Моральные терзания? У него?

Картина, которую вызвали эти слова, была настолько нелепой, что прочь отошло всё — и его проницательность, и мои раны, и ледяная глыба прошлого.

И тогда я увидела, как в его серых глазах вспыхнула искра настоящего, почти триумфального удовлетворения.

— Улыбка тебе идет, — произнес он почти нежно, но не забыл слегка язвительно добавить: — Хотя с ней ты выглядишь и вовсе как дитя. Похоже, нам все-таки придется поменять легенду. Будешь моей незаконнорожденной дочерью.

И вот тут я уже не выдержала, трясясь от хриплого, тихого смеха.

Что с ним было не так? Дочерью? Он что, зачал меня, когда ему было пять?

— Если продолжишь смеяться, скатишься до младенца.

Осуждает меня?

— Тогда придется… — выговорила я, сдерживая новый приступ смеха, — сказать, что ты мой дедушка.

Наступила секундная тишина. Я сама замерла, удивлённая собственной дерзости. Но страх не пришёл. Пришло ожидание. Как у игрока, сделавший неожиданный ход.

И тогда он рассмеялся.

Второй раз. Уже второй раз за сегодня. Как давно кто-то смеялся от моих шуток? Мысль прилетела тихой, ядовитой стрелой. Только-только показавшаяся улыбка медленно померкла, и демон сразу это заметил

Он пересек комнату, одним движением поднял сложенную стопку вещей на полке и бросил их на кровать передо мной неожиданно точным, почти небрежным броском.

— Скорее иди мойся. От тебя пахнет кровью.

Я машинально взяла одежду. Мягкую. Чистую. Сухую. Без вышивок, без знаков рода. Просто… одежду. Для человека.

И в горле зацарапался ком. Горячий, плотный, сдавливающий. Не от горя. От признательности, которая была так сильна, что её невозможно было выразить.

Не в силах выдавить ни слова, я кивнула, поднялась и направилась к двери, ощущая все тот же странный испытующий взгляд меж лопаток.

***

Помыться в горячей до жжения воде было приятно. Лохань стояла в отдельной комнате с кроватью — похоже демон отдал такие распоряжения, чтобы каждый из нас мог уединиться, приводя себя в порядок.

Предусмотрительно.

Я почти забыла, какого это. Когда не нужно контролировать каждую бытовую мелочь, потому что ни на кого нельзя положиться. Просто пользоваться плодом чужих приказов, обеспечивших твой комфорт, было хорошо до безобразия.

Исходящий из лохани пар пах розами, словно в нее добавили парфюмерное масло. Набрав в пригоршню воду, я медленно вылила ее обратно, с наслаждением вдыхая плотный, бархатистый аромат.

Откуда взяться парфюмерному маслу на Севере? Я готовила немного в замке для личных нужд, но никогда не видела, чтобы его продавали лавочники.

Демон с Юга, и правда, совсем другой.

Поднявшись из лохани, я ступила на предварительно расстеленное пушистое полотенце и потянулась за чистым. Неспешно промокнула темные волосы, обтерла тело и облачилась в теплую одежду.

Удивительно, но она была мне в пору. Словно демон провел точные мерки перед тем, как распорядиться купить ее. Представив его с измерительной летной, кружащего вокруг моего полумертвого от усталости тела, я снова улыбнулась.

Забавно.

Но уголки губ опустились, когда я вспомнила, как в замке мне каждый раз приходилось ушивать сшитые для меня платья. Не потому что швеи были неумелыми, но за все пять лет, ни одна даже не думала произвести обмеры. А когда я принесла им их лично, главная швея лишь отмахнулась.

«Мне приказали сделать вам одежду, я сделала».

Я тряхнула головой, избавляясь от воспоминаний. Это уже в прошлом. В прошлом, которое закрылось вместе с грохотом захлопнувшихся ворот за спиной. Не за чем каждый раз нырять в этот темный омут.

Стянув все еще мокрые волосы узлом, чтобы не намочить платье, я вернулась в комнату, где меня ожидал демон. При моем появлении он бросил на меня короткий взгляд и снова вернулся к пустой книге, лист которой он заполнял быстрым, красивым, размашистым почерком.

Не зная, куда себя деть, я опустилась на кровать.

