От этого взгляда по спине пробежал холодок.

— Зачем ему это? — спросила я. — Он выглядит как успешный человек.

— Сказал, что деньги нужны для благотворительного проекта. Строительство жилья для погорельцев. Срочно.

Что-то внутри отозвалось. Не жадность, не тщеславие. Цель.

— Я хочу его видеть.

— Он ждет внизу, в кафе. Но предупреждаю: он сложный клиент.

Максим сидел в углу кафе, отгородившись от мира ноутбуком. Перед ним стоял двойной эспрессо — черный, как нефть. Увидев меня, он медленно поднял глаза. Вживую его взгляд был еще тяжелее, чем на фото. Серый, сканирующий, скептичный.

— Анна, — представилась я, подходя к столику.

— Максим, — он встал. Высокий. Намного выше меня, даже с моими кроссовками на платформе. Он протянул руку, и я пожала её. Его ладонь была сухой и теплой, пальцы — длинными, сильными. Рукопожатие крепкое, уверенное. — Присаживайтесь.

Я плюхнулась на стул и тут же пожалела о выборе наряда. Он выглядел безупречно: качественный кашемир, часы, которые стоят как моя аренда за полгода, идеальная стрижка. А я — как студентка после рейва. Растрепанная, в худи, с телефоном, который я сжимала как спасательный круг.

И я вдруг почувствовала себя неловко — не потому что он высокий, а потому что от его взгляда захотелось одернуть худи и проверить, не размазалась ли тушь ещё сильнее.

Чёрт. Я никогда не парюсь о внешности.

Но его серые глаза смотрели на меня так, будто оценивали архитектурный проект: функционально? Соответствует заявленным параметрам?

И почему мне вдруг стало важно, какую оценку он поставит?

— Я изучил ваш блог, — сказал он без предисловий. Голос у него был низкий, спокойный, с легкой хрипотцой. — Интересная бизнес-модель. Торговля эмоциями.

Меня кольнуло.

— Это не торговля. Это... документирование жизни.

— Допустим. — Он слегка прищурился. — Но у меня есть условия.

Он подвинул ко мне листок с напечатанным текстом. Бумага была плотной, дорогой.

— Первое: не более двух часов съемок в день. Только по взаимному согласию. Второе: никаких камер в спальне и ванной. Это красная линия. Третье: я оставляю за собой право прекратить эксперимент в любой момент, если сочту, что вы переходите границы адекватности.

Я читала его список, и мой план идеального романтического реалити-шоу рассыпался в прах.

— А как же контент? — возмутилась я. — Аудитория должна видеть развитие отношений! Химию, искры!

— Отношений пока нет, — сухо отрезал он. — И неизвестно, будут ли. Вы покупаете мое время и присутствие, Анна Валерьевна. Но не мою душу и не мои чувства.

Формальное обращение прозвучало как ледяной душ. Как напоминание: я для него — клиент. Сделка.

— Но тогда в чем смысл?

Максим откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. От этого движения свитер натянулся на плечах, и я против воли заметила, что он не просто высокий — он широкоплечий, спортивный. Явно не из тех, кто просиживает в офисе с кофе и чертежами.

— А в чем смысл для вас? — спросил он. — Доказать бывшему, что вы не пустышка? Набрать миллион подписчиков? Или действительно разобраться в себе?

Вопрос попал в точку. Болезненно и точно.

— Не знаю, — призналась я, опуская глаза. — Наверное, всё вместе.

— Честный ответ. — Он кивнул, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на уважение. — Мне нравится честность. Её сейчас мало.

— А вам зачем эти деньги? Правда про благотворительность? Или прикрытие?

Его лицо закаменело. Челюсти сжались.

— У меня есть проект. Доступное жилье для людей, потерявших дома в пожарах. В "Сосновке". Слышали?

Я кивнула. Это было во всех новостях.

— Мне нужно пятнадцать миллионов на запуск. Ваши пятьсот тысяч — это капля в море, но это та капля, которая позволит оплатить геодезию прямо сейчас. Иначе сезон уйдет.

— Вы продаете свое время ради незнакомых людей?

— Я архитектор. Я строю дома. — Он посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде была такая убежденность, что перехватило дыхание. — Это моя работа — давать людям крышу над головой.

