Она засмеялась и поцеловала меня снова. Чтобы заткнуть.

Это сработало.

Остаток дня прошёл в странном, сладком тумане. Мы говорили. Целовались. Сидели в крепости, обнявшись. Мир за окнами существовал где-то далеко.

Единственное, что возвращало к быту, — кондиционер в спальне. Он уже пару дней щёлкал так, будто в стене поселился маленький злой робот. Анна поморщилась, открыла сайт управляющей компании и оставила заявку на завтра: «Максим будет на объекте, я буду дома, пусть мастер посмотрит и не мешает нам жить».

— Только не оставляй его одного в комнате, — автоматически сказал я.

— Ковалёв, я взрослая женщина, — фыркнула она. — Справлюсь с одним кондиционерным мастером.

Вечером Анна лежала у меня на плече.

— Максим?

— Мм?

— А что будет с твоим проектом? С деньгами?

Я напрягся.

— Пока не знаю. Статья могла отпугнуть инвесторов.

— Мы исправим это. — В её голосе появилась деловая хватка. — Когда включим телефоны. Запишем опровержение. Покажем чертежи. Заставим их слушать. Мы команда, Ковалёв.

— Мне нравится, — сказал я.

— Что?

— Быть командой. С тобой.

Она улыбнулась и потянулась ко мне для поцелуя.

— Завтра включим телефоны, — сказал я. — Разберёмся со статьёй, проектом и всем остальным.

— Завтра, — согласилась она и снова устроилась у меня на плече.

Я поцеловал её в макушку. Впервые за восемнадцать дней мне не хотелось немедленно возвращаться в реальность и проверять, где трещит очередная конструкция.

Глава 9

Анна

Утро двадцать второго дня я встретила с четким, стратегически выверенным планом под кодовым названием "Откат к заводским настройкам".

Последние дни — визит мамы, защита Максима, наша крепость из одеял и почти случившееся признание на балконе — слиплись в один опасно теплый ком. Мы несколько дней делали вид, что всё под контролем, но это только сильнее пугало. Мы подошли к краю. Еще шаг — и контракт превратится в пепел, а наши жизни сплетутся в узел, который потом не распутать без хирургического вмешательства.

Поэтому я проснулась, приняла холодный душ (чтобы смыть остатки романтической чепухи) и надела свой "бронежилет": строгие джинсы, белую рубашку и лицо профессионального блогера, у которого всё под контролем.

— Доброе утро, подписчики! — я включила камеру с привычной (хоть и слегка натянутой) улыбкой. — Начинаем новую неделю! Сегодня у нас по плану монтаж, разбор почты и... обычный рабочий понедельник.

Я старательно избегала смотреть в сторону кухни, где Максим — в своей неизменной футболке, подчеркивающей плечи, — варил кофе. Но спиной я чувствовала его взгляд. Этот новый взгляд, который появился у него после маминого визита: внимательный, теплый и... хозяйский.

— Анна, — позвал он.

Я вздрогнула. Просто имя. Но в его устах оно звучало как прикосновение.

— Да, Максим Андреевич? — отозвалась я, делая акцент на отчестве. Дистанция. Мне нужна дистанция.

Он обернулся. В его серых глазах мелькнула ирония. Он прекрасно понимал, что я делаю. И, кажется, это его забавляло.

— Ваш кофе. С корицей. Как вы любите.

— Спасибо, — я подошла, взяла чашку, стараясь не коснуться его пальцев. Получилось плохо. Наши мизинцы соприкоснулись, и меня прошибло разрядом статического электричества.

Или не статического.

— Осторожнее, — прошептал он, не отходя ни на миллиметр. — Горячо.

Я не знала, говорит он про кофе или про воздух между нами, который можно было резать ножом.

— Я справлюсь, — буркнула я и ретировалась в "рабочую зону" (угол дивана), уткнувшись в ноутбук.

Комментарии под недавним постом (где мы просто сидим в крепости и смеемся) уже били рекорды.

"Ребята, вы видели, как он на неё смотрит?!"

"Какая к черту работа? Целуйтесь уже!"

"Анна, хватит строить из себя недотрогу, он же влюблен по уши!"

"Максим Андреевич, если вы её не завоюете, я перестану верить в мужиков".