Краткая передышка закончилась. И я была благодарна демону за нее. Но пора было двигаться дальше.

— Я спасла тебя. Но сделала это не бескорыстно, — медленно произнесла я, мысленно настраиваясь на том, чтобы отстаивать свою позицию.

Я даже была готовиться опустится до описаний того, насколько тяжело мне далось это «спасение». Любой ценой я должна была добиться от него готовности оказать ответную услугу.

Но вместо возмущений и обвинений меня в бездушности, демон молча кивнул, даже не повернув головы, будто я сказала нечто само собой разумеющееся.

Я моргнула, в очередной раз сбитая с толку.

Да что же он за существо такое?

Прочистив горло, я продолжила.

— Я хочу, чтобы ты помог мне добраться до столицы.

Очередной кивок, но следом — молчание.

Тишина затягивалась, становясь густой и нервирующей.

Что такое? Может быть он не слушал меня, погрузившись в свои записи и кивал машинально? Нахмурившись, я поднялась, намереваясь подойти ближе, чтобы привлечь внимание и повторить просьбу. Но неожиданно он сам ко мне обернулся и слегка вздернул бровь, будто чего-то ожидал от него.

Сцена была почти комичной. Я смотрела на него с растерянностью и легким раздражением, он — на меня с ироничным выжиданием. Кажется мы оба вели себя совершенно не так, как ожидали друг от друга.

— Почему ты замолчала? Добраться до столицы, что дальше?

А что дальше? У меня вдруг возникло чувство несоответствия: словно мы говорили на разных языках. Осторожно, будто ступая по тонкому льду, я тихо уточнила:

— Что ты имеешь в виду?

У него дернулась бровь.

— Я уже понял, что ты странная. Но лицемерие тебе не идет. А излишняя скромность бесит.

Ощущение, что он слышал не то, что я говорила — крепло. Возникло странное желание оглядеться, может, в комнате был какой-то невидимый мне собеседник?

— Я не понимаю, — призналась я, оставив попытки разобраться в этом чудике.

Слегка прищурив глаза, он откинулся на спинку стула, оставшись повернутым ко мне полубоком.

— Дом в столице, где и каких размеров? Или ты хочешь несколько домов? Сколько слуг? Сколько золота? Пятьдесят сундуков хватит? Рекомендации в высшем обществе? Какой титул ты хочешь?

Опешив, я снова опустилась на кровать.

Титул? Пятьдесят сундуков золота? Да, кто же он такой?

Внутри медленно растекался удушливый стыд. За кого он меня принимал?

— Я не собиралась ничего просить. И до столицы добралась бы сама, если бы у меня была возможность. Не нужно мне ни золота, ни титула.

Холодное раздражение в его глазах снова сменилось тем самым огоньком любопытства, который я видела до этого. Он поднялся, отложив ручку, которую до этого вертел меж пальцев, подошел ко мне, опустился на корточки и заглянул в глаза.

— Думаешь, моя жизнь стоит жалкого билета до столицы? — с язвительным поддразниваем спросил он.

Но я не понимала соль шутки этого вопроса.

Я не пыталась «оценивать» его жизнь своей просьбой, отмеряя ее ценность как торгаш на рынке. Я помогла ему, он мне должен, я могу потребовать вернуть долг, вот и все.

— Думаешь, твоя жизнь стоит пятьдесят сундуков золота и пары зданий? — мой вопрос прозвучал тихо, но в нём больше не было растерянности. Была усталая горечь.

Демон замер, скользя по моему лицу с выражением, которое я не могла объяснить. Между нами снова повисло молчание, странное, затянувшееся, но в нем не было напряжения, оно было похоже на то, словно два существа, принципиально разных видов, внезапно столкнулись и теперь изучали друг друга с холодным любопытством.

Наконец, его губы изогнулись в намеке на усмешку.

— Любопытно. Даже страшно отпускать такое дитятко в порочную столицу. Там тебя сожрут, не подавившись.

Я устало вздохнула.

Может, он и прав? Зачем мне в столицу? Может стоит уйти в спокойный тихий людской город? Я могла бы продавать травы, лечить людей. А по-началу зарабатывала бы на жизнь шитьем одежды. У меня не было больших амбиций. Все, чего я хотела — это спокойствия.