— Всё, — сказал он. — Денег не будет. Проект закрыт.

И в этот момент я поняла, что наш "тайный роман" и "счастливая жизнь" столкнулись с айсбергом реальности.

Я потянулась к кнопке выключения трансляции, но рука дрогнула. Камера продолжала писать. Писать лицо человека, который только что потерял всё.

— Максим, мы что-нибудь придумаем, — начала я, делая шаг к нему. — Мы...

— Что мы придумаем, Анна? — его голос был тихим, но страшным. — Нарисуем деньги? Свяжем их из шерсти?

Глава 12

Максим

Телефон в моей руке казался бесполезным куском пластика и стекла. Экран погас, разговор с Крамским закончился, а вместе с ним закончилась и перспектива ближайших двух лет моей жизни.

Пять миллионов. Цифра пульсировала в висках, выбивая остатки здравого смысла. Для строительной корпорации это погрешность в смете. Для меня сейчас — непреодолимая пропасть.

Я стоял посреди кухни, окруженный запахом сахара и ванили (чертова меренга!), и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота. Я не слышал гудения холодильника, не замечал света софитов. Мой мир сузился до одной мысли: "Я не справился".

— Максим... — голос Анны донесся откуда-то издалека, словно сквозь вату.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Анна стояла в двух шагах от меня, бледная, с испачканными в муке руками. Её глаза были огромными от испуга.

И тут я вспомнил. Камера. Эфир.

Я резко повернул голову. Красный огонек на камере все еще горел. На мониторе планшета, стоящего рядом, чат замер. Тысячи людей только что слышали, как меня уволили из собственной мечты.

— Выключи, — хрипло сказал я.

Анна дернулась, подскочила к основной камере и ударила по кнопке выключения. Экран погас. Свет софитов, казалось, стал еще ярче и жестче.

— Ты как? — она подошла ко мне, потянулась, чтобы взять за руку, но я отступил.

Мне нужно было пространство. Не виноватого найти, не доказать свою правоту — просто вырваться из эфира, где чужие глаза только что увидели мою профессиональную катастрофу.

— Как человек, которого только что публично кастрировали, — ответил я, срывая с себя фартук. Петличка микрофона, прицепленная к футболке, дернулась, больно потянув ткань. Я забыл про неё. Черт, я забыл про микрофон!

Я сорвал передатчик с пояса, выдернул провод и швырнул его на диван.

— Максим, успокойся, — Анна говорила тем тоном, которым успокаивают буйных в приемном покое. — Это... это просто отказ. Один отказ.

— Это не "просто отказ", Анна! — я начал ходить по комнате, чувствуя, как адреналин требует выхода. — Крамский был якорным инвестором. Без его участия остальные разбегутся, как тараканы. Проект заморозят. Землю заберут. Всё, над чем я работал три года — в мусорку.

— Мы найдем других, — она встала у меня на пути, заставляя остановиться. — У тебя отличный проект. Социальный, важный.

— Кому он важен? Людям, у которых нет денег? Инвесторам нужна прибыль, а не "спасибо" от погорельцев.

Я подошел к окну и уперся лбом в стекло. Город внизу жил своей жизнью, равнодушный к моим проблемам.

— Пять миллионов, — пробормотал я. — Мне нужно найти пять миллионов за неделю, чтобы закрыть кассовый разрыв и начать стройку. Иначе лицензию отзовут.

За спиной послышался шорох. Анна что-то делала с ноутбуком.

— Максим, — её голос изменился. Он стал деловым, собранным. Таким, каким она разговаривала с рекламными агентами. — Иди сюда.

— Зачем?

— Посмотри на это.

Я неохотно повернулся. Она сидела за столом, быстро печатая что-то в электронной таблице.

— Я тут прикинула... — она развернула экран ко мне. — Смотри.

Я подошел. На экране были цифры. Доходы, расходы, графики. Это была финансовая модель. Её блога.

— Что это?

— Это решение, — она подняла на меня глаза. В них горела решимость. — Я могу взять кредит. Под залог будущих контрактов. У меня подписаны договоры с тремя крупными брендами на полгода вперед. Банк даст мне семь миллионов. Это покроет твой дефицит и оставит подушку безопасности.