Я захлопнула крышку ноутбука. Черт. Даже через экран видно то, что я пытаюсь спрятать.

К обеду напряжение в лофте достигло критической отметки. Я три раза переснимала простейшую рекламу патчей, потому что сбивалась, глядя на то, как Максим работает за столом. Он просто сидел, чертил что-то в своем планшете, хмурился, покусывал дужку очков (господи, зачем он это делает?!), а я забывала текст.

— Мне нужно в магазин, — объявила я внезапно, вставая. — В холодильнике пустота. Мышь повесилась и оставила записку.

— Я с тобой, — Максим тут же отложил стилус.

— Нет! — я выставила руку. — То есть... не обязательно. Я сама. Это же просто продукты. Бытовуха. Не контент.

Он встал, потянулся (футболка задралась, открыв полоску кожи, и я поспешно отвела взгляд) и подошел ко мне.

— Анна, ты собираешься тащить пакеты одна?

— Я сильная независимая женщина.

— Ты женщина, которая спотыкается на ровном месте. И я хочу прогуляться. Мне нужно проветрить голову от расчетов нагрузки на фундамент.

— Ладно, — сдалась я. — Но без камер. Просто... поход за едой.

— Согласен. Просто еда.

Мы вышли на улицу. Москва встретила нас душным, тяжелым воздухом. Небо было странного, сизо-желтого цвета, как синяк.

— Будет гроза, — заметил Максим, глядя вверх.

— Синоптики обещали переменную облачность, — возразила я, проверяя приложение погоды. — 10% вероятности осадков.

— Синоптики смотрят в компьютеры, а я смотрю на небо. Пахнет озоном и пылью.

Мы шли рядом, но не касаясь друг друга. Между нашими плечами было сантиметров десять — та самая "безопасная зона", которую я так старательно выстраивала. Но это не помогало. Я чувствовала его присутствие каждым нервом. То, как он подстраивает свой шаг под мой. То, как он слегка наклоняется, когда я что-то говорю, чтобы лучше слышать.

В супермаркете начался наш привычный танец противоположностей.

Я схватила тележку и покатила её к отделу сладостей. Максим тормозил у полок с овощами.

— Анна, — он перехватил мою руку, которая тянулась к упаковке ярких, химических маффинов. — Посмотри состав. Е102, Е124, пальмовое масло. Это не еда, это таблица Менделеева в глазури.

— Зато они красивые! — защищалась я. — И они радуют душу!

— Душу радует здоровье. Возьми лучше... — он огляделся и положил в тележку упаковку темного шоколада. — 85% какао. Полезно для мозга.

— И на вкус как земля, — сморщилась я.

— Как настоящий продукт.

Мы спорили у каждого стеллажа. Я хотела чипсы — он предлагал орехи. Я тянулась к газировке — он указывал на минеральную воду (к счастью, без газа).

Но это был не тот спор, что в начале нашего знакомства. Тогда мы раздражали друг друга. Сейчас это была игра. Прелюдия. Мы перебрасывались аргументами, как мячиком, и я видела, как в уголках его глаз собираются смешинки. Ему нравилось меня воспитывать. А мне... мне, к ужасу своему, нравилось, что ему не все равно, что я ем.

— Компромисс, — сказал он у кассы, глядя на мою надутую физиономию (я проиграла битву за чипсы). — Я приготовлю тебе стейк. Настоящий. И салат. А ты можешь купить то мороженое.

— С карамелью? — уточнила я.

— С любой химической дрянью, которую ты захочешь. Один раз можно нарушить протокол.

Я просияла и схватила самое большое ведерко соленой карамели.

Мы вышли из магазина, нагруженные двумя бумажными пакетами. И тут мир решил доказать правоту Максима и несостоятельность моего погодного приложения.

Небо раскололось.

Это был не дождь. Это был водопад. Стена воды рухнула на город мгновенно, без предупреждения, без первых робких капель. Асфальт зашипел, люди вокруг завизжали и бросились врассыпную.

— Черт! — вскрикнула я, прижимая к себе пакет с мороженым. — Мои волосы!

— Бежим! — Максим перехватил мой пакет одной рукой, второй схватил меня за запястье. — Туда, под навес!