Я выключил телефон. Полностью. Экран погас, превратившись в черное зеркало.

Всё. Связи нет. Абонент временно недоступен или умер для общественности.

Я сел на жесткий диван Дениса, поставил бутылку на пол и закрыл глаза.

Передо мной стояло лицо Анны. Испуганное, мокрое от слез.

"Ты не веришь мне?"

Я не знал ответа. Я хотел верить. Я отчаянно хотел верить, что это была ошибка, случайность, глупость. Но мой рациональный ум, мой опыт, мой цинизм кричали об обратном.

Блогеры живут ради контента. Для них нет ничего святого, кроме охватов. Я был для неё контентом. Самым лучшим, самым рейтинговым контентом в её карьере.

И, возможно, она просто решила повысить ставки перед финалом.

Эта мысль была горькой, как хина. Она отравляла все те воспоминания, которые у нас были. Наша крепость, наши завтраки, наши ночи... Неужели всё это было просто прогревом аудитории перед грандиозным финалом?

Я сделал еще глоток виски.

Если это так, то она гениальная актриса. И я аплодирую стоя.

А если нет? Если она правда забыла?

Тогда я только что бросил любимую женщину одну разгребать дерьмо, которое мы создали вместе. И это делает меня еще большим ублюдком, чем пишут в комментариях.

Я лег на диван, накрыл лицо рукой.

Эксперимент провалился. Проект разрушен. Я один.

Добро пожаловать в реальную жизнь, Максим Андреевич. Вы хотели выйти из зоны комфорта? Поздравляю. Вы вышли прямо в открытый космос без скафандра.

Глава 13

Анна

Я не помню, как заснула. Кажется, я просто отключилась, сидя на полу в прихожей, прислонившись спиной к двери, через которую ушел Максим.

Проснулась я от холода. И от тишины.

В лофте было темно, хотя часы на микроволновке светились ядовито-зелеными цифрами: 06:14. За окном занимался серый, промозглый рассвет.

Первые несколько секунд, пока мозг еще плавал в вязком тумане сна, мне казалось, что все в порядке. Что сейчас я встану, Максим будет на кухне варить кофе, ворчать на погоду и спрашивать, где его любимая кружка.

А потом память ударила под дых.

Прямой эфир. Пять миллионов. Крик. Хлопок двери.

Я резко села, и голова закружилась. Тело затекло от неудобной позы, во рту был привкус металла и пепла.

Я была одна. Абсолютно, оглушительно одна в квартире, которая еще вчера казалась самым уютным местом на земле, а теперь превратилась в съемочный павильон фильма ужасов.

Мой телефон лежал рядом на паркете. Экран был черным. Он разрядился и выключился еще ночью, и это было благословением. Но я знала: стоит мне подключить его к зарядке, как на меня обрушится цунами.

Я встала, пошатываясь, и побрела в ванную. В зеркале отразилось нечто: тушь размазана, глаза опухли так, что превратились в щелочки, на щеке отпечатался узор дверного косяка.

"Королева контента", — подумала я с отвращением. — "Королева руин".

Я умылась ледяной водой, пытаясь смыть с себя этот липкий ужас. Не помогло. Ужас был внутри.

Мне нужно было узнать, что происходит. Мне нужно было найти Максима.

Я вернулась в гостиную, нашла зарядку и дрожащими руками подключила телефон.

Секунда. Две. Яблоко на экране загорелось.

И тут же телефон начал вибрировать. Он не просто жужжал — он бился в конвульсиях на столе, словно одержимый. Уведомления сыпались с такой скоростью, что экран превратился в смазанное пятно.

Звонки. Сообщения. Отметки. Директ. Телеграм.

Я сделала глубокий вдох и разблокировала экран.

128 пропущенных от Софии.

45 от Мамы.

12 от Неизвестных номеров.

И тысячи, десятки тысяч упоминаний в соцсетях.

Я открыла Телеграм. Мой вчерашний эфир был сохранен автоматически (чертова функция, которую я забыла отключить!). Под ним — сто тысяч комментариев.

Я начала читать, и к горлу подступила тошнота.

"Так ему и надо, жмоту!"

"Аня, ты показала его истинное лицо! Браво!"

