— Да. Благодарю, — тихо, дрогнувшим голосом ответила Эйрин.

Девушка, вся пунцовая от нахлынувших, непонятных ей самой эмоций, резко отвернулась, подтянулась на руках и пулей вылетела на крышу броневика, подальше от тяжелого взгляда Корнева.

Капитан убрал гитару в кофр и снова взял планшет. Дорога продолжалась.

Колонна тяжелой техники втягивалась под сень Великого Древа под оглушительный гул. Рычание дизельных двигателей отражалось от исполинских стволов и корней, толщиной с хорошую пятиэтажку, и уходило куда-то вверх, в бесконечное переплетение ветвей.

Город кошаков встречал их так, словно они привезли не старейшину, а лично спустили с небес местного бога.

Последствия недавнего штурма малоранов всё еще бросались в глаза. Черные подпалины на коре, провалы в подвесных мостах, наскоро заколоченные проломы в жилых ярусах. Запах гари окончательно не выветрился, смешавшись с ароматом влажной хвои и смолы. Но город жил. Повсюду суетились рабочие бригады, стучали топоры, звенели пилы.

Как только головной БТР выкатился на широкую центральную площадь, толпа взорвалась криками. Местные жители, от вооруженных стражников до пузатой мелочи, висевшей на нижних ветках, приветствовали колонну. В броню полетели венки из каких-то крупных желтых цветов. Барабанщики, стоявшие на специальных помостах, выбивали сложный, пульсирующий ритм.

Корнев смотрел на этот карнавал через триплекс командирской машины. Лицо капитана оставалось непроницаемым. Он прекрасно понимал цену этим цветам и крикам.

— Прям как в сорок пятом, — хмыкнул по внутренней связи Казанова. — Командир, вылезай на броню, целуй младенцев. Тебя тут сейчас на руках носить будут.

— Отставить эфир засорять, — сухо бросил Корнев. — Смотреть в оба. Толпа — идеальное место для провокаций. Скорость пешеходная, держать дистанцию.

Когда броня замерла на отведенной им площадке, Корнев вышел наружу. Воздух тут же наполнился запахами незнакомых благовоний. К нему немедленно подошла делегация во главе с Ил’дой. Старейшина сменила походную одежду на тяжелую, расшитую золотом мантию, опиралась на свой посох и выглядела как полноправная хозяйка этого мира.

Толпа скандировала два слова. В ушах Корнева гудело: «Герой Ключник».

Начался торжественный прием. Местные расстарались. Прямо на широких террасах расставили длинные столы. Жареное мясо неизвестных животных, огромные блюда с фруктами, кувшины с местным алкоголем. Разведчикам отвели почетные места, но капитан взял за стол только тридцать человек, остальные обживали выделенную площадь, проверяли машины после перехода.

А вот свежее пополнение поплыло. Парни, еще вчера сидевшие в казармах Новосибирска, ошалели от экзотики. Особенно когда к столам потянулись местные девушки — грациозные, гибкие, с любопытными взглядами и откровенными улыбками. Хвостатые красавицы подливали вино, смеялись над шутками, которых не понимали, и всячески демонстрировали расположение к спасителям города.

Корнев сидел во главе стола рядом с Ил’дой. Капитан дежурно улыбался, кивал на тосты старейшин, но его глаза оставались холодными. Он видел, как несколько контрабасов из нового набора, которых специально взял с собой, уже по-хозяйски приобнимают местных девиц за талии.

Спустя три часа, когда официальная часть начала скатываться в откровенную попойку, Корнев встал.

— На сегодня закончили, — голос капитана не был громким, но прорезал шум праздника как бритва. — Сбор в расположении. Живо.

Недовольный гул среди новичков быстро стих под тяжелыми взглядами сержантов. Через десять минут двести человек выстроились в отведенном им секторе — натуральном деревянном ангаре, переоборудованном под временную казарму.

Корнев прошелся вдоль строя. Ботинки глухо стучали по доскам. Капитан остановился по центру.

— Расслабились? — тихо спросил Корнев. — Почувствовали себя конкистадорами? Девочки, вино, цветы на броне. Думаете, мы сюда демократию принесли и нас за это любить будут?