Я смотрела на него и понимала: это не просто герой для блога. Это... глыба. Он был слишком реальным, слишком серьезным для моего пластикового мира.

И это пугало до дрожи.

И притягивало.

— Ваши условия усложнят съемки, — сказала я.

— Тогда вам придется проявить креативность. — Краешек его губ дрогнул. Почти улыбка. Почти. — Разве вы не "Королева контента"?

Он заметил надпись на моей футболке в том видео.

— Хорошо, — выдохнула я. — Есть еще одно условие. Если через девяносто дней мы поймем, что эксперимент провалился — мы честно об этом скажем. Без фальшивого хеппи-энда.

— Договорились.

Я достала из сумки толстую папку с контрактом.

— Лофт на Красных Воротах уже арендован. Две спальни, огромная кухня-гостиная. Заселение завтра в девять утра.

— Завтра? — Он приподнял бровь.

— А чего тянуть?

Максим достал из кармана перьевую ручку. Открутил колпачок. Запах чернил смешался с его парфюмом — что-то с сандалом и холодными нотами, как морской ветер.

— Анна, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. От этого взгляда стало жарко. — Вы понимаете, что как только я поставлю подпись, назад дороги не будет? Вы пускаете чужого мужчину в свой дом. И в свою жизнь.

Я сглотнула.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете. — Он качал головой. — Но вы смелая. Или безрассудная.

Он расписался размашисто, уверенно: "Ковалев".

— Ну что же, — он закрыл папку и посмотрел на меня. Долго. Изучающе. — Эксперимент начинается. До завтра, Анна.

Он встал и ушел, не оглядываясь.

А я осталась сидеть с подписанным контрактом, чувствуя запах его парфюма на бумаге.

Когда я вышла из кафе, уже смеркалось. Москва зажигала огни, превращаясь в мерцающий муравейник. Я поймала себя на том, что проверяю отражение в витрине магазина. Поправляю волосы. Кусаю губы, чтобы они стали краснее.

Стоп.

Это же просто контракт. Деловые отношения. Никаких чувств.

Так почему у меня до сих пор мурашки от того, как он сказал моё имя? От того, как его рука сжала мою при рукопожатии — крепко, уверенно, но не грубо? От того, как он смотрел на меня в последний момент перед уходом — так, будто пытался разгадать головоломку?

Я подписала контракт.

Девяносто дней с этим мужчиной.

С его серыми глазами, жесткими условиями и запахом сандала.

И почему-то главный вопрос был уже не "Смогу ли я его полюбить?"

А "Смогу ли я не влюбиться?"

Глава 2

Максим

Девять утра. Я стоял перед входом в лофт на Красных Воротах с двумя чемоданами и четким планом действий, который начал трещать по швам еще до того, как я переступил порог.

Дверь открылась, и меня обдало запахом дорогого интерьерного парфюма — что-то среднее между сандалом и ванилью, слишком сладкое для утра понедельника. Но это было меньшее из зол.

Анна превратила пустое пространство в съемочную площадку, достойную федерального телеканала. Профессиональные камеры на штативах стояли в каждом углу, как черные молчаливые часовые, готовые фиксировать каждый вдох. Огромный кольцевой свет освещал кухонную зону так ярко, что хотелось надеть солнцезащитные очки — белый, стерильный спектр, убивающий любой уют. А в гостиной уже был развернут целый арсенал техники — от основной камеры с телеобъективом до каких-то мелких устройств, которые мигали красными светодиодными индикаторами, как глаза киборгов.

— Максим Андреевич! — Анна материализовалась рядом со мной в ярко-розовом брючном костюме, который спорил со всей цветовой гаммой лофта. В руках у неё было два телефона, и она умудрялась печатать на обоих одновременно. — Добро пожаловать в нашу студию! Уже семь тысяч человек смотрят сторис о вашем прибытии! Помашите ручкой истории!

Наша студия. Семь тысяч невидимых свидетелей моего шока. Я почувствовал, как мышцы спины каменеют. Я привык к приватности. Мой дом — это моя крепость, место, где я могу снять маску профессионала. А здесь мне предлагали жить в аквариуме.