"Фу, какая мерзость. Унизить мужика на всю страну из-за денег".

"Это все постановка! Вы посмотрите, как она плачет — чисто актриса МХАТа".

"Максим — жертва абьюза. #СпаситеМаксима".

Хэштег. У нас появился хэштег. #СпаситеМаксима и #ТоксичнаяАнна.

Я зашла в новости. Первый же заголовок на популярном портале: "Скандал в прямом эфире: блогер Анна Лебедева довела партнера до нервного срыва ради охватов".

Второй заголовок: "Любовь за 5 миллионов: архитектор Максим Ковалев оказался банкротом?"

Третий: "Эксперты разбирают ссору Лебедевой и Ковалева: манипуляция или искренность?"

Меня затрясло. Я не просто разрушила наши отношения. Я уничтожила его репутацию. Я выставила его слабым, зависимым, несостоятельным. Для мужчины вроде Максима — гордого, закрытого, профессионального — это было хуже смерти.

Я набрала его номер.

"Абонент временно недоступен".

Еще раз.

"Абонент временно..."

Он выключил телефон. Или сменил номер. Или выкинул симку. Он отрезал меня, как гангрену.

В этот момент в дверь позвонили.

Я вздрогнула. Максим? Вернулся?

Я бросилась к двери, забыв посмотреть в глазок, распахнула её...

В лицо ударила вспышка.

— Анна! Анна Валерьевна! Пару слов для "СтарХит"!

— Правда ли, что Максим вас ударил?

— Вы планируете подавать в суд на возврат средств?

— Анна, посмотрите сюда!

На лестничной площадке стояло человек пять. Камеры, микрофоны, телефоны. Журналисты. Папарацци. Стервятники.

Они галдели, перебивая друг друга, суя объективы мне в лицо. Я стояла в домашней футболке, босая, без макияжа, ослепленная вспышками.

— Уходите! — крикнула я и попыталась захлопнуть дверь.

Но нога какого-то парня в кроссовке мешала закрыть её.

— Анна, всего один комментарий! Это был пиар-ход?

— Уберите ногу! — взвизгнула я, наваливаясь на дверь всем весом.

Парень убрал ногу, и дверь захлопнулась. Я трясущимися руками повернула все замки — верхний, нижний, цепочку.

Сердце колотилось так, что казалось, ребра сейчас треснут.

Я сползла по двери на пол.

Осада началась.

Они не могли появиться здесь случайно. Кто-то дал им точный адрес, не просто район. Геометки и виды из окна помогли бы сузить поиск, но до лестничной площадки их довела уже чья-то чужая рука.

Следующие три часа я провела в аду.

Журналисты не уходили. Я слышала их голоса за дверью, слышала, как они звонят в звонок (я отключила его, выдернув провода, но они продолжали давить на кнопку). Кто-то стучал. Кто-то пытался допросить соседей.

Телефон продолжал разрываться. Я поставила его на беззвучный, но экран постоянно загорался, напоминая о том, что внешний мир жаждет моей крови.

Я сидела на кухне, задернув шторы, в полумраке. Пила холодную воду, потому что кусок в горло не лез.

Максим не перезванивал.

Где он? Что с ним? У кого он?

В голове всплывали страшные картинки. Он напился. Он попал в аварию. Он уехал из страны.

Я снова взяла телефон. Мне нужно было поговорить с кем-то разумным. С кем-то, кто не ненавидит меня.

София.

Я набрала её. Она ответила мгновенно, словно держала телефон в руке.

— Аня! Жива?!

— Соня... — я разрыдалась. Просто не смогла сдержаться. Слезы хлынули потоком, смывая остатки самоконтроля. — Соня, я всё испортила. Я убила его.

— Так, стоп! Кого убила? Максима? Физически?

— Морально! Соня, там журналисты под дверью... Максим не берет трубку... Весь интернет пишет, что я тварь...

— Успокойся. Дыши. Вдох-выдох. Ты не тварь, ты просто дура, которая забыла про телефон. Это бывает.

— Это не "бывает", Соня! Я унизила его! Я предложила ему деньги на глазах у всей страны, а когда он отказался, я назвала это гордыней!

— Ну, технически, это и была гордыня...