Он сделал паузу, оглядывая лица солдат.

— Выбросьте эту дурь из головы. Прямо сейчас. Вся эта мишура, все эти крики про героев — это пыль в глаза. Политика. Просто старуха Ил’да показывает своим конкурентам, что у нее есть ручные големы из стали, которые по ее щелчку сотрут любого в порошок. Мы для них — инструмент. Полезный, опасный, но инструмент.

Капитан достал сигарету, прикурил, выпустил дым.

— Давайте будем честными перед самими собой. Это всё еще не наша война. Мы здесь не Родину защищаем. По факту, мы сейчас — государственные каперы. Рейдеры на контракте. Наша задача — обеспечить плацдарм, ресурсы и буферную зону.

В строю повисла тяжелая тишина. Никто из офицеров никогда не говорил с ними так откровенно. Обычно пичкали байками про геополитические интересы и помощь братским народам.

— А референдум проводить будем? — раздался смешок откуда-то с задних рядов. Кто-то из пополнения решил блеснуть остроумием.

Корнев не стал орать. Он просто посмотрел в ту сторону.

— Референдум — не самый худший вариант для кошаков, боец, и последующее вступление в Российскую Федерацию, как еще один большой регион. Альтернатива — сгореть в пламени малоранов или сдохнуть в шахтах Рима. Но стать конкистадором мне воспитание не позволяет. И я вам гарантирую: никто из вас не будет стрелять в хвостатых из-за куска золота или по пьяной лавочке. Мародерку и насилие буду карать лично. По законам военного времени. Просто поставлю к стенке и пущу пулю в лоб.

Капитан бросил окурок на деревянный пол, растер подошвой.

— Поздновато читать нравоучения, раз вы все подписали контракты и прошли через Врата. Но зарубите себе на носу. Как бы трудно ни было, как бы сильно ни рвало крышу от местной специфики — держите грань. Грань между долгом и человечностью. Потеряете её — превратитесь в тех же ушастых ублюдков, только без магии. Свободны. Отдыхать по графику дежурств.

Строй разошелся. Бойцы потянулись к своим спальным мешкам, обсуждая услышанное вполголоса. Возле Корнева остались только свои.

Связист присел на недавно принесенный хвостатыми стул. Лицо у Игоря было задумчивым.

— Кэп, можно вопрос без погон? — Казанова покрутил в руках рацию.

— Валяй.

— А зачем ты здесь? Ну, если отбросить всю эту шелуху про государство, ресурсы и приказы. Зачем здесь лично ты, Алексей? Ты же мог свалить в закат по здоровью, уверен на все что, мог просто «проводить техобслуживание арки» раз в месяц. Или просто сесть в штабе, с твоим-то допуском. И не париться вообще ни о чем.

Капитан долго молчал. Он подошел к широкому проему в стене ангара, заменявшему окно. На бархатном, черном небе Великого Леса медленно поднималась одна из лун, заливая кроны деревьев серебристым светом.

— Я не знаю, Игорь, — честно, без утайки ответил Корнев, глядя на этот чужой спутник. — Правда, не знаю. Но я чувствую, что мое место точно здесь. А может… — он чуть прищурился, — еще дальше. За следующими Вратами…

— Так-то они не наши, — заметил Леший.

— А вот это лишь вопрос времени, — усмехнулся Корнев.

Следующие три дня древесный город напоминал растревоженный муравейник. Кроны гудели от голосов. Потайные лифты и винтовые лестницы работали без перерыва.

Ил’да еще до переговоров в расположении бригады, разослала гонцов во все концы Великого Леса. Она призвала всех, кто имел право голоса, кто принимал решения о войне и мире, кто хранил границы между кланами. Старейшина понимала: если не объединить разрозненные кланы сейчас, завтра все исчезнут поодиночке.

Они прибывали тайно, скрытно, малыми группами. К исходу третьего дня в город вошли почти сотня старейшин.

Поздним вечером, когда небо окончательно почернело, Большой Совет собрался. Местом выбрали огромную каверну глубоко в корнях Древа. Помещение освещалось только тусклым светом люминесцентных мхов и редкими кристаллами. Место в городе крайне непопулярное и далекое от основных площадок проживания.