Я смотрел на цифры, на её серьезное лицо, и не мог понять смысл сказанного. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

— Ты... что?

— Я возьму кредит, — повторила она четко. — Оформлю на себя. Ты получишь деньги через три дня. Проект будет спасен.

Тишина в комнате стала звенящей.

— Нет, — сказал я.

— Почему нет? — она удивилась, словно я отказался от стакана воды в пустыне. — Это логично. У тебя кризис ликвидности, у меня есть возможность привлечь капитал. Мы партнеры. Мы...

— Мы не партнеры в этом, Анна, — перебил я её жестко. — Это мой проект. Мои риски. И мои долги.

— Но мы вместе! Ты сам говорил: "мы команда"!

— Команда в отношениях. А не в финансировании моих профессиональных провалов за счет твоих рекламных постов.

— Какая разница, откуда деньги? — она вскочила, и стул с грохотом отъехал назад. — Максим, включи логику! Ты теряешь дело всей жизни из-за какой-то бумажки. Я предлагаю тебе выход.

— Ты предлагаешь мне стать альфонсом, — отрезал я.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и уродливые. Анна побледнела.

— Что ты сказал?

— То, что слышала. Я мужик, Анна. Я тридцать лет строил свою жизнь так, чтобы ни от кого не зависеть. А теперь ты предлагаешь мне взять деньги у женщины, с которой я сплю неделю? Чтобы потом все говорили, что Максим Ковалев построил свои дома на деньги блогерши?

— Тебе важно, что скажут люди? — тихо спросила она. — Важнее, чем то, что люди останутся без жилья?

— Мне важно, что я сам о себе скажу. Я не возьму твои деньги. Точка.

— Это гордыня, Максим. Тупая, бессмысленная мужская гордыня.

— Называй как хочешь. Ответ — нет.

Я отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но Анна не собиралась сдаваться.

— Нет, ты послушай меня! — она схватила меня за локоть и развернула к себе. — Ты не имеешь права так поступать! Это эгоизм! Ты готов похоронить мечту, лишь бы не ущемить свое эго!

— Мое эго здесь ни при чем!

— При чем! Ты боишься! Боишься быть обязанным! Боишься, что я стану "главной"!

В этот момент мой взгляд упал на стол.

Там лежал мой телефон. Тот самый, по которому я разговаривал с Крамским. Экран был темным. Но рядом лежал телефон Анны. И на его экране...

Я похолодел.

На экране горел значок «Прямой эфир». Красный прямоугольник с бегущим таймером. 04:12.

Трансляция не закончилась.

— Анна, — прошептал я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Телефон.

Она проследила за моим взглядом. Увидела экран. Увидела бегущие комментарии, которые сливались в сплошной поток ужаса и восторга.

Мы не выключили эфир в соцсети. Мы выключили только камеру на штативе. А телефон, с которого она вела дубль-трансляцию для сторис, продолжал работать.

Вся страна — или по крайней мере те пятьдесят тысяч человек, что были в онлайне — слышали каждое слово. Про пять миллионов. Про кредит. Про "альфонса". Про "тупую гордыню".

Анна побледнела так, что веснушки на её лице стали похожи на капли грязи.

— О боже... — выдохнула она и бросилась к телефону.

Она прервала эфир дрожащими пальцами. Телефон выпал из её рук и глухо ударился о ковер.

Мы стояли в тишине, глядя друг на друга. Только что мы уничтожили нашу приватность. Мы вывернули наши внутренности наизнанку перед толпой.

— Ты знала? — спросил я. Мой голос звучал чужим. Холодным.

— Что? — она подняла на меня глаза, полные слез. — Максим, нет! Я забыла! Я клянусь, я забыла про второй телефон!

— Забыла? — Я горько усмехнулся. — Блогер с миллионной аудиторией "забыла", что у неё идет прямой эфир? В самый драматичный момент?

— Ты не веришь мне?

Я смотрел на неё и пытался найти в её глазах ложь. Но видел только панику. И все же... червяк сомнения уже начал грызть меня изнутри. Слишком кинематографично. Слишком "хайпово". Конфликт, драма, деньги, разрыв шаблона. Идеальный сценарий.