разговариваешь с вешалками. Это тревожный симптом.

— Я не разговариваю, я провожу кастинг! — рявкнула я, натягивая четвертый вариант: шелковую блузку и строгие брюки.

Посмотрела в зеркало. Офис-менеджер в день корпоратива. Скучно. Сняла.

В итоге, когда домофон звякнул, возвещая о прибытии "Богини", я была в светло-розовом топе (подчеркивает загар, делает лицо свежее) и любимых джинсах (сидят идеально, но выглядят так, будто я не старалась). Волосы уложены в небрежные локоны ("я так проснулась", ага, конечно, полбанки лака).

— Открываю! — крикнул Максим.